Джеймс Бейли – Орел или решка? (страница 21)

Я понимаю, что смотрю девушке в глаза, не моргая. Отвожу взгляд и замечаю, что она одета в джинсы, кроссовки и желтую куртку, а в руках у нее книга в мягкой обложке и сумочка. Очередь продвигается вперед. Минуту назад я мечтал попасть в музей побыстрее, но теперь хочу, чтобы охранник проверял каждый предмет в сумке каждого посетителя, – тогда я смогу говорить с ней подольше.

– Ты тоже пришла посмотреть марафон? – Отчаянно пытаюсь поддержать разговор, пока она снова не отвернулась.

– Нет, не поверишь, но я собираюсь посмотреть на картины, – улыбается она. – Я думала, что в галерее будет тихо, пока все остальные наблюдают за марафоном, но теперь я в этом не уверена. А ты собираешься посмотреть что-то конкретное?

Тут подходит наша очередь. Охранник машет ей рукой, не утруждаясь проверкой ее маленькой сумочки, украшенной значками. Девушка топчется в фойе, ожидая, когда я присоединюсь к ней и отвечу на вопрос.

– Простите, сэр, можно заглянуть в вашу сумку, пожалуйста? – высокий строгий охранник раздражен тем, что я не подготовился к осмотру заранее.

Я не мог подготовить сумку заранее. Я разговаривал с самой совершенной в мире девушкой.

– Пожалуйста, откройте сумки заранее: это ускорит процесс! – кричит он людям в очереди позади меня.

Я открываю сумку, и он подозрительно долго проверяет ее содержимое, даже вытаскивает мою бутылку воды. Не пойму, что его смущает.

– Не могли бы вы отойти на минутку, сэр?

Когда девушка оглядывается, чтобы проверить, иду ли я за ней, я улыбаюсь, а затем закатываю глаза, когда меня задерживают. Она раскачивается с пятки на носок, словно раздумывая, стоит ли ждать меня.

Охранник бормочет в рацию какой-то код, и я остаюсь ждать в углу, пока он впускает в галерею новую партию посетителей. Вижу рядом табличку с надписью «Сегодня проверка сумок не проводится». Они что, не проверяют сумки в те дни, когда террористы уходят на выходные? Другой охранник, предположительно старший по званию, подходит к нам и что-то бормочет первому охраннику. Оба смотрят на меня. Еще одна волна туристов врывается внутрь, загораживая девушку, и она исчезает в их толпе.

– Простите, сэр, нужно было проверить, не считается ли рог на вашей голове оскорблением чувств или оружием. Мне сообщили, что все в порядке и вам можно войти. Но не могли бы вы снять его и нести в руках? Извините за задержку.

Да, ты должен извиниться.

Я забыл, что мне был нужен туалет, и поспешно обхожу молодого рыжеволосого мужчину, держащего в руках считыватель для карт. Перепрыгиваю через ступеньки – и уже на полпути вверх, посреди большой каменной лестницы, он обращается ко мне с просьбой о пожертвовании.

Когда я наконец добираюсь до самого верха, я вижу два указателя.

Слева: 1200–1500 Беллини, Ван Эйк, Пьеро, Рафаэль, Учелло

Справа: 1500–1600 Тициан, Гольбейн, Бронзино, Массейс, Веронезе

В какую сторону она пошла?

Монета подсказывает, что направо.

Я спешу мимо бесценных работ, не обращая на них внимания. Смотрю только на людей, которые сидят, бродят по залам, восхищаются картинами, – пытаюсь ее найти. Каждый раз, когда попадается кто-нибудь в желтой куртке, мое сердце колотится как бешеное.

Каждая девушка, которую я вижу, напоминает незнакомку. Переступаю порог между залами. Здесь темные половицы сменяются светлыми, обои меняют цвет с красной смородины до клюквы. Деревянный пол поскрипывает под моими шагами.

Где же она?

Добираюсь до центральной лестницы и раздумываю, идти ли мне дальше или лучше вернуться и обойти здесь все еще раз. Неужели она уже забрела так далеко? Монета велит мне вернуться. Сердце на мгновение замирает: а вдруг у нее здесь назначена встреча? Может быть, у нее есть парень. Или даже муж. Я не посмотрел, носит ли она кольцо… Добираюсь до новой развилки, и монета приказывает повернуть налево. Зал заполнен людьми, собравшимися вокруг одной картины.

Картина «Послы» Ганса Гольбейна.

Я изучал эту картину в университете во время лекций о Тюдорах – впрочем, ничего о ней не помню, кроме оптической иллюзии черепа, нарисованного на полу. Его можно увидеть, если смотреть на картину справа под определенным углом. Группа туристов роится вокруг меня, пытаясь рассмотреть полотно поближе. Разворачиваюсь, чтобы выбраться из толпы, и натыкаюсь на человека, делающего снимок.

– Извините, – говорим мы оба, прежде чем я осознаю, в кого только что врезался.

Это она.

– Еще раз здравствуй. Значит, тебя пропустили? – улыбается девушка.

– Да, в конце концов пропустили. Кажется, мой рог единорога показался им оружием. В наши дни их используют все террористы, – я нервно смеюсь над собственной шуткой.

– Извини, я бы подождала тебя…

– Все в порядке, – я улыбаюсь ей в ответ.

Зачарованно смотрю на нее, пытаясь придумать, что сказать, но во рту пересохло. Меня чуть не сбивает с ног турист, пробирающийся поближе к картине. Девушка хихикает. Мы ничего не говорим, только улыбаемся друг другу.

– Я здесь не для того, чтобы посмотреть на что-то конкретное, просто разглядываю… Это я отвечаю на твой вопрос. Ну, на тот, что ты задала в очереди, – заикаясь говорю я.

– Здесь так много картин, которые нужно посмотреть, правда? Я понятия не имею, куда идти и с чего начать.

– Я знаю, это что-то вроде лабиринта, – отвечаю я. – Я помню, когда был ребенком, дедушка всегда сначала водил меня в сувенирный магазин, прежде чем отправляться в галерею. Он покупал несколько открыток с картинами, и потом мы искали оригиналы. Это было похоже на охоту за сокровищами.

– Ух ты! Отличная идея, – говорит она. – Может, так и поступим?

Я все еще улыбаюсь, как безмозглый дурак.

– Да-да. С удовольствием. Давай так и сделаем.

Мы идем в сувенирный магазин и начинаем просматривать открытки.

– Сколько мы выберем? – спрашивает она.

Ты можешь взять хоть все, если хочешь. Я был бы счастлив остаться здесь с тобой навсегда.

– Может, возьмем по несколько штук?

Я выбираю несколько открыток с левой сторо-ны стеллажа, а она – с правой, и мы направляемся к кассе.

– Вы платите отдельно? Или вместе?

– Я заплачу, – быстро вмешиваюсь я.

– Ты уверен?

– Да, конечно.

– Хорошо, большое спасибо.

Мы выходим из магазина и возвращаемся в галерею.

– Хорошо, что будем искать? – спрашиваю я, глядя на открытки, которые она выбрала.

– Я выбрала одну Каналетто, одну Ренуара, Дега… – Мы стоим в углу зала, пока она перебирает их, показывая мне. – И «Подсолнухи» Ван Гога. Знаю, что это довольно банально, но хочу их увидеть. Вообще-то, сегодня я пришла ради них.

– Значит, ты большая поклонница Ван Гога? – спрашиваю я.

– Я бы не сказала, что большая поклонница, но я только что прочитала письма, которые он написал своему брату. Они довольно интересные.

– Я не знал, что он еще и писатель, я знаком только с основами… Отрезанное ухо, самоубийство, ну… все эти оптимистичные вещи.

Она громко смеется, и мы медленно идем дальше, поглощенные разговором.

– Честно говоря, раньше я мало что знала о нем. А сейчас работаю за границей в английском книжном магазине и в галерее по соседству увидела его картину «Подсолнухи». Как-то неправильно, что я никогда не видела эту версию картины, хотя сама из Лондона. Вот и решила зайти в галерею и посмотреть на нее, пока я здесь.

– Где… – я начинаю спрашивать, где она работает, но не успеваю, так как она продолжает говорить.

– Это довольно… Прости, о чем ты собирался спросить?

– Нет, только после тебя, продолжай.

– Извини, я просто хотела сказать, что довольно грустно читать о его жизни. У него было разбито сердце, он так страдал. Ты знаешь, что он сделал предложение трем разным женщинам и все они отвергли его?

– Бедняга, – говорю я, сохраняя невозмутимое выражение лица. Смотрю на ее левую руку, чтобы увидеть, носит ли она кольцо. К счастью, на ее безымянном пальце ничего нет.

– После того как третья женщина сказала ему «нет», он продолжал посылать ей письма и поехал в Амстердам, чтобы найти ее, но она не захотела его видеть.

– Значит, он был недостаточно крут для нее, – шучу я, зная, что он чувствовал.

– Нет, определенно не был, но знаешь что? Мне это очень нравится. Есть общепризнанная версия, что эта женщина была его двоюродной сестрой, что тоже немного странно. Но я не о том. Сейчас люди иначе проявляют свои чувства. И поступки совсем другие. Например, поставить суперлайк кому-нибудь в Тиндере…

– …или послать личное сообщение.