Джеймс Фелан – Одиночка (страница 66)

А до чего? Откуда мне знать, что случится дальше? Атака моментально уничтожила пятую часть города. И вот почти три недели каждый день что-нибудь взрывается, вспыхивает пожар за пожаром, рушатся здания, будто напоминая: худшее впереди. Игра не закончена, у них — кем бы эти «они» ни были — ещё многое припасено для нас.

— Тебе нужно поспать. — Голос Рейчел вернул меня в реальность.

Мы не сомкнули глаз сегодня ночью, а впереди у обоих был тяжёлый день и масса дел.

— Тебе тоже, — ответил я.

— Я не собираюсь уходить.

— Не переживай за меня.

— Все равно, вздремни хотя бы часик до ухода.

— Нет. Я не сумею уснуть.

Она вытерла лицо рукавом. Изо рта валил пар. Фелисити пошла в главное здание отдыхать. Скорее всего, решила оставить нас наедине. Мне казалось, что Рейчел хочет мне что-то сказать.

— Рейч?

Она подняла на меня полные слез глаза.

— Что случилось?

— Джесс…Джесс, ты ведь понимаешь, что не виноват?

— В чем не виноват?

— В том, что случилось с Калебом.

— Да, — ответил я, скрестив руки на груди. — Я всего лишь собрал нас вместе, да?

— Джесс…

— Я заставил его выяснить, что стало с его другом, с родителями, поэтому я должен чувствовать себя, немного, так сказать, ответственным…

— Всё… всё, что ты делал в эти дни, ты делал для нас, для того, чтобы мы остались в живых.

Я делал то, что казалось мне правильным. Я сам слишком долго не желал принимать реальность и, с первого взгляда определив такое же нежелание в поведении Калеба, заставил его съездить в родительский дом. «Через некоторые вещи обязательно надо пройти», — сказал я ему. Он не стал рассказывать, что застал дома, но и без слов было ясно. Он увидел, что случилось с родителями, и понял, чего он лишился — лишился всего, навсегда.

Я вспомнил ещё кое-что.

— Он… он хотел спасти раненого солдата, — сказал я. — Он рисковал жизнью, чтобы спасти незнакомого человека. А я… я хотел спасти свою шкуру.

— К чему ты ведёшь?

— Он — помогал, а я — нет. Я не знал, что делать. И просто сбежал. Когда я был нужен Калебу — по-настоящему нужен — я его предал.

— Ты не мог ничего сделать, ты не мог помешать тому, что случилось.

Слова Рейчел на мгновение повисли в воздухе. Я молча смотрел на свежий чёрный шрам на теле земли, окруженный глубоким снегом. На каждом выдохе изо рта вырывалось облачко густого пара.

— Тебя не было там, Рейч.

— От тебя ничего не зависело.

— Ты не видела его пустого взгляда. Не видела, как он пил, пил кровь из тела убитого солдата. Лакал как животное.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. — Рейчел серьёзно смотрела мне в глаза. — Ведь с моими барсами произошло то же самое. Сумела бы я предотвратить их смерть, окажись я рядом той ночью? Конечно, нет. Меня бы тоже убили.

— Калеб спас меня, неужели ты не понимаешь? — Я сделал несколько шагов вдоль стены вольера. — На его месте мог оказаться я — должен был оказаться я и никто другой. Ведь из нас четверых именно мне не терпелось выбраться из этого чертового города, именно я вечно вас…

— Джесс…

— Я не могу, не могу оставить все, как есть, не могу забыть о нем, не могу плюнуть на его судьбу. Для меня это важно, потому что…

— Почему, Джесс?

Я прислонился к большому поваленному дереву — весь ствол был в глубоких царапинах от когтей снежных барсов — и делая глубокие вдохи, постарался перебороть тошноту. Рейчел положила мне руку на плечо и тихо сказала:

— Мы выберемся. Все. И Калеб тоже.

Я кивнул. Хотелось верить в её слова.

— Он поступил так, как поступил бы ты на его месте, как поступил бы любой из нас.

На глаза наворачивались слёзы.

— Этого никто не знает.

— Я знаю.

Она стояла совсем рядом, так, что чувствовалось тепло её тела.

— Спасибо, — сказал я. Это хорошо, что она думает вот так, а не по-другому. Я встал, Рейчел на секунду приобняла меня, и мы вместе пошли к центральному водоему.

Возле ворот зоопарка я остановился, подтянул стропы рюкзака. В кармане лежал заряженный пистолет, но он больше не прибавлял мне уверенности — наоборот, в новом мире оружие казалось всего лишь тяжелым куском металла.

— Послушай, Джесс, — заговорила Рейчел. До сих пор я ни разу не видел столько грусти у неё во взгляде. — Все эти восемнадцать дней я знала, что рано или поздно мне придется уйти, оставить их.

— Ты хочешь сказать…

Она перевела глаза с животных в клетках на меня.

— Я хочу сказать, что да, я готова уйти.

Я улыбнулся.

— Разыщи людей в Челси Пирс. Узнай, готовы ли они вместе с нами выбираться из этого ночного кошмара.

В окне второго этажа кирпичного арсенала виднелась фигура Фелисити. Она наблюдала за нами.

— А если Калеб ошибся? Или они уже ушли? — спросил я.

— Тогда мы будем выбираться сами.

Рейчел отперла ворота, выпустила меня и сразу же закрыла замок. Теперь нас разделяли прутья решетки. Улыбнувшись, Рейчел сказала:

— Ты найдешь их там, где сказал Калеб. Он был хорошим парнем.

— Он до сих пор хороший парень.

Я развернулся и пошёл. Рейчел крикнула мне вслед:

— Будь осторожен!

Один, я уходил пустыми улицами. Со дня атаки прошло восемнадцать дней. Восемнадцать дней я делал все, чтобы не погибнуть от рук людей, зараженных страшным вирусом. Мой путь лежал через Парк. Нетронутый снег предательски скрывал обломки и осколки, на которых то и дело скользили ноги. От ещё свежего трупа брызнули во все стороны крысы. Как же я ненавидел этот город!

Глава 2

Утро выдалось холодное и сырое. Пронизывающий ветер нес в лицо мокрый липкий снег. Придавленный свинцово-серым февральским небом, под завывания ветра, я шагал на юго-восток сквозь хлеставшие меня ледяные струи. За эти дни я научился «читать» погоду. При сильном снегопаде рано темнеет, так что не понять, сколько на самом деле времени, и невольно поддаешься ложному чувству спокойствия, потому что ничего не видишь и не слышишь, даже если где-то притаилась опасность. Что готовит мне сегодняшний день? Выделится ли он из череды других?

Я спрятался под навесом, чтобы немного отдышаться. Под таким же мы однажды укрылись от непогоды с девушкой. Её звали Анна. Мы поцеловались. Это был мой первый поцелуй: в этом городе, с девушкой, которую я больше никогда не увижу. Меня тогда обдало жаром, засосало под ложечкой. Может, я такого больше никогда не испытаю. Её губы пахли клубникой. На лице невольно появилась улыбка, я облизал пересохшие, потрескавшиеся губы, и на мгновение мне показалось, что я снова чувствую тот вкус.

Как и многим другим, Анне не суждено было вернуться домой. Она погибла во время атаки одной из первых. Но её смерть хотя бы оказалась быстрой. Я не знаю, верила она в Бога или нет, но очень надеюсь, что она оказалась там, где тепло и солнечно… А я обещаю, когда вернусь домой, в Австралию, не забывать о ней и о других. Когда вернусь. Дом казался далеко, как никогда.

Сквозь низкие зимние тучи пробилось солнце и залило ярким светом дорогу. Возле Гудзона я повернул на юг и теперь шёл по улицам западного Манхэттена — впервые. Мне здесь нравилось: да, те же пустынные пейзажи, что и везде, но они обещают что-то новое, неизведанное. Появилось ощущение, что я не случайно оказался здесь. Ноги несли меня на юг.

Ещё два квартала мне кое-как удавалось пробираться через искореженные машины и груды обломков, а потом дорога исчезла окончательно. Но что-то будто вело меня этим утром. Я не просто шёл по городу — у меня была цель. Раньше я гнался за призрачной надеждой, вёл поиски вслепую, а теперь я точно знал, что ищу целую группу здоровых людей, и пусть единственное свидетельство её существования — слова Калеба.