Джей Ви Райтс – Призраки человечности. План Альмонди (страница 12)
В салатовой – двуспальная кровать, две тумбочки, шкаф, трельяж, комод и два стула. Еще несколько интерьерных картин и самополивающихся цветочных горшков. Все подобрано со вкусом. Очевидно, это спальня.
Туалет и душевая кабинка самые современные. В гостиной есть холодильник, чайник и микроволновка.
Вдруг со стороны входа донеслось уже знакомое приветствие, дверь бесшумно отодвинулась, и в номер зашел Трой в сопровождении Черной Тени.
Той же самой или абсолютно идентичной? Трудно сказать. Ведь их напичканные примочками костюмы и созданы для того, чтобы отличить одного от другого было невозможно. Солдат проделал все то же, что и его предшественник, а затем удалился.
– Посмотрим-посмотрим… – Трой прошел через комнату. – Вполне неплохо. Правда, Эль? Как тебе? А этот вид из окна…
Точно, она же еще не подходила к окну.
– Ух ты, какая красота! – Альмонди встала рядом с мужем и уставилась вниз, на разбивающееся о волнорезы то пребывающее, то удаляющееся бескрайнее море.
Трой направил вниз бинокль, стоящий на подоконнике.
– Отсюда отлично видно пристань. В «Процветание» ходят пассажирские суда?
– Ходили раньше. Сейчас по воде сюда ходят только грузовые и служебные капсульные гидроходы, насколько я знаю.
– Какая же ты у меня умница. И когда успеваешь все разузнать? – Трой привлек ее к себе за талию и поцеловал.
Альмонди замерла на секунду в его объятиях, прикрыла глаза, провела ладонью по теплой, чуть шершавой щеке.
– Думаю, нам обоим не помешает душ.
Она отстранилась и наконец обратила внимание на форму в руках мужа. Даже в свернутом виде было ясно, что одежда отличалась от той, что выдали ей. Темно-синяя со светлой строчкой. На бейджике надпись – СОП 723.
– Сотрудник отдела питания семьсот двадцать три. Звучит гордо, не правда ли?
– Да уж… И какую работу тебе дали?
– Дизайнер вкуса.
– Хм… Все любопытственнее и любопытственнее… – процитировала она известного писателя.
– Да, я сначала тоже удивился. Оказывается, в «Процветании» разрешена только здоровая еда. Из относительно вкусного – сырые или тушеные без масла и специй овощи и фрукты, семена, отварные крупы, нежирное мясо и морепродукты… Завтракают они вообще какой-то безвкусной смешанной байдой. А фритюр, соусы, рафинированные продукты и прочие изыски запрещены законом. Такая вот забота о сотрудниках. Даже на тарелке все сбалансировано по витаминам, белкам, жирам, углеводам. Такое подают в рабочей столовой. Особо не разгуляешься. Но ведь все любят вкусно поесть… Есть спрос – есть предложение. Поэтому в жилых комплексах появились AR-кафе, ну… как бы объяснить… там целая система с дополненной реальностью, всяческими имитаторами, стимуляторами рецепторов и исказителями сигналов, которые поступают в мозг. Надеваешь такую гарнитуру, подключаешь передатчики, ешь ту же вареную рыбу с салатом, а вкусовые, обонятельные и зрительные рецепторы тем временем транслируют тебе гамбургер, пиццу, фуагра и все, что только твоя душа пожелает. Круто, правда? Вот в таком кафе я буду работать. Моделировать вкусы желанных, но запрещенных блюд…
Глава 6. Отец
Теперь, глядя как Маркс брызгает слюной на перепуганного мужчину с изящными подкрученными усиками, который смел предположить, что кофе в заведении приготовлен на местном сырье, Нолан начал сомневаться в правильности своего решения оставить его в штате… Но этот бритоголовый коренастый бунтовщик с атакующими густыми бровями порой казался всего лишь еще одним шкодливым ребенком, требующим присмотра, и расставаться с ним Нолану было жалко, к тому же, по какой-то причине, ему очень импонировала колючая прямота Маркса.
– Приветствую вас, вэкхи. Приношу извинения за своего сотрудника. Он здесь работает недавно и не в курсе, что в случае сомнений мы готовы предъявить паспорт продукта… – он бросил на Маркса многозначительный взгляд. – Присядьте, и я предоставлю вам подтверждение качества.
Нолан повел посетителя к столику, но Маркс резко развернул начальника за руку.
– Приносишь извинения? То есть тебе за меня стыдно? Недавно работает? Ничего, что я пашу здесь уже три года, делаю чужую работу, если надо, терплю твою дотошность и выгораживаю в любой ситуации? – Его трясло от негодования.
– Да уж. Кажется, зря я уволил только двоих. Может, надо было отправить на волю всех, чтоб мозги на место встали?
Тут у Маркса крышу сорвало окончательно, и неожиданный мощный удар в висок сбил Нолана с ног, так что тот растянулся между столиком и барной стойкой. Пока он приходил в себя, Маркс уселся сверху и принялся трясти его за воротник.
– Уволь, давай, уволь. Как и других. Работай тут один со своей фальшивой сестрой. Или найми побольше бомжей с улицы, – прорычал он, злобно клацнув зубами.
Нолан зажмурился.
– Не нравится, да? Никто не любит правду в лицо! Я честно работал, не халтурил, лишнего не просил. А если и был груб с клиентами, то только потому что отстаивал тебя, придурка, – затараторил Маркс.
Звон ложек прекратился, посетители замерли, а женщина с маленькой дочкой за ближайшим столиком даже пересела подальше, опасаясь, что и им ненароком влетит. Мужчина с усиками, с которого все началось, тихонько ретировался.
Тодд выбежал из-за барной стойки, вознамерившись разнять драку. Маркс отпустил воротник Нолана, и тот звонко ударился головой об пол. Наконец, потерев затылок, он сбросил с себя Маркса и, влепив ему оплеуху, выкрикнул:
– На кухню, сейчас же!
А затем молча встал и, отряхнувшись, начал раскланиваться и извиняться перед гостями.
Тут пиликнул индикатор входа, и в кафе ворвалась взбаламученная Керо, вся в мыле, одно плечо оголилось и торчало из широкого выреза футболки.
С порога она завопила:
– Нолан, прячься!
– Что? Почему?
Тодд среагировал моментально и за руку утянул босса на кухню.
Там Нолан сполз по стенке и уселся на чисто вымытый пол.
– Кажется, я что-то делаю не так.
– Слушай, друг, тебе бы взять пару выходных. А то так совсем свихнешься… Мы тут справимся как-нибудь, – предложил Тодд, взглянув на его страдальческое выражение лица.
– Пару выходных? Я не помню, когда в последний раз оставлял кафе больше, чем на полдня. Но теперь, и правда, час от часу не легче… Люди сошли с ума. Это магнитные бури? Или Аморос врезался в Виду?
Тем временем Маркс вышел обратно в зал, будто ничего не произошло, поправил форму и встал за барную стойку. К нему присоединилась Керо, вернув на место футболку и промокнув пот стопкой бумажных салфеток.
И наконец на кухне стал слышен гневный крик отца:
– Нолан, поганец! Где ты, безмозглое существо? Отец достает лучшее сырье из Внешнего мира, чтобы твоя забегаловка процветала! А ты вместо работы мордой торгуешь. Звезда рекламы, блин! – От грохота кулака по барной стойке сердце содрогнулось. – Но последние слухи о… – Он запнулся. – Мне нужны объяснения! А-ну, выходи! Позорище…
– Я выйду через черный ход, ты за главного, – шепнул Нолан Тодду.
Удовлетворившись ответным кивком, шмыгнул за дверь и дрожащими руками запер на ключ, поднялся по лестнице, зашел в квартиру и, закрыв за собой, наконец выдохнул, скинул обувь и двинулся в сторону кресла.
– О-хо-о… – раздался чей-то скрипучий голос.
– Я тоже так думаю, Реми, – отозвался Нолан меланхолично.
Ворон сорвался с ветки искусственного дерева, на которой сидел до этого, и приземлился на изорванный подлокотник рядом с хозяином. Отец когда-то привез эту птицу с одного из заданий, сказал, что она увязалась за ним и отказывалась отлипать. Гордо вручил Нолану со словами «вот, говорящий», хотя кроме «О-хо-о» и «Р-реми» ворон ничего и не говорил. Причем это «О-хо-о» произносилось с каким-то укором, безнадежностью и сочувствием, будто Реми каждый раз таким образом давал незавидную оценку то ли собственной судьбе, то ли только что приключившейся ситуации, то ли своему хозяину, который оставался все прежним, чем каждый раз сильно его разочаровывал.
Оба они знали, что будет дальше. Ребята в кофейне успокоят и накормят отца, напоят не только кофе, если потребуется. Тяжелый стук шагов предупредит о его приходе. Он сядет в кресло напротив, а Керо – на подлокотник и повиснет у него на шее. Отец не станет ни о чем спрашивать, а сначала долго и пристально с нечитаемым выражением лица будет смотреть на Нолана…
Высокий рост и выразительные, красивые черты – это у них семейное. Но, как вечное напоминание о том, кто он такой, множество шрамов изрисовало лицо отца, были они и на теле, скрытые под формой, а в результате постоянных тяжелых тренировок рядом с крепким, но изящным Ноланом он смотрелся просто огромным. Только, каким бы монстром он не казался окружающим, для Керо всегда оставался «па-а-апочкой». И зачастую в такие моменты это слово становилось для отца успокоительной мантрой, а для Нолана – спасением.
Теперь он расскажет, что творится во внешнем мире – возможно, что-то новое, но почти наверняка ничего хорошего – и передаст уникальные, до поры до времени, записи, поведает, исправно ли работают защитные купола и экраны, которые не позволяют чужим проникать сюда, и как улучшили сигнализации, посчитает, сколько раз был на грани гибели, пока проводил разведывательную операцию, спасал отвергнутых или сопровождал торговую экспедицию и какого труда им стоило достать лучшие зерна. Отругает Нолана, что он совсем не пользуется прогулочными платформами, которые поднимают жителей Призрака наверх на пару часов три раза в день. Ведь теперь они есть на всех площадях города и все надежно защищены мембранными куполами, а свежий воздух и природный свет необходимы для здоровья, «витамины, сам знаешь»… А Нолан будет серьезно кивать, еле сдерживая раздражение от очередной порции нравоучений. Через несколько дней отец снова уйдет. Может быть, даже завтра.