Джейми Макгвайр – Мое прекрасное забвение (страница 47)

Я не шевельнулась.

– Ты внезапно взяла себе два отгула. Кэл уволит тебя! Вставай!

Она схватила меня за щиколотки и стянула с кровати, я упала и больно ударилась о пол.

– Ай! Черт бы тебя побрал, Рей!

Подруга наклонилась ко мне.

– Сейчас половина двенадцатого! Вставай!

Я посмотрела на часы, подпрыгнула и забегала по комнате, время от времени выкрикивая ругательства. Наспех почистила зубы, завязала волосы в хвост и надела очки. «Смурфик» поначалу тоже не хотел просыпаться. Машина ревела как раненая кошка, пока наконец не завелась.

Когда я появилась в «Скин Дипе», часы показывали 12:07. Хейзел уже отвечала на звонок, рядом с ней стоял Кэлвин и хмурился.

– Во что ты, черт побери, оделась? – спросил он.

Я опустила взгляд на свои обтягивающие джинсы сливового цвета и белую кофточку с длинным рукавом в горизонтальную полоску.

– В одежду.

– Я нанял на ресепшен сексуальную попку, а ты выглядишь как моя кузина Аннет. Как называется этот стиль? – спросил он у Хейзел.

– Хипстер, – ответила она, возвращаясь к разговору.

– Вот именно. Как моя кузина-хипстер Аннет. В следующий раз хочу видеть глубокое декольте и сексуальные волосы! – сказал он, поднимая в воздух сначала один палец, потом второй.

– Что, черт побери, еще за сексуальные волосы? – спросила я.

Кэлвин пожал плечами.

– Ну, сама знаешь. Беспорядочные, но сексуальные. Будто у тебя только что был секс.

Хейзел с грохотом опустила телефон.

– Все слова, льющиеся из твоего рта, звучат оскорбительно. Сексуальная попка? Декольте? Ты напрашиваешься на иск за сексуальные домогательства!

Кэлвина это не смутило.

– Дело в ботинках? – спросила я, опуская взгляд на свои любимые черные армейские ботинки.

– Нет, в шарфе! – сказал он, тыкая в меня пальцем. – Зачем прятать отличные сиськи за шарфом?

Хейзел улыбнулась.

– Милый шарфик. Хочу такой же, только черный.

Кэлвин нахмурился.

– Он не милый! Мне не нужно ничего милого! Я нанял сексуальную дерзкую барменшу, а теперь получаю хипстера с хвостиком и без татуировок! Я еще могу вынести то, что ты приходишь и уходишь, когда тебе взбредет в голову, но неприлично маячить здесь с чистой как холст кожей. Будто наши работники не доверяют сделать им тату!

– Ты закончил? – раздраженно спросила Хейзел и посмотрела на меня. – У него утром начались месячные.

– Да пошла ты, Хейзел! – фыркнул Кэлвин и, громко топая, умчался в свой кабинет.

– Это ты пошел! – прокричала она ему вслед.

Кэлвин выглянул из-за угла.

– Бишоп приходил?

– Черт возьми, Кэл, нет! В третий раз за день повторяю, он не приходил!

Кэлвин кивнул и скрылся у себя в кабинете. Хейзел долю секунды хмурилась, а потом с улыбкой повернулась ко мне.

– Думаю, сегодня я покажу ему свои пальцы, – сказала я. – Пусть умерит пыл.

– Ни в коем случае, – сказала Хейзел. – Пусть побесится. – Некоторое время она молчала, будто что-то обдумывая, потом толкнула меня локтем в бок. – Так, значит, Калифорния?

– Ага, – ответила я, снимая перекинутую через плечо сумочку. Я бросила ее на стойку и включила компьютер. – Насчет этого…

Зазвенели колокольчики на двери, и внутрь вошел Трентон в дутой темно-синей куртке и бейсболке грязно-белого цвета, сдвинутой на глаза.

– С добрым утром, девчонки, – сказал он, проходя мимо нас.

– С добрым утром, дорогуша, – ответила Хейзел, провожая его взглядом.

Он скрылся у себя в зале, и Хейзел сразу же сердито посмотрела на меня.

– Ты так сильно опустила его.

– Я не хотела, – вздохнула я.

– Ему даже полезно. Чтобы не думал, будто может заполучить любую приглянувшуюся девушку. Помогает держать в узде сволочную натуру.

– Я пойду… – сказала я, направляясь по коридору. Хейзел кивнула.

Когда я вошла в зал, Трентон настраивал свое оборудование. Я скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку, но парень упорно игнорировал меня. Первые несколько минут это казалось нормальным, но потом я почувствовала себя нелепо.

– Ты когда-нибудь заговоришь со мной вновь? – спросила я.

Не отрывая взгляда от оборудования, Трентон коротко усмехнулся.

– Конечно, куколка. Заговорю. В чем дело?

– Кэлвин сказал, мне нужно больше татуировок.

– А ты хочешь больше татуировок?

– Только если их сделаешь ты.

Он по-прежнему не взглянул на меня.

– Не знаю, Кэми, сегодня у меня все расписано.

Я какое-то время смотрела, как он раскладывает белые пакетики со стерильными инструментами.

– Необязательно сегодня. Как-нибудь на днях.

– Конечно, без проблем, – сказал он, роясь в ящике.

Я подождала еще минуту, но Трентон все так же притворялся, что меня нет; тогда я вернулась в приемную. Он говорил правду. Клиенты приходили к нему один за другим, но даже в короткие перерывы он лишь раз подошел к стойке, да и то чтобы перекинуться парой слов с потенциальным клиентом. Остаток дня Трентон провел в своем зале или же разговаривал с Кэлвином у того в кабинете. Хейзел, казалось, ничуть не обеспокоена таким поведением, впрочем, мало что могло вывести ее из равновесия.

Тем вечером Трентон не появился в «Реде», на следующий день повторилась шестичасовая операция «Игнорируй Кэми», как и на следующий, и так в течение трех недель. Я стала уделять больше времени учебе и докладам. Рейган постоянно зависала с Брэзилом, поэтому я была даже рада, когда вечером в понедельник ко мне заглянул Коби.

Между нами на стойке бара стояли две одинаковые миски куриного супа с вермишелью.

– Выглядишь лучше, – сказала я брату.

– Я и чувствую себя лучше. Ты была права, с программой стало проще.

– Как дела дома? – спросила я.

Коби пожал плечами.

– Все так же.

Я выловила вермишель, плававшую в моей миске.