Джейми Макгвайр – К тебе (страница 20)
Она улыбнулась мне. Дарби была для меня тем раем, в который я согласен был поверить.
— Ты достойный человек, Трекс. Хоть и атеист.
Я рассмеялся.
— Сочту это за комплимент.
— Мне не нравится, что ты атеист, или кем ты себя считаешь, но это не мешает мне питать к тебе тёплые чувства.
— Не очень-то это по-христиански, знаешь ли.
— Мы все лишены славы Божией[6], — ответила она, глядя на меня.
— Как удобно.
— Ух! Почему бы тебе не оставить меня в покое и не дать мне поработать?
Дарби всё ещё улыбалась. Она злилась не всерьёз, и от этого моё нутро ликовало, радостно хлопая и всячески веселясь. Дарби заставляла меня чувствовать себя беспомощным ребёнком и супергероем одновременно. Она считала меня достойным человеком просто потому, что для неё я не был монстром. Если бы она знала меня получше, она бы так не считала.
Я поднял запястье.
— Да я бы с радостью дал тебе поработать, но твоя смена закончилась полчаса назад.
— Разве? — спросила она, потянувшись к часам на моей руке.
Давно я не испытывал такого удовольствия, как сейчас, когда она вцепилась в моё запястье. Я расслабил мышцы, позволив Дарби держать мою руку, пока ей не надоест. У неё была невероятно нежная и тёплая кожа. Меня охватило непреодолимое желание потрогать её.
— И правда, — согласилась Дарби. Посмотрев на меня, она перевела взгляд на стойку регистрации. Андер стоял, привалившись к стене, что-то набирая на своём телефоне. Взгляд Дарби опустился на мои губы. — Атеист. Ты так меня разочаровал, Трекс.
— Это всего лишь религиозные разногласия. По правде, я не считаю тебя ненормальной. Может, слегка заблуждающейся.
Дарби наклонилась вперёд, не сводя взгляда с моих губ. Ей дыхание было сладким, и её язык, который мне не терпелось ощутить у себя во рту, всё ещё хранил вкус мороженого. В этот момент я не мог думать ни о чём другом.
— У меня длинная и печальная история отношений с придурками, — призналась она.
— Я могу прикинуться придурком, чтобы привлечь твоё внимание.
— Уже привлёк.
Я сглотнул. Никогда не встречал такую, как она. Дарби была как новогодняя хлопушка.
Она чуть отстранилась и заморгала, словно очнулась от наваждения.
— Мне, наверное, стоит…
Дарби встала с дивана, наклонившись, чтобы собрать мусор со стола.
— Я выброшу, — сказал я, поднимаясь. — Передохни. Ты выглядишь измождённой.
Дарби посмотрела на меня.
— Это ты так прикалываешься над моей внешностью или проявляешь заботу?
— Определённо, второй вариант, — ответил я, притворно задумавшись.
— Я устала.
— Тогда доброй ночи, — сказал я, глядя на неё. Никогда в жизни мне ещё так сильно не хотелось кого-то поцеловать, как сейчас.
— Никак, поцеловать меня хочешь?
— А ты когда-нибудь встречала мужчину, который бы этого не хотел?
Она задумалась.
— Помимо отца и брата? Никогда.
— Тогда лучше не надо. Атеисты целуются отвратительно.
— Неужели?
— На вкус как сера.
Дарби хихикнула.
— Тогда, выходит, что я на вкус как облака и солнышко?
— Я надеялся, что ты на вкус как мороженое, — признался я.
Дарби на миг опешила от моего ответа, но затем она положила руку мне на грудь, делая вид, что разглядывает пуговицы на моей рубашке, пока размышляла, что делать дальше. Я прильнул к её руке, ощущая тепло её ладони сквозь рубашку. Её лицо исказило виноватое выражение. Дарби похлопала меня дважды ладошкой на прощание, и я понял, что наш вечер подошёл к концу.
— Прости. Я не… я не могу.
— Не извиняйся. Правда. Ты не сделала ничего плохого.
Она расстроено помахала мне.
— Доброй ночи, — попрощалась она, направившись в свой номер.
Когда она скрылась из виду, Андер посмотрел на меня.
— Ауч.
— Заткнись, чувак, — беззлобно ответил я, наклонившись, чтобы собрать стаканчики из-под мороженого, пустые пачки молока и пластиковую обёртку.
— Ставрос говорил, что с ней произошло что-то плохое.
Нахмурившись, я выкинул мусор в ведро.
— Ага.
— Не знаешь, что?
— Нет, — солгал я, оберегая её и мой секрет. Когда я ещё не знал её толком, мне уже хотелось прибить любого, кто её обидит. Теперь же меня так и подмывало задействовать старые связи и выследить ублюдка.
— Ну, кто бы он ни был, он был солдатом или типа того. Бабушка говорит, что Дарби зареклась иметь дело с военными, пожарными, копами… так что ты в пролёте. Уверен, ты ей нравишься. Просто такие, как ты, её больше не интересуют.
— Доброй ночи, Андер.
Андер кивнул мне. Направляясь к лестнице я чувствовал, как он провожает меня взглядом. Дарби была полнейшим хаосом, как и я. Общение с ней сулило неприятности. Я не мог рассказать ей о своей работе, а даже если бы мог, она бы сразу списала меня со счетов.
Не думаю, что мог бы ещё сильнее возненавидеть мужчину, от которого она сбежала, но при мысли о том, что это всё его вина, мне хотелось его прикончить.
Глава 8
Обняв унитаз, я извергла крекеры, которые съела перед тем, как встать с кровати. Идею есть крекеры по утрам я почерпнула в одной из книг про беременность, которую взяла в библиотеке прошлым утром. Большую часть дня я провела, читая «Руководство по беременности для женщин», прерываясь только для того, чтобы поесть, а также в момент, когда пришло время собираться на работу.
Разговор с Трексом казался настолько естественным и успокаивающим занятием, что я совершенно забыла поесть ночью. Я бы с радостью послушала его историю ещё раз. То ли потому, что мне хотелось провести с ним больше времени, то ли потому, что он казался мне обаятельным. Вздремнув ненадолго и перекусив парочкой крекеров, я всё ещё испытывала недомогание. Нужно поставить будильник на три утра, чтобы перекусить, иначе Горошинке придётся слишком долго ждать между перекусами. Дальше по дороге располагался продуктовый магазинчик. Я могу купить какой-нибудь еды, чтобы продержаться до зарплаты.
Просто невероятно, как один симпатичный и приятный с виду мужчина мог заставить меня позабыть о том, что мне необходимо заботиться о нас с Горошинкой. С первой встречи голубые глаза Трекса смотрели на меня так, словно я была центром его вселенной. Его тёмные волнистые волосы и постоянная тень лёгкой небритости настолько отличали его от Шона, что легко было поверить, что и во всём остальном они полные противоположности. Я отогнала эту мысль. Это путешествие началось с того, что я приняла решение за нас двоих.
Я надеялась, что оставив позади Шона и Техас, я стану новым человеком. Чувство самобичевания, порождённое мыслью о том, что я по-прежнему была той же самой глупой доверчивой девушкой, что и раньше, заставило слёзы покатиться по моим щекам. Неужели я была настолько изувечена эмоционально, что цеплялась за любого, кто был ко мне добр? Я привыкла к повышенному вниманию. Долгое время я считала, что это моя вина — что я неосознанно посылаю мужчинам сигнал к действию, но посмотрев пару старых выпусков шоу Опры, я наконец убедилась в том, что должно было быть очевидным с самого начала, — я не виновата в том, что случилось со мной в детстве. Обычная улыбка или проявление вежливости не являются приглашением. Было страшно осознать, что я всё ещё отчаянно искала того, кому можно было бы доверять. Отчаяние являлось теми оковами, что привязали меня к Шону настолько, что я не могла искать поддержки ни у кого другого.
Спустив воду в унитазе, я встала с кафельного пола, помыла руки и выдавила порцию мятно-зелёной зубной пасты на свою новенькую зубную щётку. Чистя зубы маленькими круговыми движениями, я повернулась боком перед зеркалом, чтобы проверить, не заметен ли мой живот. Он казался таким же плоским, как всегда, даже впалым. Интересно, потеряла ли я вес? К сотне моих беспокойств добавилась новая тревога — в порядке ли ребёнок? Используя компьютер на стойке регистрации, я выяснила, что Американская Ассоциация планирования семьи предоставляла программу бесплатной медицинской помощи, но для этого необходимо было обратиться в Департамент социального обеспечения, но их офис был как минимум в восьми километрах отсюда. Судя по скорости моего передвижения до библиотеки, на дорогу уйдёт часа полтора. Меня удручал тот факт, что в день я теперь могла осилить лишь одну задачу.
Кто-то постучал в дверь и я замерла, гадая, не Трекс ли это. В это время он должен был быть на работе, но кто ещё это мог быть, я не знала. Подойдя к двери, я прикрыла один глаз и посмотрела в глазок. За дверью был Ставрос.