Джеймс Чейз – Положите ее среди лилий (страница 28)

Дверь неожиданно и беззвучно распахнулась, и вошел невысокий смуглый мужчина. У него были плечи как у гориллы и красное круглое лицо, усеянное веснушками, на котором застыла безрадостная улыбочка. Он был в коротком белом халате, белых брюках и в белых ботинках на резиновой подошве. Он принес поднос, накрытый полотенцем, и двигался при этом беззвучно и легко, словно перышко.

– Привет, Хоппи, – поздоровался он, опуская поднос на столик у двери. – Уже пора баиньки. Как твои дела? Вычитал что-нибудь полезное в этой книжке?

Хоппер махнул рукой в сторону моей кровати.

– К нашей компании присоединился мистер Сибрайт, – сообщил он.

Блэнд (а это мог быть только Блэнд) подошел к моей кровати и уставился на меня. Он продолжал улыбаться, его улыбка даже стала немного шире. Взгляд его зеленоватых глаз был серьезным, бесстрастным и колючим, как осколки льда.

– Привет, золотце, – сказал он. У него был странный голос, сиплый и приглушенный, почти шепот, как будто болело горло. – Я Блэнд. Буду теперь за тобой присматривать.

Я поймал себя на том, что вцепился в простыню, но тут же прекратил это. Не паникуй, велел я себе. Успокойся. Не торопи события.

– Привет, – ответил я, и мой голос прозвучал напряженно. – Тебе не нужно за мной присматривать. Где Зальцер? Я хочу с ним поговорить.

– Доктор Зальцер, золотце, – с укоризной поправил Блэнд. – Не стоит проявлять неуважение. – Он нарочито медленно подмигнул Хопперу. – Увидишь его завтра.

– Я хочу видеть его сейчас, – пробубнил я.

– Завтра, золотце. Должен же доктор хоть немного отдыхать. Если тебе что-то нужно, скажи мне. Я на этом этаже главный. Как я скажу, так и будет.

– Мне нужен Зальцер, – повторил я, стараясь владеть голосом.

– Завтра, золотце. А теперь укладывайся. Я сделаю тебе укольчик, а потом ты будешь спать.

– Он думает, что он детектив, – брякнул Хоппер, внезапно помрачнев. – Говорит, доктор Зальцер кого-то убил.

– Крайне непочтительно, но разве это имеет значение? – сказал Блэнд, вынимая из футляра шприц.

– Конечно имеет. Это же галлюцинации, – сердито пояснил Хоппер. – Так сказано в этой книге. Не понимаю, почему он должен лежать со мной. Мне это не нравится. Он может быть опасен.

Блэнд коротко хохотнул.

– Смешно слышать это от тебя. Помолчи, золотце, у меня еще полно дел.

Он вставил в шприц иглу и наполнил его бесцветной жидкостью.

– Я пожалуюсь доктору Зальцеру, – продолжал Хоппер. – Моему отцу это не понравится.

– К черту твоего отца и дважды к черту тебя! – раздраженно бросил Блэнд. Он подошел ко мне. – Ладно, давай сюда правую руку.

Я резко сел.

– Не смей тыкать в меня этим, – сказал я.

– Вот не надо так, золотце. Так мы ни к чему не придем, – сказал Блэнд, и его приклеенная улыбка сделалась шире. – Ляг и успокойся.

– Не смей, – повторил я.

Он схватил меня за запястье правой руки. Его короткие толстые пальцы впились в мою плоть словно клещи.

– Если хочешь грубо, – произнес он, приблизив ко мне свое красное веснушчатое лицо, – я не стану возражать.

Я напряг мышцы, быстро развернув кисть, в надежде вырваться из его хватки, но вместо этого едва не сломал себе руку. Я дернулся вперед, стараясь ударить его в грудь плечом, но и из этого ничего не вышло.

Он продолжал сжимать мою руку, широко улыбаясь и ожидая, что еще я выкину. Я не заставил его ждать и попытался высвободить ноги из-под простыни, но это оказалось невозможно. Простыня была плотная, как парус, и подоткнута так туго, что выдернуть ее не удалось.

– Закончил, золотце? – поинтересовался он почти радостно. – Я сейчас введу иглу, и, если будешь сопротивляться, она может сломаться, так что поосторожнее.

Я стиснул зубы и дернулся назад, лишив его равновесия, отчего он пошатнулся. Однако он тут же выпрямился, прекратив улыбаться.

– Так ты думаешь, что ты сильный, да? – прошептал он. – Ладно, золотце, посмотрим, какой ты силач.

И он принялся выворачивать мне руку. Я сопротивлялся, но с тем же успехом я мог бы пытаться удержать вагончик «американских горок». Он был гораздо, гораздо сильнее меня, невероятно могучий, и моя рука медленно заходила за спину, хрустя всеми суставами. Холодный пот струился у меня по спине, дыхание вырывалось со свистом, пока я боролся с ним.

Я собрался с силами и отвоевал пару дюймов. Блэнд и сам задышал с трудом. Может, если бы удалось навалиться на него всем весом, я пересилил бы его. Однако, пристегнутый за руку наручниками к кровати, обездвиженный простыней, я не имел ни шанса противостоять его силе и тяжести.

Дюйм за дюймом он наклонял меня вперед, и я дюйм за дюймом поддавался. Постепенно моя рука оказалась заведена за спину и уперлась в лопатки. Боли я не сознавал. Я был готов его убить. Затем я почувствовал резкий укол шприца, и Блэнд отступил назад, выпустив мою руку.

На его лице выступил пот, он тяжело дышал. Все вышло не совсем так, как он хотел.

– Вот так-то, золотце, – выдохнул он. – Ты напросился и получил. Если бы я не был таким мягкосердечным, сломал бы тебе руку.

Я попытался замахнуться на него, однако рука мне не повиновалась. Не знаю, что он мне вколол, но подействовало быстро. Красное, веснушчатое, полное ненависти лицо начало отдаляться. Стены комнаты расступились, и я увидел длинный черный туннель.

Я открыл глаза.

Сквозь забранные решетками окна сочилось бледное солнце, и тень от стальных прутьев падала на белую противоположную стену: шесть резко вычерченных линий напомнили мне, что я узник.

Блэнд беззвучно сновал по палате с тряпкой в большой толстой руке, его веснушчатое лицо выражало сосредоточенность. Он вытирал пыль повсюду, ничто не ускользало от его внимания.

Хоппер сидел на кровати, читая свою книжку. Он был сердит и не обращал внимания на Блэнда, даже когда тот принялся стирать пыль с его ночного столика.

Блэнд перешел ко мне и протер мой ночной столик. Наши взгляды встретились, и его искусственная улыбка сделалась шире.

– Привет, золотце, – сказал он. – Как себя чувствуешь?

– Нормально, – сказал я и чуть приподнялся на кровати.

Правая рука и плечо болели, и на запястье виднелись следы от его толстых пальцев.

– Это хорошо. Через несколько минут принесу бритву. А потом ты сможешь помыться.

Это значит, что с меня снимут наручники, подумал я.

Блэнд, кажется, угадал, какие мысли бродят у меня в голове.

– Но послушай, золотце, давай не будем ссориться, – сказал он. – Даже не думай, что тебе удастся смыться. Не удастся. Тут поблизости еще двое таких парней, как я. Дверь на лестницу заперта, на окнах решетки. Вот спроси Хоппи. Он тебе расскажет. Когда Хоппи оказался здесь впервые, он тоже безобразничал. Он пытался убежать, но ничего не вышло.

Я тупо смотрел на Блэнда, ничего не отвечая.

– Спроси Хоппи, что мы делаем с теми, кто учиняет безобразия. Он тебе расскажет. – Он, ухмыляясь, взглянул на Хоппера. – Ты ведь расскажешь ему, Хоппи?

Хоппер поднял голову и хмуро поглядел на Блэнда:

– Не разговаривай со мной, ты, презренная крыса. Мне ненавистен твой вид.

Блэнд хмыкнул:

– Ничего страшного, золотце. Я не в обиде. Я к такому привык.

Хоппер грязно выругался.

– Не кипятись, золотце, – посоветовал Блэнд, все еще улыбаясь. – Не напрягайся. – Он пошел к двери. – Бриться, потом мыться, а потом завтракать. Попробую достать тебе лишнее яйцо.

Хоппер объяснил Блэнду, куда тому следует засунуть яйцо.

Блэнд вышел, посмеиваясь.

– Даже не пытайтесь, Сибрайт, – сказал Хоппер. – Не стоит. На вас наденут смирительную рубашку и будут несколько дней держать в холодной ванне. Насчет двери он не врал. Вы не выберетесь без ключа.

Я решил пока выжидать и наблюдать.

Спустя какое-то время Блэнд вернулся с двумя электрическими бритвами. Он воткнул их в розетки и дал одну Хопперу, другую мне.

– Пошевеливайтесь, мальчики, – сказал он. – У меня сегодня еще полно дел.

– Вечно ты бурчишь, – сердито воскликнул Хоппер. – Шел бы ты уже. Надоело видеть твою мерзкую рожу.