Джеймс Чейз – Расскажи это птичкам (страница 14)

Мэддокс снова схватил полис и принялся его разглядывать.

– Почему этот малый решил оплатить первый взнос наличными? – спросил он.

– Ему так было удобнее, – пожал плечами Энсон. – Он хранит свои сбережения дома. Что-то не так?

Мэддокс скривился:

– Не знаю. Двенадцать сотен – не такая маленькая сумма, чтобы хранить ее дома. У него что, нет счета в банке?

– Видимо, нет. Мы это не обсуждали.

Мэддокс выпустил две струйки табачного дыма через толстые ноздри.

– Значит, страховка понадобилась ему, чтобы получить ссуду, верно?

– Так он сказал.

– Чтобы заделаться садовником?

– Ну, у него большие планы… Купить участок земли, построить оранжерею, запастись оборудованием и все такое.

– И сколько же ему нужно?

– Понятия не имею, – Энсон пожал плечами, – не спрашивал. Он сказал мне, что хочет застраховать свою жизнь, и объяснил, зачем ему это нужно. Я не стал вдаваться в подробности.

– И то верно, – хмыкнул Мэддокс. – Зачем брать на себя лишнее, главное – продать. Так?

– Продавать – моя работа, – спокойно сказал Энсон. – За это мне и платят. – Он поднялся. – Что-нибудь еще?

– Нет, можешь идти, – бросил Мэддокс, не глядя на него.

– Всего хорошего, – попрощался Энсон и вышел из кабинета.

Мэддокс рассеянно кивнул, не отрывая взгляда от полиса Барлоу. Прошло уже несколько минут с того момента, как Энсон ушел, а он все смотрел и смотрел на этот полис, о чем-то напряженно размышляя. Затем, словно очнувшись, нажал на кнопку внутренней связи и спросил:

– Хармас на месте?

– Да, мистер Мэддокс, – ответила Пэтти, – сейчас позову.

Через несколько минут на пороге появился старший следователь службы Мэддокса Стив Хармас – высокий широкоплечий брюнет лет тридцати трех с некрасивым, но веселым загорелым лицом. Он женился на любимой секретарше шефа, чего тот так ему и не простил, но, поскольку Хармас был лучшим в своем деле, Мэддоксу пришлось с этим смириться.

– Вызывали? – спросил Хармас, пытаясь уместить свое длинное тело в кресле для клиентов.

Мэддокс швырнул ему полис Барлоу:

– Вот взгляни.

А сам тем временем, роняя пепел на бумаги, выбрал из кучи другой полис и принялся с подозрением изучать.

Хармас просмотрел документ и положил на стол.

– Что ж, хорошая работа. Энсон – ловкий парень.

Мэддокс резко откинулся на стуле, и тот заскрипел под его тяжестью.

– А я вот сомневаюсь в его ловкости, – проворчал Мэддокс. – Посмотри на этот полис. Барлоу – мелкая сошка, обычный продавец в магазине Фрэмли в Прутауне. С какого перепугу он страхует свою жизнь на пятьдесят тысяч?

Хармас пожал плечами:

– Не знаю… вы мне сами расскажите.

– Хотел бы я знать! – протянул Мэддокс. – Если вдруг этот Барлоу окочурится, мы все окажемся в долговой яме на пятьдесят тысяч баксов. Страховка ему понадобилась якобы для того, чтобы взять в банке ссуду и начать собственное дело. Вот скажи мне, на кой черт садовнику пятьдесят кусков?

Хармас почесал затылок. Он знал шефа как облупленного, поэтому понимал: тот не ждет от него идей, он разговаривает сам с собой.

– Продолжайте, – сказал он, – я здесь, чтобы слушать.

– Это все, на что ты способен, – с горечью сказал Мэддокс. – Не нравится мне этот полис. От него смердит.

Хармас усмехнулся:

– Разве бывают полисы, от которых не смердит, как вы говорите?

– Бывают… Правда, нечасто. Вот что нужно сделать: я должен знать все, что только возможно, о Барлоу и его жене. Особенно о ней! Подключи детективов из агентства, мне нужно на нее полное досье. Все, что нароют, пусть сообщают мне напрямую. Понял?

– Так точно, – козырнул Хармас, вставая с места. – Если вам это нужно, вы это получите.

– Почему этот парень не застраховал свою жизнь на пять тысяч долларов? – недоумевал Мэддокс. – Почему на пятьдесят? И почему первоначальный взнос внес наличными?

– Не могу знать, – ответил Хармас. – Но раз уж вас это заинтересовало, придется выяснить.

Мэддокс кивнул:

– Вот-вот… Выясни.

И, достав очередной полис, принялся скрупулезно его изучать.

Поздно вернувшись домой, Энсон уже собрался было отправиться в постель, как вдруг в дверь позвонили. Удивляясь, кого это принесло в такое время, Энсон подошел к двери.

На пороге стояла женщина в черном пальто, ее лицо было почти скрыто зеленовато-желтым шарфом. Едва он распахнул дверь, она быстро скользнула внутрь.

– Закрой дверь! – резко сказала она.

– Мег! – потрясенно воскликнул Энсон.

Пока она снимала шарф, он торопливо закрыл дверь и запер ее на ключ.

– Что случилось? – с тревогой в голосе спросил он.

– Мне пришлось приехать. – Она сняла пальто и бросила на стул. – Я весь день пыталась с тобой связаться.

– Тебя кто-нибудь заметил? Ты же понимаешь, если нас увидят вместе…

– Никто меня не видел. Я была очень осторожна. А если бы вдруг и увидели, то все равно не узнали бы. – Она приблизилась и обхватила его руками. – Ты мне не рад?

Ее близость несколько рассеяла его тревогу. Он долго и страстно ее целовал, пока она не выскользнула из его объятий.

– Где ты был? – спросила она, присаживаясь на подлокотник кресла. – Не могла до тебя дозвониться.

– Я только что вернулся из Сан-Франциско, – ответил он. – Послушай, Мег. Я ведь тебя предупреждал, что мы должны быть крайне осторожны. Тебе ни в коем случае нельзя мне звонить. Наш план целиком и полностью держится на том, что мы якобы едва знакомы. Ты должна это понять!

Она дернула плечиком и спросила:

– Что-то произошло?

И он поведал ей о недавнем разговоре с Мэддоксом. Она внимательно слушала, в ее синих глазах читалась тревога.

– Думаю, пока нам не о чем волноваться, – поспешил он ее успокоить. – Мэддокс вряд ли пойдет дальше, его удовлетворили мои объяснения.

Разглядывая собственные руки, она спросила:

– А когда ты собираешься… разделаться с Филом?

– Не сейчас. Нам придется подождать. По меньшей мере четыре или пять месяцев.

Она заметно напряглась:

– Четыре или пять месяцев?