Джейми Дей – Соседская вечеринка (страница 31)

– Извини за это, – говорит она мне со своего места за столом в углу комнаты, где когда-то находилась гора мягких игрушек. Ее конский хвост колеблется влево-вправо, когда она порывисто встает со стула, но не для того, чтобы обнять меня, а чтобы закрыть дверь.

– Я хотела встретить тебя внизу, но я избегаю своего отца, и он добрался до двери первым.

– Как ты думаешь, он в курсе, что ты знаешь? Он сам вообще знает? – Я уверена, что могла бы быть более деликатной в формулировке своих вопросов, но на самом деле мы здесь не для того, чтобы мило беседовать за игрой в куклы.

– Нет и нет, – качает головой Райли. – Но скоро узнает.

– Как?

– Мама собирается сказать ему.

Я плюхаюсь в бирюзовое кресло-мешок, которое проваливается под моим весом, в то время как Райли присаживается на край своей кровати.

– Почему? – интересуюсь я.

Мой взгляд мечется по комнате. Не могу не задаваться вопросами о том, что в ней происходит: занимаются ли Райли и Дилан сексом в ее постели, не припрятаны ли у нее таблетки в ящике стола или, может быть, любовные записки от поклонника, хотя подозреваю, что они в основном приходят по смс.

– Они теперь все время ссорятся, – отвечает она.

– Они разводятся, – уточняю я. – Может быть, это не так уж здорово, что они все еще живут в одном доме?

– Да, думаешь? – с нажимом спрашивает Райли.

Она выглядит глубоко печальной, и я сочувствую ей так, как никогда раньше. Что я могу сказать? Эмоции сбивают с толку.

С одной стороны, мне хочется осудить ее, но, увидев ее уязвимость, я обнаруживаю, что смягчаюсь. Конечно, она задира с привлекательной внешностью чирлидерши и вызывающей зависть популярностью, но я думаю, что всего один секрет может каждого заставить ощутить себя аутсайдером.

– Мне нужна твоя помощь, но перед этим я должна кое в чем признаться. – Райли прочищает горло, как будто собирается сделать объявление. – Это я… я опознала в тебе школьного вандала. Я – причина, по которой тебя отстранили от занятий в прошлом году.

В голосе Райли слышно раскаяние, но однажды я видела ее игру в школьном спектакле, и она оказалась довольно хорошей актрисой. Тем не менее я все еще выгляжу удивленной, но это потому, что она действительно призналась в содеянном.

– Я не должна была этого делать, – продолжает она. – Я не хотела, чтобы у тебя возникли неприятности.

– Ну а что, по-твоему, должно было произойти? – раздраженно спрашиваю я.

– Не знаю, – признается она. – Наверное, я тогда не думала… или, по крайней мере, не думала о тебе.

Что ж, это больно, но любопытно.

– Хорошо, – киваю я. – Так зачем ты мне это рассказываешь?

– Я пытаюсь извиниться, Летти, понимаешь?! – На фарфорово-гладких щеках Райли появляются красные пятна. Мне кажется, она может заплакать.

– Говорят, будет проще, если использовать слова «прости меня», – предлагаю я.

– Прости меня, – повторяет Райли, опуская взгляд в пол.

Я позволяю Райли молча переживать дискомфорт в течение минуты, прежде чем снимаю ее с крючка – вроде как.

– Если быть до конца честной, я уже знала.

Райли оживляется от удивления:

– Как?

Я не собираюсь подставлять Дилана, чтобы объясниться, поэтому я придумываю другую версию:

– Единственной отличительной чертой на опубликованном снимке было родимое пятно на моем запястье. Никто никогда раньше не обсуждал его. Никто, кроме тебя. У тебя не было ни единого изъяна на теле, когда мы были детьми – и до сих пор нет, так что ты была необычайно зациклена на нем. Я подумала, что оно бросилось бы тебе в глаза. – Райли выглядит впечатленной, будто находится в присутствии великого детектива. – Но вернемся к сути. Почему ты донесла на меня?

Райли глубоко вздыхает, словно пытается избавиться от всех тяжелых ощущений, однако ее лицо сохраняет виноватое выражение.

– Мне нужна была рекомендация от мистера Джузеппе для поступления в колледж.

Мои брови взлетают вверх.

– Заместитель директора Джузеппе?

– Да, он довольно скуп на них. Я подумала, что если сдать ему «вандала», он, возможно, напишет мне рекомендацию.

Ее неубедительное оправдание вызывает у меня насмешку.

– Ты пожертвовала мной в средней школе ради своей популярности, и ты снова сделала это в старшей школе, но на этот раз ради бумажки. По крайней мере, я отстаивала правое дело. Ты думаешь только о себе – и так было всегда.

– Мне жаль, – произносит Райли умоляющим голосом.

– Ты знаешь, что у меня до сих пор сводит живот, когда я слышу слово «клуша»? И я испытываю иррациональный страх перед охранной сигнализацией каждый раз, когда выхожу из магазина. Ты ужасно вела себя со мной, Райли, абсолютно ужасно.

– Я знаю… знаю, – говорит она с искренним раскаянием в голосе. – Мне действительно жаль, Летти. Я была маленькой и глупой.

– Ты была не такой уж маленькой, когда объявила меня вандалом. – Я изображаю пантомиму, распыляя аэрозольную краску на воображаемой школьной двери.

Райли не знает, что на это ответить. Меня подмывает рассказать ей, насколько я была близка к тому, чтобы дать Джею зеленый свет для публикации ее фотографий с парнем-с-зонтиком, но мое здравомыслие берет верх.

– Я прошу тебя дать мне второй шанс! – умоляет Райли.

– Ты предала меня дважды. Почему я должна давать тебе шанс сделать это снова? – возражаю я, прищурившись. – В любом случае, что более важно, почему ты это сделала? Не донос – я это могу понять. Я спрашиваю, почему ты стала такой свирепой сукой по отношению ко мне в средней школе? Мы были друзьями! Лучшими друзьями!

Райли требуется мгновение, чтобы собраться с мыслями, как будто она готовится к какому-то важному признанию. И снова она опускает взгляд, избегая моего.

– Я завидовала.

Широко раскрытые глаза выдают мое изумление.

– Завидовала чему? Мне?! – Я указываю на себя и недоверчиво смеюсь. – У меня нет твоих денег, твоей внешности, твоих друзей. Чему тебе было завидовать?

– Твоей семье, – признается Райли. – Ты, твоя мама, твой папа – вы были такими… идеальными. А мои родители… они же все время ссорились. Здесь было тоскливо, и до сих пор так. Думаю, сейчас я к этому привыкла, но тогда я ненавидела каждую минуту, проведенную дома в такой атмосфере.

Я вспоминаю наши детские игры, в моем сознании возникают отголоски громких ссор, которые, очевидно, мучили Райли.

Слезы застилают ее глаза – криптонит для моей защиты.

– Я просто хотела того, что было у тебя, – счастливой, нормальной семьи, – говорит она дрожащим голосом.

Несмотря на то, что она умело затронула струны моего сердца, я все еще обижена и зла.

– В этом нет никакого смысла, – говорю я ей. – Ты хотела того, что было у меня, поэтому обращалась со мной, как с дерьмом? Как такое возможно? Это же разрушило нашу дружбу и сделало нас обеих несчастными.

– Я знаю, это было по-детски и глупо с моей стороны, – мямлит Райли.

Тяжелый вздох отпускает большую часть моих дурных ощущений. В любом случае, какой смысл зацикливаться на них?

– Мне действительно жаль, что тебе приходится через это проходить, – говорю я после недолгого молчания.

Райли отмахивается от своих проблем, пожимая плечами.

– Всё так, как оно есть, и никак иначе. – Это может быть либо мудрым и житейским решением, либо тактикой избегания.

– Ты уверена насчет…

Мне не нужно заканчивать мысль, так как Райли выразительно кивает:

– Я сделала тест ДНК. Тот, который ищет предков и все такое прочее.

Беспристрастная Летти сказала бы что-нибудь саркастическое вроде: «В отличие от того теста ДНК, который выявляет духовное животное?», чувствительная Летти держит рот на замке.

– С чего ты вообще решила это делать? – интересуюсь я.

– Тиган делала это со своей мамой ради забавы, что-то вроде проекта по созданию генеалогического древа. И я подумала, что мы с мамой тоже должны это сделать.