Джейд Дэвлин – Бераника. Медвежье счастье (СИ) (страница 39)

Лис замотал головой, и я почувствовала, что у него лицо стало мокрым и горячим. И прижала к себе плотнее, потому что он не хотел показывать этих слез никому, даже мне.

— Все мы одинаково расслабились. Решили, что все беды позади. И никто в этом не виноват… А теперь успокойся и послушай меня. Мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас.

Вздрагивающие плечи сына замерли, он торопливо и как мог незаметно вытер лицо о рукав моего платья и поднял на меня вопросительный взгляд.

— Я сейчас уйду. Мне надо найти и вернуть Вежеслава, — я быстро подняла руку, не давая никому вставить и слова, хотя и сын, и Борислав вскинулись как по команде. — Даже не пытайтесь спорить. Ведова ночь еще только началась. Это мое время. Я найду его, где бы он ни был, и буду звать, пока не откликнется, потому что не могу без него жить.

Вот так просто. Сказала — и поняла: все правда. Один раз я его почти потеряла. Второй раз не смогу.

— Лис, ты останешься за старшего, и не только на эту ночь. Возможно, надолго. Теперь с вами Борислав, он о вас позаботится, — я посмотрела на старого князя, и он только кивнул, ссутулившись и снова тяжело опираясь на стол. — Обещай мне, что будешь во всем его слушаться. Обещай, что присмотришь за сестрами и братом. Обещай мне.

Я требовательно посмотрела в лицо Лисандра, и он закусил губу, чтобы опять не разреветься, но пересилил себя и кивнул:

— Обещаю, ма… Только ты, пожалуйста, вернись!

— Я постараюсь. Я сделаю все, чтобы вернуться, — я даже не врала и действительно собиралась отдать всю себя, до капельки. Ну потому что… я хочу вернуться! Я хочу быть им всем хорошей мамой, хочу прожить эту жизнь счастливой! Я попытаюсь!

— Бера, — тихонько окликнул меня резко постаревший Борислав, выходя следом на крыльцо. — Ты понимаешь, что можешь уйти за ним сама? Он может не узнать тебя и напасть. Так тоже бывает.

— Детей ведь не бросишь? Сможешь что-то сделать с их поражением в правах, увезти отсюда и устроить их жизнь?

— Введу в род, — сумрачно кивнул старый князь. — Сделаю Лисандра наследником… а Шон, когда вырастет, попытается вернуть себе род Аддерли. Девочки выйдут замуж, дам хорошее приданое. Не беспокойся. Об этом не беспокойся. Если решила идти, если правда готова рискнуть… то за них можешь быть спокойна, веда.

— Это самое главное, — я расправила плечи, чувствуя, как часть груза исчезает с души. — Спасибо, князь.

Ведовская ночь закружилась вокруг меня запахами и звуками, лесной свежестью и тенью бегущих по небу облаков, стоило мне выйти за плетень. Было такое ощущение, словно с головы сняли пыльный мешок из толстой темной мешковины, сквозь который едва-едва угадывался окружающий мир. А теперь он вдруг засиял контрастами, дохнул в лицо миллионами оттенков свежести, взорвался тысячами шепотков.

Я стала одним целым с этим огромным миром и несколько секунд даже не могла вспомнить, кто я и зачем я здесь. Но потом что-то потянуло меня в сторону, и вернулось осознание — Веж!

«Где ты?! — безмолвный зов полетел по лесу, перекатываясь с пригорка в ложбину, от дерева к дереву. — Вежеслав! Вернись ко мне!»

Он не ответил, зато откликнулось пространство, и меня как арканом потянуло в нужную сторону, туда, куда сейчас уходил дикий зверь, забывший, что когда-то был человеком.

Я найду. Я догоню. И позову. А если нет… значит, пойду следом. Я больше не хочу отпускать любимого. Не хочу, не могу!!!

Глава 48

Кто сказал, что не страшно? Да просто все поджилки тряслись!

Я боялась тысячи разных вещей. Боялась, что Веж ушел слишком далеко и я его не дозовусь, боялась, что дикий зверь, занявший его место, не узнает меня и нападет. Ну и что, что я веда и это моя ночь, сейчас дух Бера, дикий и ничего не помнящий, сильнее. Это ведь и его ночь.

А еще боялась за детей, за старого князя, за свою праправнучку где-то там далеко в другом мире…

Боли боялась — если зверь нападет, это будет кроваво и не так быстро, как хотелось бы, видела я людей, которых медведь задрал.

Только смерти, наверное, не боялась. Своей смерти. Но это же ни капли не героизм — подумаешь, я ведь уже умирала. У меня есть опыт и нет неизвестности впереди. Просто не страшно.

Я догоняла медленно уходящего вглубь тайги зверя. Лес по моей просьбе отвлекал медведя, но не пытался задержать его силой, просто подсовывал словно очнувшемуся после спячки голодному животному свежие побеги гусиного лука на пригорке, наводил на след раненного волками и уже почти истекшего кровью оленя.

Я чувствовала, как он становится все ближе и ближе, бежала по стелющемуся ковром влажному мху и старалась ни о чем не думать. Я его позову… а там будь что будет.

Огромная бурая тень мелькнула за оврагом неожиданно, я чуть не споткнулась и не улетела между двумя старыми елями вниз по склону. Последние метры бежала, не чуя под собой ног.

Медведь был сыт, он уже успел хорошо попировать над погибшим от волчьих клыков оленем и даже милостиво оставил недоеденное серым охотникам. И пошел дальше.

— Веж! — я обогнула неторопливо бредущего по лесу зверя и преградила ему дорогу, внутренне умирая от ужаса и надежды одновременно.

От неожиданности медведь сердито рявкнул и оскалился. Потом, видя, что я стою поперек звериной тропы, зло заревел и встал на задние лапы, нависая надо мной как огромная бурая гора, готовая в любую секунду обрушиться смертельным камнепадом.

Я понимала, что провоцирую зверя, но знала, что только так и надо. Или пан, или пропал. Сейчас все зависит от того, сумею ли я преодолеть собственный страх, боль, смерть, сумею ли шагнуть навстречу рассвирепевшему зверю и позвать… позвать так, чтобы он услышал.

— Веж… любимый мой, единственный, желанный… вернись ко мне, пожалуйста!

Огромная лапа с острыми пятисантиметровыми когтями с быстротою молнии мелькнула перед лицом, обдав ветром и едва задев по виску. Но этого хватило, чтобы все вокруг заполнилось пряным запахом свежей крови, и я почувствовала, как горячая влажная дорожка побежала по щеке.

Но больно почему-то не было. И я, закусив губу, шагнула к зверю еще ближе. Не отводя взгляда, не допуская сомнений, оттолкнув от себя страх как что-то чужое и ненужное.

— Ну же! Веж! Ну вернись же… как я тут без тебя одна?! Не могу… Вернись… или возьми меня с собой.

Зверь снова махнул когтями, на этот раз слегка задев меня по щеке, оставил на коже горящие борозды. А потом опустился на все четыре лапы и попытался развернуться, чтобы уйти.

У меня аж слезы высохли вдруг от злости, я только сейчас поняла, что всю дорогу ревела белугой. Ах ты!

— А ну стоять! — и страх пропал куда-то разом, когда я яростно кинулась следом и вцепилась в бурую шерсть, дернув зло огрызнувшегося медведя за морду на себя. — Да хрен тебе, скотина такая! Я кому сказала?! Не отпущу!

В запале я еще и врезала ладонью по оскаленной пасти, не жалея ушибленных о клыки пальцев. — Веж! Твою мать! Очнись уже! Ну или убивай тогда, козел мохнозадый! Не смей меня бросать!

Медведь мотнул башкой с явным намерением стряхнуть назойливую моську, чтобы удобнее было прихлопнуть ее лапой. Но я вцепилась как клещ и повисла на нем всем телом.

— Ар-р-р-р! — в зверином реве было сердитое недоумение, он еще раз мотнул ушами, и… вдруг что-то изменилось.

Время замедлилось, когда я поняла, что сквозь ставшие прозрачными медвежьи глаза на меня кто-то смотрит, пристально, с легким интересом и раздражением. И это был не Вежеслав и не его животная часть, ставшая медведем. На меня смотрел кто-то очень древний, сильный и непонятный.

— Верни его, — твердо глядя в глубину этой непостижимости, я крепче вцепилась в медвежье ухо и постаралась выпрямиться, прочно встав на ноги. — Верни! Или я от тебя не отстану, будь ты хоть древний дух, хоть звериный бог, хоть крокодил в панамке! Верни! Он мой!

И снова сердито дернула за медвежьи уши, подтаскивая его к себе, чтобы глаза в глаза.

Мне показалось или тот, что смотрел, недоуменно моргнул? Кажется, его удивили моя настырность и нахальство, а еще он не знал, как выглядит крокодил в панамке, и заинтересовался. Полез мне в память…

— А ну брысь! — я гневно вышвырнула непрошеного гостя из своей головы и потянула за шерсть.

— Р-р-ры-ы-ыу, — недовольно сказал древний дух, воплотившийся в медвежьем теле. — Р-р-ра-а-а! Рах-рах-рах! — эта скотина перестала вырывать у меня свои уши, и… он смеялся! Гад такой! — Р-р-ра-а-а-а…

— Сама знаю, что хороша. Да, не отстану! Да, я тебя найду, если потребуется, даже в мире духов. Да, вот такая упрямая нахалка! Верни Вежеслава, скотина духовная!

— Р-рыха, — огромный зверь кивнул и вдруг навалился на меня всей тяжестью, а его сознание надавило на мое так, что мне показалось — я сейчас разлечусь на тысячу осколков… только бы… продержаться… я смогу… Веж!!!

— Да… тебя… по… и на… через… мать!!!

И стало тихо-тихо. Медведь больше не ревел, дух Бера не хохотал и не грохотал, обрушиваясь на меня всей мощью. Только в ушах что-то тоненько звенело, и еще я подумала, что не чувствую своего тела, словно оно стало облаком и растворилось в предрассветном небе. Я все-таки умерла? Жаль…

— Э… Бера… где ты таких слов нахваталась?! — озадаченно и с претензией спросило пространство, в котором мое спокойствие таяло, как сахар в горячем чае. — Лада моя, надеюсь, при детях ты не будешь на меня так ругаться?