Джеймс Фелан – Одиночка (страница 81)

— Мы выслушали тебя, спасибо. Теперь мы сами решим.

— Я должен сказать вам ещё кое о чем.

— Должен?

— Я обещал вашей дочери.

Том посмотрел мимо меня на Пейдж.

— Папа, выслушай его, пожалуйста.

— Мне не важно, будете вы меня слушать или нет, — сказал я. Я стоял рядом с Томом, во главе стола, поэтому все присутствующие все равно услышали бы каждое моё слово. На противоположном конце стола сидел Даниэль, и его сторонники очень внимательно смотрели на меня.

— Вы все вольны делать, что угодно, и самостоятельно решать собственную судьбу. Но я хочу, чтобы вы знали то, что знаю я: это поможет вам принять верное решение.

Большинство взрослых закивало в знак согласия.

— Как и вы, я в городе с первого дня атаки. Как и вы, я прошел через ад. А ещё, я встретил военных. И один из них советовал мне уходить на север, если получится. Он сказал, что здесь станет хуже. Он оказался прав: здесь действительно стало хуже.

За столом пронёсся одобрительный гул.

— Спасибо, а теперь… — вмешался Том.

— Это не все…

Том снова перебил меня:

— Спасибо, мальчик. Молодец.

— Дай ему сказать, — донёсся голос Даниэля, и все взгляды снова обратились на меня, и, конечно, Том это прекрасно видел.

— Что ещё, Джесс? — спросил он.

— Военные нашли на Манхэттене ракету, и когда вывозили её, их атаковал американский беспилотный самолет, — быстро заговорил я. Гул смолк: меня слушали, ждали продолжения. — Американский беспилотный самолет, так называемый дрон, атаковал американских граждан на территории США. Он выстрелил в кузов грузовика, и ракета, которая там лежала, сработала. Произошел очень сильный взрыв.

Я взглянул на слушателей и с удивлением увидел, что абсолютно все они слушали так же внимательно, как Даниэль: боялись упустить любую мелочь.

— При взрыве выделился вирус.

Заерзали стулья. Наверное, кто-то испугался, поддался непроизвольному желанию отодвинуться от меня.

— Я знаю, мой друг Калеб рассказал вам, что в северном направлении можно уйти из города, что есть дорога. Мой друг Калеб. — Судя по лицам, почти все вспомнили его. — Той ночью Калеб был на улице со мной. Он оказался ближе к очагу взрыва.

— Боже мой! — вскрикнула пожилая женщина.

— Он… Он заразился. Он заразился, и из-за того, что был слишком близко, стал одним из тех, которые…которые нападают. — Старушка снова вскрикнула. Люди зашептались, послышались всхлипы. — Он ушёл. Я не знаю, где он сейчас. — Я смотрел прямо Тому в глаза. — Если подвернется случай, он нападет на любого из вас и выпьет кровь. Он нападет на меня, если подвернется случай. — В столовой стало очень тихо. — Вот и всё. Вот, что я видел. Далеко не в последнюю очередь из-за этого я хочу уйти. — Я внимательно посмотрел на сидящих, задерживая взгляд на каждом лице: теперь они знали правду. — Если есть хоть один шанс уйти отсюда, с этого острова, из этого города, я во что бы то ни стало, воспользуюсь им. Пусть это будет водный туннель, который разведал Боб, пусть это будет что-то другое, но я уйду. Уйду без вопросов и сомнений. Может, лучше не станет. Может, я погибну из-за этого, но по-другому нельзя. Что бы ни ждало меня впереди, я свой выбор сделал.

В наступившей тишине было слышно, как дышат люди. А мне казалось, что сам я не дышу, боюсь сделать даже вдох. Я знал, какие слова произнесу следующими — потому что уже говорил их Пейдж, говорил их всем, кто готов был слушать. Правда, от этого ничего не менялось, но мне все равно нравилось, что они как будто что-то значили для тех, кто слышал их впервые. И я сам получал право на надежду.

— Ваше решение зависит только от вас. Полагайтесь на зов сердца, на доводы разума, на смелость, на что угодно. А я просто хочу домой.

Глава 15

— Пойдём, — позвала Пейдж, — найдём спокойное место.

— После тебя, — согласился я и зашел за ней в бывший офис. Мы сели за стол, и Пейдж зажгла между нами свечу. В столовой все ещё гудели разговоры, но слов было не разобрать.

— Как твоя голова?

— Отлично. Спасибо.

— А рука?

— Пока не отвалилась.

Пейдж засмеялась.

— Спасибо, что позаботилась о моих травмах.

— Мне не трудно. Спасибо, что поговорил с ними.

Пейдж предложила выпить водки с апельсиновым соком, но я остался верен кока — коле. Второй коктейль подействовал на девушку: она сменила позу, стала по-другому смотреть на меня, вытянула под столом ногу и коснулась моей.

— Если завтра выдвигаться, то я должен буду уйти вперёд, забрать Фелисити и Рейчел…

— Ага…

Она положила подбородок на лодочку из переплетенных пальцев рук и сидела, глядя в темноту.

— Что-то не так?

— Ты говорил, что я должна оставаться с отцом и Одри?

— Да. Именно.

— Ты по-прежнему так считаешь, несмотря ни на что?

— Ты сама должна решить.

— Но ведь ты считаешь именно так?

Я прикусил губу. Пейдж пристально смотрела на меня, но я лишь пожал плечами.

— Да, я так считаю, — признался я. — Тем более, разве они не заставят тебя остаться?

— Они не могут меня заставить, — сказала она, допивая. — Я сама…

Я приложил палец ей к губам, и она будто забыла, о чем говорила.

— Подумаешь об этом завтра утром, а сейчас — забудь. Давай дождемся Боба, послушаем, что он скажет. Посмотрим, какое решение примет твой отец.

Глядя в пол, Пейдж проговорила:

— Если мы разделимся, я хочу быть с тобой, куда бы ты ни направился.

Такая вера в меня, в мои силы и возможности очень трогала, но совесть и здравый смысл говорили, что нужно переубедить Пейдж. Нельзя разделять её с родителями. И что теперь делать? Уговаривать её остаться? Через силу я сказал:

— Послушай, мне кажется, если твои родители не захотят уходить, тебе, наверное, будет лучше остаться с ними…

— Джесс, я хочу быть там, где ты.

Я проглотил комок в горле.

— Пейдж…

— Я пойду за тобой и говори, что хочешь. — Она пристально смотрела на меня.

— Ты сама пожалеешь, если оставишь их. Здесь тихо. Место надежно защищено. Я буду спокоен за тебя. Заражённые до тебя не доберутся.

— А здоровые — вполне.

Сложно было спорить с этим. Я вообще чувствовал себя по-дурацки, внушая ей, как здесь безопасно.

Но гораздо сильнее меня смущало другое. В школе я бы отдал правую руку, лишь бы какая-нибудь девчонка относилась ко мне так, как сейчас Пейдж, только вот её привязанность оказалась тяжелым грузом. Безусловно, я убеждал себя, что все, что я делаю, я делаю не только ради себя, но и ради других: ради тех, кого мне удалось собрать вместе. Только не кривил ли я душой? Ведь в итоге я всегда уходил один. Да, так складывались обстоятельства, но и я сам так решал.

Если я возьму с собой Пейдж, моя миссия станет ещё более ответственной. А вдруг итог окажется для неё не слишком радужным? Или для меня? Я могу пообещать привести её «домой», но ведь не могу гарантировать, что «дома» лучше, чем здесь. Вот так-то: чем дальше, тем больше неожиданных мыслей приходит в голову.

— А ещё, я устала от «надёжности». Мы все устали от этой «надёжности».