Джеймс Дашнер – Дом Безгласия (страница 23)
Я совсем извелся. Весь день, после того как Андреа пробралась ко мне через окно, думал о статье, о своих школьных друзьях, о том, где может скрываться Коротышка Гаскинс, как выглядит вынутое из болота тело Алехандро, – чуть крыша не поехала. Я упрашивал родителей позволить мне вернуться и бросить вызов своему страху, используя всякий аргумент, который только мог породить мой глупый мозг. Врал напропалую, утверждая, будто научился способам управлять собой в классе с психологическим уклоном. Жонглировал такими понятиями, как «преодоление последствий психологических травм», «негативное влияние прогулов», даже сослался на доктора Спока (знаменитый детский психиатр; не путать с ушастым персонажем из «Стартрека»). Я доподлинно знал, что с каждым пропущенным днем ситуация ухудшается по экспоненте – чем позже вернусь, тем тяжелее будет. А еще мне была ненавистна сама мысль о том, чтобы сидеть в четырех стенах – мой разум бродил по бескрайнему и опасному внешнему миру.
В конце концов я победил.
И все же в ночь перед возвращением не спалось. Я всматривался в тени на потолке и строил предположения – как меня встретят завтра утром?
По дороге в школу за мной зашла Андреа; я воспрянул духом, увидев, как она входит через парадную дверь, даже не постучав. Вот что значит настоящая дружба! Завтрак был почти готов; мама едва не расшиблась в лепешку, услышав, что Андреа снова к нам присоединится. Вместо обычных яиц и кукурузных хлопьев на столе нас ждали: яйца, кукурузные хлопья, сосиски, печенье, соус. Восхитительные ароматы тянулись из кухни в гостиную. Андреа закрыла за собой дверь и объявила:
– Всем здравствуйте!
Папа сидел в своем кресле и пролистывал газету – а вдруг эти писаки опять имели наглость состряпать очередную гадость о сыне? Вчера вечером он посетил офис редакции на Мэйн-стрит и выложил им все, что думает. Не знаю, какими именно словами; к счастью, меня там не было. Тем более если при разговоре присутствовала мисс Толивер…
Отец промычал что-то нечленораздельное, не удосужившись опустить газету.
– Привет! – Я подскочил к Андреа и приобнял ее, задержав чуть дольше, чем того требовали нормы приличия. Хорошо, что папа слишком занят чтением. – Спасибо, что зашла к нам еще раз. Я уже чувствую себя избранным.
Подруга хихикнула и высвободилась из объятий.
– Ну ты и размечтался! – Она приблизилась к огромному, размером с лодку, папиному креслу и постучала по газете. – Как поживаете, мистер Плайер?
Боже, вот у кого есть яйца! В переносном смысле, разумеется.
Папа опустил газету и посмотрел поверх нее, на удивление сердито.
– Доброе утро, мисс Льеренас, – устало пробормотал он. – Вы специально сделали крюк, чтобы похитить моего сына?
Андреа пожала плечами.
– Надо же проследить, чтобы он занимался как следует и поступил в колледж. Зато потом разбогатеет и купит новый дом в городе.
– Умеете вы зубы заговаривать! – Отец свернул газету, положил на стол и скрестил руки на груди. – Ужасно не хочется расстраивать вас перед школой, но нашли еще один труп. Похоже, этот чертов извращенец разбрасывает их по всему округу. Зачем я только позволил Дэвиду выйти из дома?
Новость слегка подпортила настроение, однако я не мог допустить, чтобы папа изменил свое решение.
– Фуллер из полиции должен ходить за мной как привязанный, верно? Он может присматривать за мной в школе с таким же успехом, как и дома. Пожалуй, там даже безопаснее. Вокруг много народа.
– О, не волнуйся. Марк прилипнет к тебе, как муха к коровьей лепешке. Упустит из виду – шериф Тейлор заставит его конвоировать заключенных. Они как раз в этом месяце чистят болото.
– Не переживайте, – сказала Андреа. – Я тоже буду охранять Дэвида. Если Коротышка вздумает тронуть вашего сына, ему сначала придется иметь дело со мной.
Я захлопал глазами. Разговор дошел до грани абсурда.
Отец встал и, к всеобщему изумлению, заключил Андреа в настоящие отеческие объятия.
– Как жаль, что и тебя в это втянули.
– Все нормально, – шепотом ответила моя подруга, когда отец ее отпустил.
В глазах отца блеснули слезы, и несколько секунд он не мог говорить. Таким мы его еще не видели – разве что когда я добровольно вызывался чистить септик, – и это сразило меня наповал. Оказывается, он переживал случившееся тяжелее, чем я.
– Чудесно, что у моего сына такой товарищ.
– Спасибо, мистер Плайер. Я очень тронута. – Я предположил, что Андреа немного обалдела, однако все же нашла ответ, соответствующий текущему моменту.
Чувствуя себя также чуть неловко, я решил прибегнуть к спасительной кулинарной теме.
– Мама наготовила нам кучу всяких вкусностей. Нужно поспешить, а то в школу опоздаем.
Папа с благодарностью посмотрел на меня и кратчайшим путем отправился на кухню.
– Он убил четырех человек. Как минимум.
Мы как раз миновали магазин мистера Джонни, названный в честь пожилого владельца, который был далеко не таким приятным, как лимонад и мороженое, продаваемые в его маленьком заведении. Старикашка с редкими выцветшими волосами вечно смотрел на людей бирюком, даже когда благодарил за покупки. Сейчас он стоял за заляпанной витриной и пялился на нас, словно подозревал в прохожих переодетого Гаскинса.
– Ты знала многих из погибших?
– Нет, увы, я была знакома только с Алехандро. А вот мама знала всех, наверное, даже общалась более-менее тесно с двумя или тремя. А я – нет. Только с Алехандро.
Слышать это имя мне было больно – и тогда, и теперь. Неважно, сколько ободряющих бесед вели со мной родители, Андреа и полиция; как бы я ни убеждал себя, и в то время, и спустя годы я неизменно ощущал тяжесть вины за его ужасную смерть.
– Давай не будем об этом. Хоть некоторое время.
– Рада угодить вам, коллега, – ответила Андреа, копируя гнусавый местный выговор.
Утро выдалось ясным и прохладным – разительный контраст со вчерашним днем. Ласковый ветерок обдувал недавно засеянные поля, и в воображении уже вставали ряды кукурузы, и листья табака размером с бочку, и снежные шапки хлопка. Щуря глаза навстречу восходящему солнцу и оглядывая свежую пашню, амбары и фермерские дома, я думал – а закончится ли этот кошмар к тому времени, когда урожай созреет и наступит время жатвы? Может, тогда Гастингса уже схватят, и незримое присутствие маньяка в моей жизни поблекнет, переместившись в сферу детских кошмаров? Говорят, детским мозгам свойственно блокировать тяжелые воспоминания. Оставалось надеяться, что я из тех счастливчиков.
– О чем задумался? Все нормально? – спросила Андреа. Мы как раз добрались до развилки дорог на Кенвуд и Кенсингтон. Сейчас свернем налево, а там и до школы недалеко, примерно полмили.
– Нормально. Просто наслаждаюсь тишиной и покоем.
Андреа хихикнула, однако тему развивать не стала.
– Слушай, у меня идея… – Мне действительно пришла в голову отличная мысль. – Давай поиграем в нашу игру! Где Энтони?
Я произнес эти слова и тут же забеспокоился – а не напомнит ли Андреа игра о том жутком вечере в лесу? А может, сейчас ей не хочется ворошить в памяти образ вероломного отца? Однако глаза подруги загорелись.
– Полностью за! Пора сыграть новый раунд. Я первая!
– Начинай.
– Хм-м. – Она причмокнула губами. – Надо подумать. Ага! Энтони в автобусе. В… Швеции.
– В Швеции? Как он туда попал?
Она взглянула на меня, крайне разочарованная.
– Ты серьезно?
– Ладно, пусть в Швеции.
– Автобус едет по шоссе. Впереди горы. В Швеции есть горы, верно?
Я пожал плечами.
– Наверное, есть.
– Автобус поднимается все выше и выше по коварному серпантину. Ах да, Энтони в автобусе один. Само собой, кроме водителя.
– Само собой.
Андреа остановилась, и я тоже. Она повернулась ко мне, сосредоточенно разглядывая землю.
– Они достигли высоты… пятьдесят тысяч футов над уровнем моря!
– Но даже высота Эвереста всего…
Она заставила меня замолчать, вскинув руку. Весьма эффективно.
– Ну ладно. Он не в Швеции. Он на Марсе. Каким-то образом перенесся в будущее. А автобус беспилотный, его изобрели… ну, скажем, в 2030 году. И еще Энтони голый, потому что на Марсе одежду не носят.
Хотя история становилась все более неправдоподобной, в этот раз я благоразумно предпочел не встревать.
– Внезапно автобус приближается к крутому утесу. Как в субботних комиксах. Ну ты, наверное, читал, как кукушка убегает от койота. Расстояние до обрыва сокращается, вокруг бурая пустыня, а пропасть глубиной полмили. Гибель неминуема. И дорожный знак с надписью: «Ты сейчас умрешь».
Она перевела дух и продолжила скороговоркой:
– Энтони понимает: что-то не так. Понимает не сразу, потому что он идиот. Мотор ревет, из-под колес летит марсианская пыль, скорость 532 мили в час, и тут…