Джеймс Блэйлок – Глаз идола (страница 22)

— Исчез, — сказал я вслух. — Никаких следов.

И я оперся на плечо Табби, чтобы спуститься, но тут заметил вышедшего из-за поворота мальчугана. Он остановился, поглядел на меня, словно пытаясь классифицировать, к какому виду существ я могу принадлежать, а потом, к моему крайнему изумлению, приветственно взмахнул рукой и направился ко мне.

ГЛАВА 2

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С КАРТОЙ

— И как это понимать? — воскликнул я.

Табби, терпеливо державший столик, ответил с изрядной долей иронии, словно его всерьез обидела роль подпорки для удачливого наблюдателя:

— Просвети же меня, что там происходит!

— Прошу прощения, сэр. — В наш диалог встрял подбежавший к стене мальчуган. — Я видел, как совсем недавно отсюда вылез один тип.

— Сколько времени прошло? — спросил я.

— Не больше десяти минут, сэр. Я шел за ним до рынка, а там чуть не потерял из виду. Думал поначалу, что он возьмет лодку и пойдет вниз по реке, но потом заметил, что он нырнул в паршивый трактир, который называется «Коза и капуста».

— Направь своего собеседника ко входу, — сказал мне Табби с легким раздражением. — Я же не чертов пилястр.

— Верно, — согласился я, собираясь дать мальчишке четкие указания, но тот, отойдя на пару шагов, разбежался, ловко подпрыгнул, уцепился за гребень стены и перевалился через нее, приземлившись на ноги, как кошка. Табби от неожиданности вскрикнул и отскочил, отпустив столик, который свалился набок, уронив меня, хвала Господу, не на брусчатку, а в заросли каменной розы. Незваный гость помог мне подняться, отряхнул мое пальто и спросил, не поранился ли я, на что я ответил, что нет, хотя и одарил Табби суровым взглядом за небрежение своими обязанностями. Мальчугану было лет двенадцать или тринадцать, и ему не помешали бы стрижка и новые штаны на добрых три дюйма длиннее, чем те, что он носил.

— Финн Конрад, к вашим услугам, джентльмены, — представился он, протягивая руку, которую я с определенным удовольствием пожал. Мне сразу понравился этот парень, напомнивший меня самого в том же возрасте; правда, жизненного опыта и здравого смысла у него было явно побольше моего на тот момент.

— Джек Оулсби, — сказал я ему. — А это мистер Фробишер, или Пилястр Фробишер. Известен своими приключениями в Индии, где ему довелось провести на солнце целую пропасть времени. Не пора ли нам вернуться в лавку, мистер Фробишер?

— Приятно познакомиться с тобой, молодая комета, — прежде чем направиться к открытой двери прогудел Табби, наклонившись к парнишке и встряхивая его протянутую руку. — Я ведь говорю с настоящим акробатом?

— Цирк Даффи, сэр, там родился и вырос. Но сбежал два года назад, после того как померла моя матушка, и живу с тех пор там и сям, как могу.

На этом мы покинули дворик.

— Это ведь ваши трости? — уточнил наш новый знакомый, когда мы, войдя в мастерскую, оказались у верстака, где ранее бросили палку со свинцом и ирландскую дубинку, и, получив в ответ кивки, прихватил их с собой. Потом Финн внимательно осмотрел скелеты — казалось, нечто подобное он и ожидал найти при таких обстоятельствах, и уверенной поступью двинулся дальше.

Вероятно, его не смутило бы и мертвое тело Мертона, но, хвала Господу, антиквар был жив. Он сидел в кресле в той уютной маленькой приемной, что располагалась перед входом в магазин, сжимая в руке стакан бренди; на его голове красовалась окровавленная повязка. В креслах напротив разместились Сент-Ив и Хасбро, а мы с Табби заняли два других, что стояли сбоку. Через окно я видел Лондонский мост. Выше по реке лежал Пул, виднелись мачты судов, раздавались едва слышные удары колокола, гудки и прочий морской шум.

— Я ясно видел его лицо, — говорил Мертон Сент-Иву. — Широкое, нос как инжир, маленькие глаза. Не карлик, понимаете, но роста небольшого. Обезьяноподобный — вот нужное слово. Весьма жуткая внешность.

— Коричневая куртка, — встрял юный Финн, — прошу прощения, и шапка вахтенного. Тот самый человек, про которого я рассказывал этим джентльменам.

— А это кто у нас? — поинтересовался Сент-Ив.

— Финн Конрад, сэр, к вашим услугам. Я видел, как он перебрался через стену там, позади.

«С чего бы это? — спросил я себя. — Почему человек перебирается через стену, когда есть дверь? Вероятно, он задумал или сотворил нечто ужасное».

— Да, мы обнаружили следы, — добавил Табби.

— Меня он не видел, — продолжил Финн, — потому что мне этого не хотелось. Он направился прямиком к реке — а я за ним, и вошел в распивочную на Пич-элли.

— «Коза и капуста», — поддержал я.

— Она самая. Я заглянул внутрь, словно от нечего делать, и не увидел его. Наверное, он прошел насквозь, подумал я. Там внизу, у реки, полно разных ходов. Я немного подождал, на случай если он решит вернуться, но тут местный вышибала велел мне убираться вон.

— Сможешь отвести нас туда утром? — спросил Сент-Ив.

Финн ответил, что это не составит труда, а потом заверил нас, что способен с первого раза запомнить путь совершенно в любое место. Еще парнишка сообщил, что отлично знает побережье, поскольку живет здесь достаточно давно, хотя сейчас у него нет адреса, и что он ждет лета и чтоб ветер ослабел.

Выслушав всё это, Сент-Ив поинтересовался, не найдет ли Финн на правах аборигена чем поужинать всей честной компании, и отослал его с пригоршней монет — большей, чем требовалось, и вполне достаточной, чтобы искусить парнишку, если он не тот, кем кажется, а просто растленный юный лицемер. И еще это был повод убрать лишние глаза и уши, пока мы ведем разведку.

— Он наверняка вернется, — сказал Табби. — Боевой парень. Видели бы вы, как он одолел садовую стену, — обезьянам не снилось.

Поначалу Мертон выглядел скверно — то и дело обводил комнату диким взглядом, словно ожидая в любой момент возвращения неудачливого убийцы, готового завершить начатое, но в конце концов ему удалось успокоиться. И следующую четверть часа он выкладывал нам факты, какие знал, а мы время от времени вставляли уточняющие замечания. Оказалось, Мертон получил карту от своего дяди Фреда — лоцмана, что водит суда по заливу Моркам, живет в Грэйндж-над-Песками и бродит, когда спадет прилив, по моллюсковым отмелям за Пултоном. А если луна подходящая, странствует от Силвердэйла до Хамфри-Хед и обратно. Однажды дядя Фред, ныне местная легенда, увяз в зыбучих песках, захваченный надвигающимся приливом, и испытал всевозможные ужасы, но сумел выжить. Словом, сей достойный джентльмен, хотя и не являлся одним из королевских проводников, был очень полезен тем, кто добывает себе кусок хлеба в упомянутых гиблых краях, например драгерам, что промышляют на отмелях глухими ночами.

На карту дядюшка Фред случайно натолкнулся во время одного из походов в верховья залива. Она была в закупоренной бутылке, которая слегка протекла. Старику это показалось любопытным, и он сохранил карту как сувенир — спрятал в комод и через некоторое время забыл о ней. А недели две назад, разбирая свои сокровища, снова ее обнаружил, и когда они с Мертоном столкнулись в доме тетушки Сью в Манчестере, отдал племяннику как редкость. Мертон немедленно и не задумываясь вставил находку в каталог, хотя был осторожен с описанием на случай, если кто-то сообразит, что это больше, чем бизнес. А затем послал каталог в Чингфорд-у-Башни Сент-Иву.

— Что значит: больше чем бизнес? — поинтересовался Табби в своей обычной нетерпеливой манере.

— Понимаете, дело в том, что произошло после того, как дядя Фред снова нашел карту в комоде, — пояснил Мертон.

— Где произошло? — спросил Сент-Ив, пристально глядя на него.

— В пабе в Пултоне, за пинтой, знаете ли. Болтовня о том о сем. Обычный порядок вещей, если вы понимаете, о чем я. Только там оказались два человека — сидели поблизости и напряженно слушали. Один даже захотел взглянуть на карту, но старик отговорился тем, что с собой такие штуки не носит, хотя она была с ним, прямо в кармане пальто. Но дядюшке очень не понравились те двое незнакомцев: и как они выглядели, и как держались. Он мне всё рассказал. Один был высокий угрюмый тип. Смуглый. Неприятный. С лицом убийцы, как назвал это Фред. У второго были совершенно белые волосы и лицо, словно вырезанное из льда. С ним было что-то настолько не то, что даже и сказать нельзя, — сразу вспоминался доктор Фелл[39]. Говорил всё время высокий.

Услышав это, Сент-Ив испытующе взглянул на нас. Детали — белые волосы и необъяснимая неприязнь — заставляли предположить, что позабытый богом паб посетил не кто иной, как Игнасио Нарбондо, ныне присвоивший себе имя доктор Фростикос, или Фрост, заклятый враг Сент-Ива и последний человек в мире, рядом с которым я хотел бы оказаться. Некоторое время назад он исчез из нашей жизни — я надеялся, и из мира. Его интерес к карте был таким же пылким, как и у Сент-Ива, хотя в своем стремлении обрести ее он был куда беспощаднее.

— Верно ли я понял, что вы снова увидели этих людей? — спросил Хасбро.

— Только высокого, — ответил Мертон. — Первый раз это случилось еще в Манчестере. Фред заметил его на улице и показал мне. Он торчал в дверях какой-то лавки и курил трубку. Это, конечно, могло быть совпадением, или, возможно, там был другой высокий человек с похожими чертами лица… Видите ли, мы были на другой стороне улицы, и уже наступил вечер. Но потом я видел его снова, вскоре после моего возвращения в Лондон, и на этот раз ошибки быть не могло. Он шел за мной до лавки, не слишком скрываясь. Скорее нагло.