Джеймс Чейз – Положите ее среди лилий (страница 39)

Махнув Керману, чтобы он спрятался, я повернул ручку и мягко толкнул дверь, в ту же секунду отступив в сторону и прильнув к стене. Мы оба ждали и прислушивались, но ничего не происходило. Из открытой двери чувствовался крепкий, кисловатый запах пороха. Я подался вперед, чтобы заглянуть в комнату.

Прямо в центре на полу лежал мужчина. Лежал, подогнув под себя ноги и прижав руки к груди. Между пальцами сочилась кровь и стекала по запястьям на пол. На вид ему было около шестидесяти, и я понял, что передо мной Фридлэндер. Пока я смотрел на него, он захрипел, и руки безвольно опустились на пол.

Я не двигался. Понятно, что убийца должен быть внутри. Он просто не успел бы уйти.

Керман проскользнул в гостиную вслед за мной и прижался к стене по другую сторону от открытой двери. Его тяжелый револьвер 45-го калибра был похож на настоящую пушку, зажатую в руке.

– Выходи! – внезапно заорал я; мой голос прозвучал так, словно бензопила наткнулась на сучок. – Руки вверх!

Раздался выстрел, и пуля вылетела в дверной проем рядом с моей головой.

Керман наугад дважды выстрелил в комнату. От его шумного револьвера задребезжали окна.

– Тебе не уйти! – крикнул я, стараясь изобразить крутого копа. – Ты окружен.

Но на этот раз убийца не захотел играть. Повисла тишина, никакого движения. Мы выжидали, но ничего не происходило. Я представил себе, как сюда приедут копы, а мне вовсе не хотелось общаться с копами из Фриско – слишком уж они расторопные.

Я жестом велел Керману оставаться на месте, а сам метнулся к окну соседней комнаты. Когда я взялся за раму, Керман снова выстрелил, чтобы заглушить звук открываемого окна. Я выглянул наружу. Окно соседней комнаты находилось в нескольких футах от меня. Это означало, что мне нужно перешагнуть с одного окна на другое, рискуя падением с высоты примерно в сто футов. Занося ногу на соседнее окно, я обернулся. Керман с выпученными глазами смотрел на меня, качая головой. Я указал большим пальцем на соседнее окно и поставил туда ногу.

Кто-то выстрелил снизу, и мне в лицо брызнули осколки цемента. От неожиданности я чуть не разжал руки. Оказывается, внизу, на улице, на меня смотрела, задрав головы, целая толпа зевак. И в центре толпы стоял здоровенный коп, целившийся в меня.

Я сдавленно вскрикнул, рванулся к окну соседней комнаты и, разбив стекло, ввалился туда, приземлившись на четвереньки. Выстрел грянул буквально мне в лицо, а затем загрохотала пушка Кермана, отчего с потолка отвалился кусок штукатурки.

Я прижался к полу, отчаянно изворачиваясь, чтобы спрятаться за кроватью, когда в комнате прогремели новые выстрелы.

Вдруг я увидел, как на меня с кровати скалится смуглая рожа и зловещего вида вороненое дуло нацеливается мне в голову, но в следующий миг рука с оружием исчезла в грохоте выстрела и появилась снова, уже окровавленная.

Это оказался мой приятель, бандит с грязными манжетами. Он испустил вопль и кинулся к окну, но Керман бросился за ним. Итальянец ударил Кермана наотмашь, увернулся от него и выскочил за дверь, затем пронесся через следующую комнату и исчез в коридоре. Снова прогремели выстрелы, раздался женский крик, чье-то тело тяжело рухнуло на пол.

– Берегись! – прохрипел я. – Там коп, которому нравится стрелять. Он откроет огонь, как только увидит тебя.

Мы замерли на месте и стали ждать.

Но коп и не собирался рисковать.

– Все на выход! – проревел он из коридора; даже с такого расстояния я слышал, как тяжело он дышит. – Пристрелю вас, к чертовой матери, если увижу пушку.

– Мы выходим, – ответил я. – Не нервничай и не стреляй.

Подняв руки, мы вышли в смежную комнату, а затем в коридор.

Там лежал итальянец. Во лбу у него зияло пулевое отверстие.

А коп оказался из числа тех здоровяков, которые отличаются большим размером ноги и твердолобостью. Он скалился на нас, угрожая оружием.

– Полегче, брат, – посоветовал я, поскольку мне совсем не понравился его вид. – У тебя и так уже два трупа. Зачем тебе еще два?

– А мне плевать, – заявил он, скаля зубы. – Два или четыре – какая разница? Назад к стене, пока не приехал фургон.

Мы попятились к стене и вскоре уже услышали завывание сирен. По лестнице, тяжело сопя, поднялись два человека в белых халатах, вместе с ними явилась и делегация от отдела по расследованию убийств. Я обрадовался, увидев среди детективов их начальника Даннигана. Нам доводилось работать с ним раньше.

– Привет, – сказал он, поглядев на нас. – Тут что, ваши похороны?

– Чуть было не стали нашими, – ответил я. – Внутри еще один труп. Может, скажешь этому полицейскому, что мы не опасны? Меня не покидает чувство, что он собирается нас пристрелить.

Данниган махнул копу, чтобы отошел в сторонку.

– Вернусь через минуту и поговорим.

Он вошел в комнату, чтобы взглянуть на Фридлэндера.

– Это наш приятель, – объяснил я копу, указав на Даннигана. – Надо осторожнее выбирать, в кого стреляешь.

Коп сплюнул.

– Жаль, что не пристрелил и вас, болванов, – произнес он с отвращением. – Если бы тут было четыре трупа, может, меня повысили бы до сержанта.

– Какое поразительно скудоумие, – сказал Керман, попятившись.

Мы поехали назад в Оркид-Сити в пять часов, а перед этим провели пару неприятных часов в кабинете начальника следственной бригады Даннигана. Он приложил все усилия, чтобы вникнуть в суть дела, и то и дело задавал уточняющие вопросы, однако так и не преуспел.

Я изложил все просто и более-менее правдиво. Я сказал, что дочь Фридлэндера пропала два года назад. Это Данниган смог проверить, позвонив в Оркид-Сити, в бюро по розыску пропавших людей. Я сказал, что нашел Энону, когда она, утратив память, бродила по городу, и отвез ее на квартиру своей секретарши, а сам тут же поехал во Фриско, чтобы доставить к ней отца.

Данниган поинтересовался:

– А как ты выяснил, что она дочь Фридлэндера?

– Я читаю бюллетень, который выпускает бюро пропавших людей, и вспомнил ее приметы.

Несколько минут Данниган мрачно смотрел на меня, не зная, верить мне или нет, а я таращился на него в ответ.

– Что-то мне казалось, у тебя имеются занятия поважнее, – сказал он наконец.

Я рассказал, как мы с Керманом уже стояли у квартиры Фридлэндера и вдруг услышали выстрел; я ворвался туда и увидел, что Фридлэндер мертв, а убийца пытается сбежать; потом итальянец выстрелил в нас, мы – в него.

Тут я положил перед Данниганом наши разрешения на оружие.

Еще я сказал, что принял итальянца за грабителя, и сомневаюсь, что видел его раньше, хотя, может, и видел, – все итальяшки для меня на одно лицо.

Данниган смутно ощущал, что я ему не все выкладываю: это читалось на его широком квадратном лице. И он прямо сказал об этом.

– Ты, наверное, читал слишком много детективов, – ответил я. – Нельзя ли нам уже уйти, потому что у нас еще полно дел?

Однако он начал все с самого начала, прощупывая, задавая вопросы, убивая время понапрасну, чтобы наконец вернуться к тому, с чего мы начали. Он был похож на сбитого с толку быка и сидел, глазея на меня.

По счастью, итальянец прихватил деньги и золотые часы Фридлэндера – единственные ценные вещи в квартире, так что все идеально вписывалось в картину вооруженного ограбления. В итоге Данниган решил отпустить нас.

– Может, это вооруженное ограбление, – согласился он неохотно. – Я охотно поверил бы в вооруженное ограбление, но тот факт, что вы оказались на месте преступления, заставляет меня усомниться.

Керман заметил Даннигану, что если понапрасну переживать из-за какой-то мелочовки, то можно преждевременно состариться и уйти на пенсию, так и не получив крупных дел.

– Не важно, – кисло отозвался Данниган. – Не знаю, парни, что с вами не так. Просто каждый раз, когда вы появляетесь в городе, начинаются проблемы, а мне с ними разбираться. Лучше бы вы сюда не совались. Мне и без вас хватает работы, не надо мне добавлять.

Мы вместе вежливо посмеялись, пожали руки и пообещали друг другу оказывать помощь в расследовании. Мы с Керманом ушли.

Мы не обменялись ни словом, пока не сели в «бьюик» и не переехали мост Окленд-бей по дороге домой. Только тогда Керман осторожно произнес:

– Если этот парень когда-нибудь узнает, что итальяшка участвовал в похищении Стивенса, тебе придется несладко, как мне кажется.

– Мне и без того несладко. Теперь Энона на нашем попечении. – Я проехал еще около мили, прежде чем продолжить: – Знаешь, чертовски сложное дело оказалось. Меня не покидает ощущение, что кто-то изо всех сил старается удержать в мешке крупного и сильного кота. Мы что-то упускаем. Мы ищем мешок, а не кота, а этот кот – разгадка всего дела. Его суть. Всех, кто оказался рядом, заставили умолкнуть: Эвдору Дрю, Джона Стивенса, медсестру Герни и вот теперь Фридлэндера. Думаю, Энона Фридлэндер тоже знает о коте. Нам необходимо как-то вернуть ей память, и побыстрее.

– Если ей что-то известно, почему ее не прикончили, вместо того чтобы держать в дурдоме? – спросил Керман.

– Вот это меня и беспокоит. До сих пор все погибали более-менее случайно, однако Фридлэндер был убит намеренно. И это значит, что кто-то впадает в панику. И еще это значит, что Эноне теперь грозит опасность.

Керман выпрямился на сиденье.

– Думаешь, до нее попытаются добраться?

– Да. Нам придется спрятать ее понадежнее. Может, док Мэнселл поместит ее в свою клинику в Лос-Анджелесе, а я попрошу у Крюгера парочку его вышибал, чтобы стерегли ее.