Джеймс Чейз – Положите ее среди лилий (страница 30)

Блэнд сидел, наблюдая за мной, на его лице играла ухмылка, окурок сигареты приклеился к нижней губе.

– Может, ты хочешь поднять ставки? – предложил он. – К примеру, пятьсот долларов…

– Просто выброси это из того, что ты называешь своей головой, – сказал я и надел пижаму. – Как-нибудь мы с тобой встретимся на равных. Я жду этого момента с нетерпением.

– Все в порядке, золотце. Мечтать не вредно. Мне от этого никакого убытку. – Он открыл дверь и выглянул в коридор. – Пошли. Мне еще Хоппи сюда вести.

Когда я шел по коридору, в ванной комнате напротив уже было тихо. Теплая ванна улучшила мое состояние. Если бы имелся хоть какой-нибудь шанс проникнуть за ту дверь, я воспользовался бы им.

Однако я уже принял решение быть крайне терпеливым. Я намеренно ступал медленно, опираясь о руку Блэнда: чем слабее я выгляжу в его глазах, тем больше он будет ошеломлен, когда придет мое время действовать.

Я залез в кровать и кротко позволил Блэнду защелкнуть наручник.

Хоппер заявил, что не желает принимать ванну.

– Ну же, золотце, так не годится, – сказал с укоризной Блэнд. – Сегодня утром ты должен быть красавчиком. В одиннадцать состоится официальный визит. С тобой собирается поговорить коронер Лессуэйз. – Он покосился на меня и усмехнулся. – И с тобой он тоже поговорит. Каждый месяц члены городского совета приходят навестить психов. Не сказать чтобы они обращали особое внимание на то, что болтают психи, но все равно приходят, иногда даже слушают. Только не надо нести им всякую чушь про убийство, золотце. Они всего этого уже наслушались. Для них ты просто очередной психопат из множества других психопатов, и ничего хорошего из твоей затеи не получится.

Блэнд уговорил Хоппера вылезти из кровати, и они вместе отправились в ванную комнату. Я остался один. Я лежал в кровати, вглядываясь в шесть четко вычерченных линий на противоположной стене, и напрягал мозги. Значит, придет коронер Лессуэйз. Ладно, это уже что-то. Как сказал Блэнд, нет никакого смысла рассказывать Лессуэйзу о том, что Зальцер повинен в убийстве Эвдоры Дрю. Это слишком уж неубедительно, слишком невероятно, однако, если выпадет шанс, я смогу подкинуть ему пищу для размышлений. Первый раз за все время, что я провел в этой мышеловке, я ощутил хоть какую-то надежду.

Внезапно я увидел, что дверь в палату медленно открылась. Но за ней никого не оказалось. Дверь просто распахнулась и так и осталась открытой. Я подался вперед, заглядывая в пустой коридор. Сначала я решил, что это сквозняк, но затем вспомнил, как щелкнула задвижка, когда Блэнд с Хоппером уходили.

Я ждал, таращась на открытую дверь и прислушиваясь. Ничего не происходило, не было никаких посторонних звуков. Но я понимал, что кто-то эту дверь открыл, и потому перепугался.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я услышал шуршание бумаги. В мертвой тишине это прозвучало громовым раскатом. Затем я уловил движение, и в поле зрения показалась женщина.

Она остановилась в дверном проеме, в руке у нее был бумажный кулек. Взгляд ее светлых глаз имел пустое, отсутствующее выражение. Она смотрела на меня, не проявляя никакого интереса, будто я предмет мебели, а рукой слепо шарила в пакете. Да. Это была именно она, пожирательница слив, и, более того, она по-прежнему пожирала сливы.

Мы долго смотрели друг на друга. Ее челюсть двигалась медленно и ритмично, пока зубы перемалывали сливу. Она выглядела такой же счастливой и беспечной, как корова, пережевывающая жвачку.

– Привет, – произнес я, и меня неприятно удивил собственный осипший голос.

Ее толстые пальцы выуживали сливу, настигли одну и вытащили на свет.

– Вы мистер Маллой, верно? – сказала она так же вежливо, как жена священника, которая знакомится с новым прихожанином.

– Совершенно верно, – подтвердил я. – Последний раз, когда мы встречались, не было времени познакомиться ближе. Кто вы?

Она немного пожевала, сплюнула косточку в сложенную лодочкой ладонь и бросила ее в бумажный пакет.

– Ну как же, я миссис Зальцер, – ответила она.

Я должен был и сам догадаться. Кто же еще?

– Не хотелось бы переходить на личное, – сказал я, – но вы любите своего мужа, миссис Зальцер?

Отстраненное выражение лица сменилось удивлением, которое, в свою очередь, сменилось слабым приливом гордости.

– Доктор Зальцер очень хороший человек. Второго такого во всем мире не найти, – заявила она, выпятив в мою сторону мягкий круглый подбородок.

– Какая жалость. Вы будете по нему скучать. Даже в наших цивилизованных тюрьмах жен и мужей по-прежнему разделяют.

Отстраненное выражение вернулось.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Как же так, вы должны понимать. Если вашего мужа не отправят в газовую камеру, ему дадут двадцать лет. Похищение человека и убийство тянут именно на такой приговор.

– Какое убийство?

– Женщина по имени Эвдора Дрю была убита по указанию вашего мужа. Меня похитили, и здесь находится девушка, которую, насколько я понимаю, тоже похитили, – Энона Фридлэндер. И еще медсестру Герни.

Полное лицо этой женщины расплылось в хитрой улыбке.

– Он не имеет ко всему этому ни малейшего отношения. Он считает, что мисс Фридлэндер – моя подруга, которая потеряла память.

– Вероятно, меня он тоже считает вашим другом? – саркастически поинтересовался я.

– Не совсем мой друг, но друг моих друзей.

– А что насчет Эвдоры Дрю?

Миссис Зальцер пожала плечами:

– То был несчастный случай. Она хотела денег. Я отправила Бенни ее урезонить. Он просто перестарался.

Я почесал подбородок большим пальцем и внимательно посмотрел на нее. Я скорее почувствовал, чем поверил, что она говорит правду.

– Где медсестра Герни? – спросил я.

– О, тоже несчастный случай, – сказала миссис Зальцер, снова заглядывая в свой пакет. Она вытащила сливу и протянула мне. – Не хотите штучку? Очень полезно, когда лежишь в постели.

– Нет. Забудьте о сливах. Что с ней случилось?

Лицо миссис Зальцер снова сделалось отстраненным.

– О, она бежала по пожарной лестнице и оступилась. Я погрузила ее тело в машину. Как мне показалось, она сломала себе шею. Даже не знаю почему, но она как будто очень испугалась, увидев меня.

Я произнес сдавленным голосом:

– Что вы с ней сделали?

– Оставила ее в каких-то кустах посреди песка. – Миссис Зальцер откусила кусочек сливы, неопределенно махнув рукой в сторону окна. – Где-то там, в пустыне. Что еще я могла с ней сделать?

Я провел пальцами по волосам. Наверное, она сумасшедшая, подумал я, иначе это я свихнулся.

– Так это вы пристроили меня сюда?

– О да, – сказала она, прислоняясь к дверному косяку. – Видите ли, доктор Зальцер не разбирается в медицине и в душевных болезнях. Зато разбираюсь я. У меня когда-то была очень большая практика, но что-то пошло не так. Не помню точно, что именно. Доктор Зальцер купил мне это заведение. Он притворяется, будто всем тут заправляет, но на самом деле всю работу делаю я. Он всего лишь подставное лицо.

– Нет, это не так, – возразил я. – Он же выписал свидетельство о смерти Макдональда Кросби. Он не имел на это права. Он не обладает квалификацией.

– Вы полностью заблуждаетесь, – сказала она спокойно. – Свидетельство подписала я. Так получилось, что у нас с доктором Зальцером одинаковые инициалы.

– Но он ведь лечил Дженет Кросби от инфекционного эндокардита, – напомнил я. – Так сказал мне доктор Бьюли.

– Доктор Бьюли ошибся. Доктор Зальцер случайно оказался в доме Кросби по совсем другому делу, когда девушка умерла. Он сказал доктору Бьюли, что я ее лечила. Доктор Бьюли совсем стар и слегка глуховат. Он неправильно понял.

– Зачем его вообще позвали? – спросил я резко. – Почему вы сами не подписали свидетельство, если лечили ее?

– Меня в тот момент не было в городе. Мой муж правильно поступил, вызвав доктора Бьюли. Он всегда поступает правильно.

– Прекрасно, – сказал я. – В таком случае ему лучше выпустить меня отсюда.

– Он считает, что вы опасны, – сказала миссис Зальцер, снова заглядывая в пакет. – И так оно и есть, мистер Маллой. Вы слишком много знаете. Мне жаль вас, но все же не стоило вам вмешиваться. – Она посмотрела на меня, как-то придурковато улыбаясь. – Боюсь, вам придется остаться здесь, и уже скоро ваш разум начнет разрушаться. Понимаете ли, люди, которые постоянно принимают наркотики, становятся слабоумными. Вы этого не замечали?

– Так вот что должно случиться со мной?

Она кивнула:

– Боюсь, что так, но я не хотела бы, чтобы вы дурно думали о докторе Зальцере. Он такой хороший человек. Именно поэтому я рассказала вам так много. Больше, чем следовало, но это не важно. Вы отсюда не выйдете.

Она начала удаляться так же беззвучно, как пришла.

– Эй! Стойте, – окликнул я, подавшись к двери. – Сколько вам заплатила Морин Кросби, чтобы вы держали меня здесь?

Ее бессмысленные глаза слегка выпучились.

– Да Морин вообще ничего не знает, – ответила она. – Это не имеет к ней никакого отношения. Я думала, вы понимаете. – И она уплыла прочь, словно усталое привидение после долгого и утомительного спиритического сеанса.