Джеймс Дашнер – Дом Безгласия (страница 22)
– И что нам делать? – прошептал Рэнди. – Как вы нашли тело? Кому оно принадлежит?
Я ожидал этих вполне очевидных вопросов, однако ответа не знал.
– Вам лучше вызвать подкрепление. То есть мы не должны его трогать, верно? – Меня охватило нездоровое любопытство. Хотелось узнать, кто лежит мертвый рядом со мной, на земле моих родителей. И что с ним случилось.
– Да, разумеется, я вызову группу. – Помощник шерифа схватился за рацию, прикрепленную к плечу. Не ответив на мой второй вопрос, он нажал кнопку. Из динамиков раздались привычный треск и шипение. Я помолчал, чтобы не мешать копу. – Диспетчер, у меня вероятный труп. В болоте за участком Плайеров по Мощеной Дороге. Судя по виду, недавний. Подозреваемых не замечено.
Пока он докладывал, я понял – он безоговорочно мне доверяет, и не только утверждению, что в воде находится мертвое тело, а не рваный сапог, но и в моей абсолютной непричастности к тому, что вышеуказанное тело больше не является живым. Пока я размышлял, Рэнди обменялся с коллегами еще парой фраз; в итоге его заверили, что команду экспертов вышлют на место немедленно. Из динамиков снова послышались треск и шипение, затем щелчок. Рэнди вернул рацию в наплечный футляр.
– Черт, – он уставился в воду, – а вы были правы.
Стемнело настолько, что я едва различал каблук.
– У вас есть фонарь?
– Конечно. – Рэнди достал фонарь из поясной сумки и включил. Яркий луч ударил, как световой меч, на миг ослепив меня, и принялся кружить над вязкой черной водой подобно спецназовскому вертолету, вылетевшему на поиски грабителей. Он высветил сапог – и больше ничего; только быстроногие паучки скользили по мутной поверхности.
– Подержите-ка, – скомандовал помощник шерифа, протянув мне фонарь. – Я не собираюсь хлопать глазами как дурак, когда подъедет команда. – Обвинительный тон мне не понравился – я все-таки не относил себя к тренированным профессионалам. Однако фонарь из рук Рэнди взял и нацелил его на сапог.
Коп встал на четвереньки и подался вперед, утопая коленями в мягкой почве. Так он подполз к самому краю воды и оперся на левую руку, а правой дотянулся до сапога и принялся шуровать в грязи, от усердия прикусив нижнюю губу. Затем взял чуть правее, где, скорее всего, и находилось тело – вздутое, разлагающееся, облепленное мокрой одеждой, как мумия.
Дотошно обследовав участок длиной четыре-пять футов, Рэнди вдруг замер. Я инстинктивно направил свет фонаря прямо ему в лицо, и коп недовольно прищурился. Впрочем, до того я успел заметить в его глазах странное выражение.
– Что там?
Рэнди посмотрел на меня и снова на воду. Его рука по-прежнему была опущена в болото по локоть. К моему удивлению, коп задействовал и вторую руку, а затем напрягся всем телом и, крякнув от натуги, дернул изо всех сил. Продолжая светить, я в ужасе наблюдал, как из черной жижи поднялись плечи и шея мертвеца.
А вот головы не было.
Покойник – судя по всему, мужчина – на момент смерти носил футболку. Кожа выглядела бледной и отечной, в верхней части спины и нижней части шеи торчали короткие волоски. Сама же шея заканчивалась размозженными обрубками мышц, костей и сухожилий, грубо отсеченными и обесцвеченными. Я ожидал, что культя будет красной и похожей на мясо, однако она была серой и тускло-розовой, испещренной черными точками, словно тело окунули в сырую нефть. Рэнди со стоном выдохнул и отпустил труп, который до того удерживал обеими руками за футболку; тело снова шлепнулось в воду и быстро скрылось под поверхностью. Торчал только каблук сапога, отметивший место упокоения несчастного.
Помощник шерифа от потрясения не мог говорить; мне было не легче.
– Опять то же самое, – прошептал я.
Рэнди стряхнул с себя оцепенение и тупо спросил:
– Что?
– То же… – Я запнулся. Что произошло? В голову лезли самые нелепые объяснения. А вдруг тело не нашли тридцать лет назад, когда Трясину десятки раз прочесывали из конца в конец? Нет, невозможно. Труп давным-давно разложился бы полностью. Несчастного убили в течение нескольких последних дней или даже в последние сутки.
– Опять то же самое, – снова с усилием прошептал я, после того как откашлялся.
– Что – то же самое? – спросил коп, вставая на ноги и глядя на меня сверху вниз. Его лицо я едва различал, потому что нечаянно уронил фонарь на землю; он откатился к самому краю топи и теперь светил в противоположном направлении.
– Он делал то же самое. Тогда. Давно.
Я не узнавал свой голос – вялый, печальный и почти ненатуральный, словно его передали за несколько миль через неисправный громкоговоритель. Судя по всему, я уже на грани. Вот-вот расклеюсь окончательно.
– Вы о Коротышке, что ли? – спросил помощник шерифа.
– Да, сэр, – подтвердил я, слишком сухо для сложившихся обстоятельств. И посмотрел прямо в глаза новому другу. – Я говорю о Коротышке.
– Не знаю, папа, сможем ли мы здесь остаться.
Мы сидели на главной веранде. Папа потягивал пиво, я жадно глотал воду со льдом. Наконец пошел дождь; крупные капли ритмично отстукивали свое «тра-та-та» по жестяной кровле сарая. Я слышал этот стук с веранды. Черепичная крыша над нашими головами отзывалась более приглушенными звуками – словно крошечные барабаны вели в атаку муравьев. Ветер усиливался буквально на глазах. В любой другой вечер я наслаждался бы погодой. Но только не сегодня.
– Вы не можете уехать, – сказал отец таким тоном, каким говорят: «Избавь нас от проблем и не спорь. Это закон, сынок».
– Не можем? Мы должны уехать! – вяло возразил я. Уезжать не хотелось. Совершенно. Однако мой старший сын получил душевную травму на всю жизнь, а на болоте в миле от нас обнаружили труп. Причем обезглавленный. И все же каждая клеточка моего тела говорила, что уехать будет ошибкой, даже если любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, станет утверждать обратное.
– Ураган еще натворит бед, прежде чем уляжется. А ведь именно ты нашел беднягу в лесу. Тебя затаскают в полицию. Плюс к тому, откровенно говоря, мне до чертиков страшно, а когда сын поблизости, намного спокойнее.
– А как же дети? Поблизости ошивается маньяк, убивает людей и отрезает им головы!
«Как Коротышка Гаскинс тридцать лет назад», мог бы я напомнить. Но воздержался.
– Что ж, делай все, что считаешь нужным, Дэвид. Я не собираюсь тебе перечить.
Чувствуя себя обязанным привести доказательства, я выложил факты.
– В лес пригнали целую команду копов, коронеров, судмедэкспертов и еще бог знает кого. Они откапывают из болота труп – труп человека, убитого точно таким же способом, каким в свое время убивал Коротышка Гаскинс. Ты хочешь, чтобы мои дети проводили лето в подобной обстановке?
– Откапывают? Вряд ли это правильное слово. Так говорят… например, археологи. Когда они делают нечто подобное с костями динозавров. Ты, скорее всего, имел в виду извлекают, или эксгумируют.
Он шутит?
– О чем ты, папа? Все очень серьезно.
А вот это я зря сказал. Отец подскочил, словно от удара, и перетащил свой стул, чтобы сесть напротив меня. Наклонился, так что наши лица оказались на расстоянии не больше десяти дюймов, и выпалил:
– Ты считаешь, что я не принимаю происходящее всерьез? Какая муха тебя укусила? Или червяк пробрался в мозг и выел самую умную его часть? Я жил в городе, когда Коротышка Гаскинс творил здесь беспредел и убивал людей. Мне довелось увидеть, как мой собственный сын прошел через кромешный ад. Даже не пробуй читать мне проповедь о том, что серьезно, а что нет!
– Тогда ты должен желать нашего отъезда, – ответил я, стыдясь собственной напористости. – И чем дальше отсюда, тем лучше.
Отец категорично затряс головой и чуть отодвинулся.
– Нет. Это не ответ. Мы, Плайеры, не убегаем от проблем. Мы встречаемся с ними лицом к лицу и преодолеваем. Мы справились в прошлый раз и, клянусь Богом, сейчас тоже не отступим. Вот увидишь, скоро все закончится.
– Легко сказать, папа. Сделать труднее. Тем не менее Дикки Гаскинс сбежал из тюрьмы и уже убил человека. Возможно, не одного. Мне страшно за детей. Я не хочу, чтобы и они прошли через то, что довелось испытать мне.
– Подожди хотя бы немного. – Судя по голосу, отец готов был признать поражение. – Шериф Тейлор обещал приставить к нам круглосуточную охрану. Пожалуйста, сынок. Пожалуйста, не спеши уезжать. Доверься мне.
Мне не хватило духу напомнить, что в прошлый раз, во времена моего детства, за нами тоже присматривал помощник шерифа. Черта с два нам это помогло. Однако отец умолял так искренне и прочувствованно, что я не мог больше спорить. К тому же, как я упоминал, мне и самому уезжать не хотелось.
– Хорошо, папа. Мы остаемся здесь и будем держаться вместе ради нашей безопасности, а там подумаем, что делать. Я уверен, что в любом случае Дикки скоро поймают.
– Рад, что мы пришли к согласию. – Отец наклонился вперед и похлопал меня по колену.
– У нас есть две недели, – сказал я. – И, если мы остаемся, я хочу кое-что сделать. Прошло уже больше года, однако попытаться стоит.
– Ты о чем?
– Я должен повидаться с Андреа.
Глава 10
Возвращение в школу могло пойти по одному из двух сценариев. Унизительному, страшному, жестокому. Или… теплому, радушному, доброжелательному. И всю ночь в ожидании утра я убеждал себя, что реализуется второй вариант. После выхода статьи, вызвавшей эффект разорвавшейся бомбы и поведавшей миру (или, по крайней мере, значительной части округа Самтер, Южная Каролина), что я пугливый щенок, который умолял преступника убить вместо себя друга, родители, кажется, решили заточить меня дома лет до восьмидесяти.