Джей Ви Райтс – Призраки человечности. План Альмонди (страница 10)
В завершение Нолан подошел к светловолосому парню в мятой рубашке веселенькой расцветки за барной стойкой, который сидел у стены и последние два часа напивался самым дешевым пивом в заведении. Обычно он отправляет к таким в собеседники одного из ребят или сам выводит на задушевную беседу, но сегодня было не до того из-за всей этой суеты. Интересно, что же его так расстроило? Классика жанра? Неразделенная любовь?
Нолан подошел и поставил перед ним мобильную кассу.
– Скоро закрываемся, друг.
Парень, вместо того, чтобы самому провести оплату по коду, предоставил доступ к счету и вытаращил на Нолана пустые серые глаза, мол «снимай сам». Нолан провел сканером напротив линзы своего печального гостя. Всего тысяча терр на счету… Не густо. Если он сейчас спишет оплату, то останется только две. Этого не хватит и на кусочек туалетной бумаги. Теперь все ясно, скорее всего, бедолага работу потерял.
– Сегодня за счет заведения, братишка. Но завтра к семи жду тебя на кухне. Без опозданий. Бесплатное питание до первой зарплаты, но это за исключением алкоголя. Договорились?
Парень уставился на него мутным взглядом, будто не решаясь что-то спросить. Значит, Нолан угадал с предложением.
– Да ты не переживай. Если найдешь работенку почище, держать насильно не стану. Еще есть вопросы? Запиши, а то забудешь, пока протрезвеешь…
Парень прищурился и поинтересовался робким полушепотом:
– Вы ведь пошутили, что вы гей?
***
Заперев входную дверь на замок, Керо помогла выключить оборудование и прибраться в зале, а затем уселась на диван, скрестив ноги и огляделась, ища какие-нибудь изменения в кафе, помимо новых слайд-меню.
Это место с черно-белым минималистичным интерьером – черными круглыми столиками в центре зала с белыми стульями и тремя прямоугольными большими столами с диванчиками у стен, плафонами в форме дисков с черными ободками на потолке и огромным зеркальным диско-шаром, свисающим посередине, черным полом, барной стойкой и белыми стенами с цитатами о кофе и о жизни для обоих стало настолько родным, что, казалось, эта черная краска давно примешалась к крови и полноправно течет по венам. Нолан закончил загружать посуду в мойку и развалился рядом, уложив голову на колени Керо.
Он всегда закрывал кофейню в десять, быстро поняв, что пьяные потасовки не входят в представления о работе его мечты. И только в редких случаях, ради исключительно щедрых и интеллигентных гостей, он откладывал закрытие на час, поэтому любители кутить ночь напролет все чаще обходили заведение стороной.
– Как отец? Скоро наведается? – устало поинтересовалась Керо.
– Ожидаю его в конце недели, запасы подходят к концу, иначе придется закупать сырье у местных. Но, сама знаешь, это непредсказуемо…
Керо брезгливо скривилась.
– Хотела посмотреть нарезку новостей из Внешнего мира, которую он тебе передал… Можно?
– Ага. Давай вместе посмотрим. Сейчас раздам экран… Хотя в этот раз ничего особенного. Почти все уже показали в «Призрачном влоге».
Сначала закадровый голос поведал о затянувшемся споре политиков и ученых по поводу идеального биопрофиля человека. Затем начался трогательный репортаж из города Тэ, где в прекрасных условиях доживали свои годы стареющие узники. Сообщалось, что количество живущих в Арене людей с маргинальными биопрофилями в последние годы почти сошло на нет, благодаря начатой много лет назад программе «Планета жизни».
Узников больше не пребывало, и теперь большую часть города населяли рабочие, которые вели здесь строительство.
Другими словами, в Арене больше не было места для обычных детей. Их семьи вынуждены были бежать в Нижний город. Не все добирались живыми, но группа отца каждый раз старалась вывезти отвергнутых.
Маргиналов во внешнем мире больше не появлялось, но на смену им пришли Нижние, о которых не полагалось говорить, ведь правительство принимало все меры по удержанию их под землей.
Да, люди с поверхности называли их подземелье Нижним городом. А сами же Нижние, повторяя за популярным здесь видеоблогером, предпочитали хлесткое название Призрак.
Затем очаровательная ведущая, Суар Нэй, появилась на экране и пригласила всех на музыкальную прогулку по самым живописным местам Арены, а у Нолана снова ёкнуло сердце.
Куда бы ни заглядывал объектив камеры, все люди на экране были прекрасны. Пропорциональные, с красивыми лицами, с прямой осанкой, никто не хромал, не картавил, не заикался, у всех была чистая кожа. И девушки их были словно цветы, так и благоухали, прямо через экран. И самое страшное – он чувствовал, что хочет быть там, среди них, а не в этой никому не нужной дыре. Он знал, что всего-то два поколения назад его родственники жили наверху. И ненавидел их за совершенное преступление.
– Не хочешь вернуться домой? Я немного переживаю… – спросил он у Керо, когда закончилась запись.
– Если мы снова станем жить вместе, люди будут говорить всякое. Ты же знаешь, я уже большая девочка.
– Для всех в районе мы брат и сестра.
– И что это значит? Для всех? А друг для друга мы кто?
– Ну… Тоже.
– Вот именно, братик, – она вдруг схватила его за нос двумя пальцами и больно повернула.
– Ай, что ты делаешь? Между прочим, этим лицом я за пару часов заработал сорок тысяч терр!
– Не льсти себе. Ты же эту рекламу видел, так? Из них
– Совести у тебя нет, мелкая, – он принялся щекотать Керо, а она залилась смехом.
– Ну серьезно, Нолан. Какая приличная девушка захочет с тобой жить, если в квартире буду я? Тебе пора бы задуматься о семье…
– Пфф…
Всем в городе было известно, что дети военных и других работников Защиты особенные. Им с пеленок приходится учиться бесконечно ждать, рано становиться самостоятельными, засовывать самые жуткие страхи поглубже в подвалы своих душ или жить с ними, делая вид, что все в порядке, а кому-то, как Керо, встретиться с ними лицом к лицу.
Когда-то ее мать была сестрой милосердия, отец – техником отдела безопасности Защиты Нижнего города, отец Нолана же состоял в разведывательной группе.
В тот день он был на задании во внешнем мире, а родители Керо в штабе на границе. Тогда у отвергнутых еще была надежда отстоять себя и обосноваться наверху, в горах, подальше от основного населения Арены, но все же не в подземелье. Тогда в штабе Защиты произошел взрыв…
Керо было девять, а Нолану восемнадцать, когда отец привел к ним в дом «сестру». Он просто не смог поступить иначе. Если б не этот благородный поступок, девочку бы забрали в приют. Собственную мать Нолан не помнил, она умерла от банальной болезни, когда он был еще совсем ребенком. О бабушке отец Нолана вспоминал часто – повторял, что они вдвоем попали сюда из Внешнего мира, как отвергнутые, и у него перед глазами до сих пор стоит картина, как позже ее поймали и увели Черные Тени, потому он и решил до последнего отстаивать Призрак – единственный город, готовый стать ему домом.
А вот Нолан, глядя на озверевшую от боли Керо, которая за первый месяц в новом доме выплакала все глаза, постоянно просила отпустить к маме и папе и однажды в истерике полоснула ему по шее ножом, оставив шрам, зарекся никогда не иметь с военными ничего общего, а вместо этого позаботиться о тех, кто рядом.
Все в городе знали, что дети военных особенные. Им приходится бесконечно ждать, как они ждали отца. Им приходится рано взрослеть, как пришлось повзрослеть Нолану, чтобы воспитать Керо. Им приходится засовывать самые жуткие страхи поглубже в подвалы своих душ, делая вид, что все в порядке, как полтора года назад, когда она заявила, что хочет жить отдельно…
***
На следующее утро новый сотрудник по имени Тодд порадовал начальника, явившись при полном параде за пятнадцать минут до назначенного времени. Поразмыслив, Нолан решил пожалеть Маркса, который отпросился в начале недели по случаю дня рождения, к тому же парень давно работал здесь, был довольно толковым, и, несмотря на вспыльчивый нрав, ни разу не подводил, а вот других двух работников, ко всему прочему еще и сегодня опоздавших на полчаса, отправил в бессрочный неоплачиваемый отпуск…
«Личные границы, Нолан. Это важно, если хочешь, чтобы тебя уважали. И ты не должен чувствовать себя виноватым».
Глава 5. Прибытие в «Процветание»
– Простите, простите! Он просто слишком разнервничался, боится летать, – пыталась оправдаться мама черноволосого мальчика, устроившего в салоне настоящую истерику и переполошившего всех пассажиров.
Бортпроводница, принесшая стакан воды и дополнительную дозу успокоительного, бросила на нее снисходительный взгляд. Альмонди вздохнула, в очередной раз мысленно посетовав на то, что они с Гретой не попали в один макролет.
– Интересно, а биопрофили детей они тоже проверяют, прежде чем принять семью в «Процветание»? Думаешь, этот мальчик в порядке? – спросила она у Троя, когда суета улеглась.
– Тише, она тебя услышит.
Мама мальчика прошла в уборную между рядами сидений. Трой продолжил, когда она скрылась за дверью:
– Конечно. Они же топят за благоприятный психологический климат. Переволновался малец, да и только. Боится летать. У каждого свои страхи, тем более у ребенка… Ему на вид-то всего лет пять-шесть, что с него спросишь…
– Ну да, ты прав. Я и сама перенервничала, – Альмонди улыбнулась.