Джеймс Чейз – Расскажи это птичкам (страница 16)

Хоган встал.

– Уж постарайся, не то я буду искать деньги в другом месте.

Он схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул.

– Слушай, у меня все это уже в печенках сидит! Это была твоя «грандиозная задумка»! Так будь добра, доведи ее до конца, а не то тебе придется забыть обо мне. Мы и раньше разбегались. У тебя нет ничего, что не могла бы мне дать другая женщина. И если мы расстанемся, то на этот раз – окончательно.

– Я все сделаю! – с отчаянием закричала Мег. – Клянусь, Джерри… я все сделаю!

– Уж постарайся! – Он замер у входной двери и смерил ее взглядом. – И не тяни.

– Джерри, ты что, уходишь? – Она умоляюще посмотрела на него. – Мы ведь так давно не виделись! Он не приедет ночевать…

Разукрашенное шрамами лицо Хогана исказилось в усмешке.

– У меня есть дела поважнее! Займись лучше Энсоном.

Она приблизилась к нему, но он грубо ее оттолкнул:

– Убери от меня свои клешни! И попробуй хоть иногда включать мозги! Деньги нужны мне до конца месяца, иначе между нами все кончено.

И он вышел, громко хлопнув дверью.

Мег продолжала неподвижно стоять. Лишь когда звук его машины окончательно стих, она, с трудом переставляя ноги, дошла до дивана и села. В горле стоял комок, но она быстро взяла себя в руки и налила еще виски. И раньше тоже бывали моменты, когда ей казалось, что она потеряла Хогана навсегда, но он всякий раз возвращался. И вот теперь она рискует потерять его окончательно, если срочно что-нибудь не придумает. Мысль о полном разрыве с ним приводила ее в ужас. Опустошив бокал, она швырнула его в камин.

Когда по телу начало разливаться приятное тепло, Мег расслабилась и предалась воспоминаниям. В памяти всплыла ее первая встреча с Джерри Хоганом. Сейчас ей казалось, что это было давным-давно, хотя на самом деле прошло всего три года… Сколько воды утекло за это время…

В ту пору она работала официанткой в небольшом ресторанчике в Голливуде. Хоган пришел туда в компании толстого пожилого коротышки по имени Бенни Хирш – как она позже узнала, тот был менеджером Хогана.

Хоган только что лишился своего титула чемпиона Калифорнии в полутяжелом весе – какой-то прыткий новичок нокаутировал его на второй минуте первого раунда. Если не считать вывиха челюсти, он был почти в порядке. Мег понятия не имела о том, кто он такой. Она просто подошла к столику с блокнотом в руках и с безучастным видом остановилась в ожидании заказа.

Хоган был вне себя от ярости. Его карьере, которая и так висела на волоске из-за постоянного пьянства и скандалов с женщинами, пришел конец. В глазах Хирша читалось разочарование – он смотрел на Хогана как на отработанный материал. В боксе было полно молодых амбициозных парней, которые могли принести Хиршу много денег, не доставляя таких проблем, как Хоган, и тот прекрасно это понимал.

– Кофе, – бросил Хирш, не глядя на Хогана.

– Кофе? Какого черта?! – возмутился Хоган. – Ты что, не проголодался? Я хочу стейк.

Хирш заерзал на стуле и поднял глаза на своего подопечного. На жирном лице Хирша читались неприязнь и презрение.

– Стейк, значит, – с горечью сказал он. – Боже, меня тошнит от тебя! Да мне даже кофе теперь в рот не полезет! Стейк! Ты можешь драться только в постели со шлюхами или с бутылкой в руках – вот в этом ты чемпион! – Он вскочил. – И зачем я только сюда приперся! Ты как вчерашняя грязь на ботинках. С тобой покончено, Хоган.

Мег застыла в оцепенении, молча наблюдая, как Хирш выбегает из ресторана. Затем она перевела взгляд на Хогана, безжизненно сидевшего в кресле, со взмокшим лицом и растерянным взглядом. И в этот самый момент, став свидетелем его поражения, она имела величайшую глупость по уши в него влюбиться.

После закрытия ресторана они поднялись в ее маленькую комнатушку, которая располагалась над убогой химчисткой. В постели он был грубым, эгоистичным животным, но это настолько зацепило Мег, что позже она безропотно сносила все вспышки его гнева, прощала ложь, измены и пьянство.

Наутро Хоган проснулся и посмотрел на спящую рядом Мег. «Вот он, мой бесплатный талон на еду», – подумал он. Хоган понимал, что с боксом покончено раз и навсегда, а жить на что-то надо. Эта деваха, при ее внешности, вполне могла обеспечить ему кусок хлеба. Ему хватило нескольких дней, чтобы убедить Мег в том, что, если она хочет иметь его в качестве любовника, ей придется сменить работу официантки на более прибыльную профессию проститутки. Он сам ей в этом помог: поговорил с несколькими сутенерами, державшими под контролем весьма престижный район, и предупредил, что на промысел выходит его девушка. Те узнали в нем бывшего чемпиона, а потому спорить не стали – себе дороже.

Весь следующий год Мег провела на панели. Все заработанное до копейки она отдавала Хогану, а тот тратил деньги на скачках или играл по ночам в покер с приятелями-сутенерами.

Вскоре Мег начала догадываться, что покер был лишь прикрытием: пока она торговала своим телом, Хоган не пропускал ни одной юбки.

Однажды ночью, вернувшись пьяным и со следами помады на рубашке, Хоган заявил, что между ними все кончено. Мег слушала его пьяные выпады, и ее сердце сжималось от страха.

Каким бы негодяем ни был Хоган, жизни без него она не представляла.

– Ты – пустое место! – глумился Хоган. – Я найду себе цыпочку, которая сможет нормально зарабатывать, а не так, как ты! Между нами все кончено.

На следующий день она отправилась в шикарный отель, где на четвертом этаже ее с нетерпением ждал успешный бизнесмен средних лет. По дороге ей понадобилось заглянуть в дамскую комнату. Рядом с соседним умывальником она увидела дорогую сумочку из кожи ящерицы. Пару секунд она раздумывала, потом метнулась к ней, открыла и обнаружила внутри кучу пятидесятидолларовых купюр. Мег замерла в оцепенении, затем, опомнившись, принялась судорожно перекладывать деньги в собственную сумочку. В голове у нее стучала одна-единственная мысль: «С этими деньгами Джерри меня не бросит!»

Она уже собралась выходить, но тут дверь распахнулась, и вошли хозяйка сумки и администратор отеля.

Хоган даже не появился в суде. Мег дали три месяца. Когда она освободилась, его и след простыл.

У нее не было ни денег, ни крыши, да еще полиция не давала и шагу ступить.

Другого выбора не оставалось – пришлось уехать из Лос-Анджелеса. Ее путь лежал в Сан-Франциско, однако оставшихся денег хватило лишь на автобус до Прутауна. С большим трудом ей удалось снять клетушку на верхнем этаже офисного здания. В городке стояли такие морозы, которых в этих краях не видывали уже лет пятьдесят. У Мег не было ни сутенера, ни определенного участка для работы. В конце концов она сильно простудилась и совсем отчаялась. Ей уже было все равно, что с ней станет, и последние несколько долларов она потратила на бутылку дешевого виски. Тогда-то она и повстречала Фила Барлоу.

Их первая встреча навсегда впечаталась в ее памяти. Она стояла, продрогшая, под уличным фонарем, на голову падали мокрые хлопья снега, и не было сил даже стряхнуть их. И вдруг, словно из ниоткуда, перед ней появился он, в черной фетровой шляпе и темном пальто. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, затем Мег, еле разжав губы от холода, спросила:

– Ищешь плохую девочку?

– Насколько плохую?

Его тусклые глаза заставили ее поежиться. Худое желчное лицо словно предупреждало, что его обладатель может оказаться садистом, но ей было все равно. Ей нужны были деньги. Если у этого типа они есть, она пойдет с ним, будь он хоть самим чертом.

Они поднялись в ее комнатушку. Барлоу присел на один из стульев и, кажется, раздеваться не спешил. Мег, вся дрожа, без сил опустилась на кровать.

– Иди ко мне, дорогой, – сказала она. – Чего ты там расселся?

– Я хочу просто поговорить с тобой, – сказал он, – мне совершенно не с кем поговорить.

Она успела повидать столько сумасшедших, извращенцев и просто чудаков, что ни капли не удивилась.

– Послушай, дорогой, стоить будет одинаково, – сказала она. – Так где мой подарочек?

Он неуклюже достал бумажник и протянул три десятидолларовые купюры. Мег, которая работала практически даром, не могла поверить своим глазам.

Комната отапливалась маленькой газовой плитой, которой хватало только на то, чтобы поддерживать плюсовую температуру. Мег вся дрожала и чувствовала, что у нее поднимается температура. Она натянула на себя одеяло и, не раздеваясь, улеглась в постель.

Как сквозь пелену до нее доносились обрывки монолога Барлоу, из которых она поняла, что его мать совсем недавно умерла и теперь ему одиноко. Он все говорил и говорил. Кажется, он что-то упомянул о деньгах, каком-то коттедже и прекрасном саде. Рассказывал, что работает в каком-то там магазине на неплохой должности. Наконец она почувствовала, как начала согреваться, и провалилась в глубокий сон.

Наутро Мег проснулась и обнаружила, что плита выключена, а окно заиндевело. Страшно болела голова.

Барлоу рядом не было. Ее прошиб холодный пот: деньги! В панике она метнулась к сумочке. К счастью, тридцать долларов были на месте. Весь день она пролежала в постели, не в силах пошевелиться, и порой думала, что умирает.

Уже к вечеру, когда убогая промерзшая комнатка начала растворяться в надвигавшихся сумерках, Мег услышала осторожный стук в дверь.

К этому моменту ей было уже так плохо, что она даже не пошевелилась. В полубреду она увидела нависшее над ней встревоженное лицо Барлоу. Мег попыталась что-то сказать, но не смогла вымолвить ни слова. Она поморщилась и закрыла глаза, погружаясь в лихорадочное, пугающее небытие.