Джеймс Фелан – Одиночка (страница 80)

И я без утайки поделился с ней тем, как встретил военных на грузовиках.

— Один из них сказал, что можно выйти из города в северном направлении.

Она кивнула. Все об этом знали: ведь здесь был Калеб и говорил о дороге на север. Пейдж пристально смотрела на меня.

— Калеб был моим хорошим другом.

Девушка недоуменно тряхнула головой.

— Был?

Я сделал глубокий выдох, стараясь взбодриться: лекарства ещё действовали, но меньше всего мне сейчас хотелось ложного спокойствия.

— В грузовике они перевозили несработавшую ракету — осталась после атаки. — Я посмотрел на пачку M&Ms между нами. — Мы с Калебом оказались рядом, было нападение с воздуха, и ракета взорвалась.

— Все… все погибли?

Я покачал головой. Пейдж поняла не сразу.

— Вирус, да?

— Калеб был слишком близко. Я убежал, мне пришлось. А он…

— Стал одним из них.

Молчаливый кивок.

— Он охотится на людей, да?

— Да.

Мне показалось, что Пейдж тошнит.

— И есть вероятность, что повторится в любой момент. Нам может попасться такая ракета, мы можем оказаться слишком близко…

— Не надо!

— Я просто говорю…

Пейдж произнесла, уставившись в пол:

— Ты знаешь, на тех троих, которые ушли, напали…

Черт! Я надеялся, что она не в курсе, но новости тут распространялись слишком быстро.

— Отец не хотел, чтобы они уходили.

— Они взрослые люди, понимали, что делают.

Пейдж колебалась.

— В тот день отец выходил в город за продуктами.

Я не знал, что ответить. Не знал, что подумать. Зачем она это сказала? Думает, что её отец убил их? Зачем? Чтобы доказать свою правоту? Удержать остальных? Я молчал, ждал, что она ещё скажет, но девушка не произнесла ни слова.

— Ты знала и ничего мне не сказала?

Пейдж кивнула. Кивнула, не глядя на меня.

— Меня не нужно убеждать: я готова уйти. — Пейдж сидела, обхватив колени руками и уперев в них подбородок. — А если Боб вернётся и расскажет такое, что людям покажется безопаснее остаться, чем уходить? Как тогда быть? Ведь станет ещё хуже.

— Зато твой отец порадуется.

— Джесс, а может, ты с ним поговоришь?

— При чём тут я?

— Он бы послушал тебя.

— Почему ты так решила?

— Потому что именно ты вмешался в драку. Именно ты был в городе, видел тех людей на грузовиках, разговаривал с ними.

Она смотрела на меня, а я на неё.

— Расскажи отцу о военных. Расскажи, пока не слишком поздно. Вчера вечером он чуть не убил Даниэля. Скоро мы начнём бросаться друг на друга. Это как снежный шар: атака, заражённые, ужасная погода, другие выжившие, теперь вот ненависть… Ну пожалуйста.

— Ладно, — согласился я. — Ладно.

Столовая гудела. За ужином царило возбужденное ожидание. Люди говорили в полный голос, спорили: кто-то выдвигал очередное предположение, оно вызывало бурную реакцию, передавалось от стола к столу, потом напряжение спадало, всё, казалось, утихомиривалось, но уже через пару мгновений кто-то вновь подливал масла в огонь. Столовая была совсем не похожа на то уютное, спокойное место, где я совсем недавно так сытно и вкусно обедал: теперь все стало по-другому.

Многие хотели уйти: готовых рискнуть набиралось около двадцати пяти человек. Даниэль, видимо, решил, что очень скоро ему удастся склонить большинство на свою сторону, поэтому с его подачи люди стали укладывать вещи и припасы на тележки. С какими бы новостями ни вернулся Боб, они все равно не останутся здесь: рано или поздно, завтра или послезавтра уйдут. Они видели и слышали более чем достаточно.

Когда пожилая леди, раздававшая сок, проходила мимо нашего столика, я услышал обрывок её фразы: «…туда, где теплее, где спокойнее, где лучше — да где угодно будет лучше, чем здесь».

Вот об этом они и драли горло, эти три вещи волновали их больше всего, только вот насколько обитатели Челси Пирс понимали, что права на ошибку у них нет, что речь на самом деле идёт о жизни и смерти, что риск очень велик?

— Я по горло сыт этим городом! — заверещал какой-то парень. Я узнал его: именно он заведовал местным «арсеналом». — Он мне давно в печенках сидит! Теперь все просто, разве нет? Все зависит от нас. Наша задача — выйти и взять то, что принадлежит нам. А кто может помешать? Теперь те, другие — низшие существа, мусор, второй сорт, меньшинство. Да попадись они мне…

Я не решился сказать ему, что мы, а вовсе не они, оказались в меньшинстве. Хотелось верить, что сторонников у этого нервного типа не найдется. Ведь снаружи не выжить, если идти на поводу у гнева и мести: главное, быть настороже и в любую минуту ожидать нападения.

— К черту! К черту этот город со всеми потрохами! — орал он. Ну что ж, по крайней мере он набрался смелости, чтобы высказать главное: — Нужно убираться отсюда!

Мы с Пейдж сходили за добавкой: уж очень все было вкусно. Закончив с ужином, пошли к столу, за которым сидел Том.

— Он не станет меня слушать, — говорил ей я. — Он терпеть меня не может.

— Да, он тебя не знает, но обязательно выслушает. Он всегда готов выслушать.

А по-моему, Том знал про меня ровно столько, сколько ему было нужно. По крайней мере, он был в курсе, что мне нравится его дочь, а уже одного этого хватало, чтобы не общаться со мной. Но пока я так размышлял, Пейдж успела подтащить меня за руку к самому столу. Отступать было поздно.

Кроме отца Пейдж за столом сидели почти все взрослые. Увидев меня, Том выжидающе замолчал.

— Том, могу я кое-что сказать? Для всех.

На людях, когда за ним наблюдало столько народу, он вёл себя великодушно, а может, хотел восстановить репутацию после драки.

— Тебе не обязательно было спрашивать…

Стараясь следить за выражением глаз присутствующих, я заговорил:

— Несколько дней назад я встретил группу людей в форме. — По-моему, Том разозлился, что я не дождался полного ответа на свой риторический вопрос. — Они выглядели, как американские военные. У них было два вездеходных грузовика, автоматы, они пешком обыскивали город. Через два дня я снова с ними столкнулся. Они направлялись на север, а в кузове одного из грузовиков везли несработавшую во время атаки ракету. — Тридцать взрослых, как один, смотрели на меня, внимая каждому слову. — Их главный сказал мне, что если уходить, то ни в коем случае не на юг и не на запад. Сказал, что идти туда, где теплее, нельзя.

— Почему? — перебил Том.

— Потому что там действие вируса сильнее. Он сказал, что чем теплее климат, тем хуже заражённые.

Том тряхнул головой. Люди зашептались.

— Это все? — спросил хирург.

— Он сказал держать курс на север, туда, где холоднее.

— Это не новость. Мы уже слышали об этом, Джесс. Не стоит спешить, нужно переждать.

И Том снова начал выдвигать доводы в пользу того, что уходить из Челси Пирс рано. Он хотел остаться. Возможно, хотел помочь тем, кто придёт: за столом я увидел как минимум три новых лица. Эти люди явно чувствовали себя хорошо в новой компании, успели привыкнуть и освоиться. Зачем что-то менять, если можно сидеть, где сидишь. Здесь все налажено: крыша над головой, надежные стены, вдоволь еды, тепло.

— Знаю, что не я первый говорю об этом. — Том не слушал, мои слова потонули на фоне его раскатистого баса. — Только что, если вы ошибаетесь? Что, если нельзя пережидать? Если каждая минута промедления грозит смертью?