Джеймс Чейз – Ты будешь одинок в своей могиле (страница 24)

– Она пообещала его мне, – объяснил он, задумчиво потирая длинный тонкий нос. – Поэтому я и разрешил ей здесь остаться.

– Кто пообещал? Миссис Серф?

– Да. Две ночи назад она сюда приехала. Сказала, что ей нужно укрытие, и предлагала за это заплатить. Хотела снять комнату в клубе на неделю за пятьсот долларов. – Баннистер чуть усмехнулся. – Маловато, конечно. Я видел, что у нее какие-то неприятности, да к тому же она все-таки замужем за миллионером. В конце концов я согласился сдать ей комнату и взять под охрану. А за это она обещала мне свое ожерелье. Как видите, я все выкладываю начистоту. Но вчера ночью она вернулась без ожерелья. Сказала, что его украли. Наверное, лгала, хотя кто знает… Она была в полном расстройстве: напугана до истерики. Почему – не сказала. Я разрешил ей остаться еще на ночь. Мы как раз обсуждали, на каких условиях, когда вы нас прервали. Ожерелье принадлежит мне. По крайней мере, я первый в очереди. Так где оно?

– Вам не нужно это ожерелье, – ответил я. – Его нашли в комнате девушки, которую убили прошлой ночью. Дана Льюис. Почитайте об этом в газетах. Копы не знают, что оно у нас, но скоро дознаются. Очень советую вам забыть также и про миссис Серф.

Он задумчиво постучал по коленке своими белыми пальцами, а потом устало пожал плечами.

– А что за Дана Льюис? – спросил он. – Что ее связывает с миссис Серф?

– Дана работала на меня. Серф нанял ее, чтобы следить за своей женой. Это все, что я могу вам сообщить, мистер Баннистер, и будет лучше, если вы не станете это распространять дальше.

– Так вы думаете, она убила эту девушку?

– Не знаю. Не думаю, но и не знаю.

– Да, наверное, лучше забыть про это ожерелье, – сказал он как бы про себя.

– А что ее так напугало? – поинтересовался я. – Как она себя вела? Чего-то боялась, но чего именно?

– Не знаю. Она все время находилась во взвинченном состоянии, пока пряталась здесь. Как услышит, что кто-то идет по коридору, вскакивает. А когда я велел ей убираться, она побледнела как смерть. В общем, к лучшему, что она ушла.

– Так, значит, когда она сюда явилась, она просила защитить ее. Так?

– Да. Она сказала, что кто-то ее преследует и ей хочется убраться подальше на некоторое время. Сказала, что это очень опасно. И если кто-нибудь явится сюда, в клуб, за ней, то я должен с ним разобраться. Вот поэтому вас и отделали. Я решил, что вы и есть тот малый, которого она так боится. Потом мы пошарили у вас по карманам и поняли, кто вы. Стало ясно, что она лгала. – Баннистер встал и заключил: – Все, мистер Маллой. Мне пора работать. Уезжайте поскорее. Мне не нужны тут никакие проблемы.

Я тоже поднялся:

– А как насчет Гэйл Болас?

– Она ждет вас в вашей машине.

– А что, удар в челюсть, который она получила, пройдет даром? Она вполне может на вас в суд подать.

Баннистер устало улыбнулся:

– Может подать, но не подаст. Мы ее знаем. Она тут неделями жульничала при игре в покер. Удар в челюсть пойдет ей на пользу. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

– Ну, если вы так считаете… – пожал я плечами. – Куда идти?

– Покажи ему дорогу, – велел хозяин Шэннону. – И ни эта девушка, ни Маллой не должны никогда больше здесь появляться. Усек?

Я вышел в тускло освещенный коридор. Шэннон тяжело топал следом.

– Прямо, – сказал он. – Дверь в конце выходит на парковку. Уматывай и не вздумай совать сюда свое рыло, если не хочешь, чтобы его расквасили.

Я обернулся с усмешкой и сказал:

– Я больше не приду. А ты больше не бей женщин в челюсть. Одна из красоток может рассердиться.

Шэннон еще не успел ухмыльнуться, а я уже ему вмазал. У него не было времени увернуться. Удар я нанес всего с десяти сантиметров и вложил в него весь свой вес. Мой кулак врезался Шэннону в челюсть с тем хрустом, с каким ломается сухая деревяшка. Громила начал заваливаться, а я нанес другой удар в то же самое место. Потом с удовольствием посмотрел, как Шэннон распростерся на полу. Я взял его за руку и перевернул на спину. Надо было действовать быстро: мог подойти Гейтс – посмотреть, что тут происходит. Когда Шэннон оказался на спине, я поднял ногу и впечатал со всей силы каблук своего ботинка точно ему в нос.

Я очень не люблю засранцев, которые бьют женщин.

Я остановил машину у ворот «Санта-Розы» и подал звуковой сигнал. Было начало второго, и я не был уверен, стоит ли в такое позднее время на своем посту охранник. Однако он оказался на месте. И это был не мистер Миллз. Дверь домика охраны отворилась, и показался высокий крепкий парень в фуражке и сапогах до колен. Он отворил ворота и вышел наружу.

– Мистер Серф уже приехал? – спросил я, когда он осветил меня мощным фонариком.

– Да, приехал, но вряд ли он кого-то принимает. Уже поздновато, мистер. А вы кто?

Я назвался.

– Тогда подождите, – сказал он. – Я узнаю.

Он отправился в свой домик. А я вышел из машины и стал прохаживаться туда-сюда, словно будущий папаша у роддома.

Убравшись из «Этуаль», я довез мисс Болас до Джефферсон-авеню (она снимала там двухкомнатную квартиру) и сразу отправился в «Санта-Розу».

Я надеялся на то, что Анита Серф приехала домой. Ну, по крайней мере, что Серф знает, где она.

Охранник вернулся и сказал:

– Да, он дома и готов вас принять. Сейчас открою ворота, въезжайте.

Я въехал.

Окна в доме были темные, но царственный дворецкий ожидал у центрального входа. Я взбежал по лестнице. Он взял у меня шляпу, не сказав ни слова. По его прямой спине можно было понять, как он недоволен.

Может быть, он сердился на то, что я вытащил его из постели. А может, просто меня не любил.

Мы прошли через большую прихожую, потом по коридору, где с двух сторон висели рыцарские доспехи. Поднялись на лифте на третий этаж, прошли еще пару километров по коридору и оказались перед кабинетом Серфа.

Дворецкий отворил дверь и негромко объявил:

– Мистер Маллой, сэр!

Затем пропустил меня в кабинет и прикрыл дверь.

Серф сидел в большом кресле. Он курил сигару и читал лежавшую у него на коленях книгу. Когда я подошел, он закрыл ее и положил на стол перед собой.

– Ну, что вам надо?

Голос у него был как пневматическое сверло.

– Я хочу увидеть миссис Серф, и побыстрее, – ответил я ему тем же тоном.

Он замер, и лицо его сделалось еще более злобным.

– Мы больше не возвращаемся к этому вопросу. Я уже сказал вашей сотруднице, что будет, если вы попытаетесь втянуть в это дело миссис Серф. Если это все, то можете идти.

– Тот разговор был еще утром, – ответил я. – С тех пор многое переменилось. Я накопал улики, которые связывают вашу жену с убийством. И полиция скоро до них доберется – это всего лишь вопрос времени.

– И что же вы накопали?

– Это долгая история. Где миссис Серф?

– Она уехала из города. Я постараюсь, чтобы она не попала в эту историю, Маллой. Можете забыть про миссис Серф. Поговорить с ней вам не удастся. Я об этом позабочусь.

– Я уже говорил с ней.

Сигара выпала из руки Серфа на пол. Выругавшись себе под нос, он склонился, чтобы ее подобрать, и как будто застыл. Он скрывал от меня свое лицо и потому оставался в этой позе гораздо дольше, чем нужно, чтобы поднять сигару. Когда Серф наконец выпрямился, его загорелая физиономия была гораздо бледнее, чем раньше. Он явно волновался.

– Вы… что?

– Да-да, – кивнул я, придвинул стул и уселся. – Сегодня утром вы сказали мисс Бенсинджер, что отправляете миссис Серф из города. В действительности вы не видели свою жену с тех пор, как она уехала вчера вечером. И где она ночевала, вы тоже понятия не имеете. Вы считаете, что она связана со смертью Даны Льюис. Вы, может быть, даже думаете, что это она застрелила Дану, и поэтому пытаетесь ее покрывать. Но ничего не выйдет. И знаете почему? Миссис Серф приезжала ко мне вчера вечером около десяти. Ее интересовало, почему за ней следят. Я ей этого не сказал. Тогда она предложила мне взятку, но я не взял и направил ее к вам. Она уехала от меня и встретилась с Даной Льюис. Они вместе отправились к Дане на квартиру. Это было около половины двенадцатого. Их видели вместе. Через двадцать минут миссис Серф уехала одна. Она взяла такси до Восточного пляжа. Примерно через час Дане кто-то позвонил, и она тоже вышла из квартиры. Позднее человек по имени Оуэн Лидбеттер нашел ее застреленной в кустах на Восточном пляже. Мой сотрудник съездил к Дане на квартиру, чтобы поискать там что-нибудь, связанное с убийством. И нашел ожерелье миссис Серф у Даны под матрасом.

Серф выслушал все это молча и не шевелясь. Лицо его ничего не выражало точь-в-точь как стена у него за спиной. Но когда я упомянул бриллиантовое ожерелье, он не выдержал. Все его лицо вдруг как-то обмякло, и он снова чуть не выронил свою сигару.

– Неправда! – сказал он.

Прозвучало так, словно он говорил, не разжимая зубов.

– Но ожерелье у меня, мистер Серф. И это тонкая ситуация, потому что мы не имели права забирать его из квартиры Даны. Но я стараюсь прояснить вам, чем занимается полиция. Вы мой клиент, и я держу слово не выдавать клиента до последней возможности. Но как долго я сумею держать слово, зависит от того, как скоро я найду миссис Серф.

Он сверлил меня глазами, сжав кулаки, но ничего не говорил.

– Проблема усугубляется тем, что совершено второе убийство, – продолжал я. – Лидбеттер (тот человек, который нашел тело Даны) был застрелен сегодня во второй половине дня. Он видел либо само убийство, либо убийцу. Думаю, что он попытался шантажировать убийцу, и тот застрелил свидетеля. Как бы то ни было, Лидбеттера сегодня убили.