Джей Джессинжер – Заставь меня согрешить (страница 43)
— Эй.
Я поднимаю глаза и вижу, что Эй Джей смотрит на меня с огнем в янтарных глазах. Он берет мой подбородок в свою руку.
— Не думай об этом. Это не твоя вина. Ты не сделала ничего плохого.
— Грейс пыталась меня предупредить. Я не послушала.
Он сжимает мой подбородок.
— Ты не сделала. Ничего. Плохого.
По его тону понятно, что он не успокоится, пока я с ним не соглашусь. Я киваю, но потом вспоминаю, что Грейс также предостерегала меня насчет Эй Джея, и мне снова становится не по себе. Я закрываю лицо руками.
Эй Джей выходит из машины и так быстро открывает мою дверь, что у меня кружится голова. Он поднимает меня на руки и захлопывает за собой дверь. Затем целует меня в макушку.
— Ладно, Принцесса. Ты на меня злишься. Пора спать.
Я обнимаю его за шею, пока он идет к черному ходу отеля. Он наклоняется, чтобы я могла повернуть ручку и открыть дверь, затем выпрямляется и проходит внутрь, стараясь не ударить моей головой о дверной косяк. Я думаю, что мы поднимемся на лифте, но Эй Джей несет меня на руках по черной лестнице на второй этаж. Он даже не вспотел.
Я кладу голову ему на плечо, пока он идет по длинному коридору в свою комнату.
— Это очень впечатляет. Должно быть, ты тренируешься с очень тяжелыми весами.
— Детка, ты — самый легкий груз, который я когда-либо нес.
Этот мужчина говорит загадками. Он сам — загадка. Эй Джей говорит одно, а имеет в виду другое. Он хочет одного, но позволяет себе другое. В нем так много света, но он такой мрачный.
И я влюбляюсь в него. Я знаю это. Я чувствую это. Я хочу этого, но не делаю, потому что знаю, что в этой сказке не будет счастливого конца. Если я позволю себе влюбиться в него, то, как я и сказала Грейс и Кэт, мне будет не просто больно. Думаю, что все будет гораздо хуже. Думаю, что это падение может меня сломить.
Я думаю, Эй Джей, возможно, был прав насчет этого с самого начала.
И все же я не прошу его остановиться. Я не прошу его развернуться и отвезти меня к родителям или в отель. Я позволяю ему обнять меня, отнести в свою комнату и аккуратно уложить на матрас на полу, который он называет кроватью. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, не зная, что делать дальше.
Не говоря ни слова, он снимает с меня обувь. Затем укрывает меня одеялом и взбивает подушку под моей головой. Он выпрямляется, идет в маленькую кухоньку, примыкающую к гостиной, заваривает мне травяной чай с медом, а потом внимательно наблюдает за тем, как я пью, приподнявшись на локте. Когда я заканчиваю, он свистит. Из коридора доносится топот маленьких ножек, царапающих ковер.
Белла просовывает нос в дверь, извивается и радостно лает, увидев Эй Джея.
— Ну же, малышка. Иди сюда, помоги Хлое поправиться.
Он опускается на колени, протягивая руки. Белла бежит к нему своей очаровательной, неуклюжей трехногой походкой. Эй Джей обнимает и целует ее, а затем усаживает рядом со мной, ласково поглаживая и приговаривая, чтобы она прижалась ко мне. Она неохотно подчиняется.
У нее самые удивительные карие глаза. Она меня немного боится, но Эй Джей сказал ей, что все в порядке, и собака позволяет мне гладить ее по голове и по мягкому теплому телу. Когда тревога начинает сменяться спокойствием, я зеваю и закрываю глаза. Белла облизывает мой подбородок.
— У меня здесь недостаточно еды. Мне нужно съездить в магазин…
— Пока нет! — Я резко открываю глаза. Меня охватывает паника при мысли о том, что он уйдет. — Пожалуйста, не оставляй меня пока. Не думаю, что сейчас могу быть одна.
Эй Джей опускается на колени рядом с матрасом. Он гладит меня по волосам и шепчет: — Ты больше никогда не будешь одна, Хлоя, если сама этого не захочешь. Хорошо?
Затем он смотрит на меня, по-настоящему смотрит, позволяя мне увидеть эмоции в его глазах.
Я слышу, что он говорит, о чем спрашивает, и перед глазами все расплывается. Все мои силы уходят на то, чтобы не расплакаться.
— Хорошо.
Эй Джей наклоняется и целует меня. Это нежный и прекрасный, самый мягкий и сладкий поцелуй в моей жизни. Когда он отстраняется, мне приходится спрятать лицо в подушку, чтобы он не увидел моих слез.
Он встает и снова уходит на кухню. Думаю, Эй Джей дает мне побыть одной. Или, может быть, ему самому нужно побыть одному. Потому что то, что происходит между нами важно и развивается с бешенной скоростью.
Я выдыхаю, прижимаюсь к Белле и отбрасываю все тревоги. Я знаю, что смогу переживать сколько угодно, когда проснусь. Но сейчас я измотана. Мне нужно сбежать от урагана пятой категории, бушующего в моей голове.
Через несколько минут я засыпаю.
Когда я снова открываю глаза, уже поздний вечер. Солнце скрылось за холмами, и комната наполнилась мягкими тенями. Из стереосистемы тихо доносится опера. Теплые лучи мерцающего света танцуют вокруг зажженных свечей, расставленных на подоконниках и на полу. Беллы нет.
На мне нет часов, и в комнате их нет, так что я не могу сказать, который час, но, судя по освещению, думаю, что около шести. Я проспала весь день. У меня першит в горле. Голова раскалывается. И мне нужно в туалет.
— Эй Джей?
Ответа нет. Я встаю, постанывая от напряжения в мышцах, и потягиваюсь. Щека горит и пульсирует в месте наложения швов; нужно приложить лед. Я медленно иду от кровати к мини-кухне, надеясь, что Эй Джей прячется в каком-нибудь углу.
Его там нет.
Я стараюсь не паниковать, думая, что он, наверное, отвел Беллу в туалет или еще куда-нибудь. Я нахожу в морозилке лед, заворачиваю его в бумажное полотенце и прикладываю к лицу. Затем слышу тихий звук из ванной. Я наклоняю голову и хмурюсь.
Слабый звук раздается снова.
Почувствовав покалывание в затылке, я опускаю лед и иду к закрытой двери в ванную. Я стою там какое-то время, прислушиваясь.
— Эй Джей? С тобой все в порядке?
Снова никакого ответа. Но моя интуиция подсказывает, что что-то не так, поэтому я тихонько стучу и снова зову его.
— Я в порядке, — отвечает он.
В его голосе я слышу неузнаваемые эмоции, от которых у меня мурашки бегут по коже. С замирающим сердцем я говорю: — Я вхожу.
Не дав ему опомниться, я открываю дверь. Он стоит у раковины в ванной в одних выцветших джинсах и смотрит на себя в зеркало.
— Ты в порядке? Что случилось?
Он просто продолжает смотреть на себя, как будто не может оторвать взгляд от своего отражения.
— Я его не узнаю, — тихо произносит Эй Джей.
Он имеет в виду мужчину, который смотрит на него из зеркала. У меня возникает неприятное чувство в животе.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Посмотри на него. Посмотри на его глаза, Хлоя.
Теперь мне действительно страшно. Что, черт возьми, происходит? Как раз в тот момент, когда я собираюсь задать вопрос, Эй Джей удивленно произносит: — Они
Так и есть. Они сияют так ярко, словно он светится изнутри. Эй Джей медленно отходит от раковины, словно во сне. Он обхватывает мое лицо руками и смотрит на меня сверху вниз с ошеломленным недоверием.
— Я знаю, что это неправильно… что я не должен чувствовать… когда тебе больно, когда тебе так больно, но ты здесь, со мной, ты спишь в другой комнате… я был на кухне, и меня охватило это чувство, и оно меня так напугало, потому что я не понимал, что это, а когда я пошел в ванную и увидел себя, то понял… это счастье. Думаю, что да, то есть… Я правда не помню, каково это.
Я роняю лед и обнимаю его за талию. Затем приподнимаюсь на цыпочках и нежно целую его в губы.
— С возвращением в мир людей, Прекрасный Принц. Мы по тебе скучали.
По его лицу расплывается улыбка. Она до боли прекрасна.
— Ангел, — шепчет Эй Джей. А затем его губы находят мои.
Поцелуй начинается нежно, но через несколько секунд становится неистово страстным. Мы отчаянно жаждем друг друга, цепляемся друг за друга и ненасытны. Он прикусывает мою нижнюю губу до крови. Когда я издаю тихий стон, он отстраняется и видит красное пятно на моих губах. Он напрягается, и на его лице появляется боль.
— Черт! Мне так жаль…
— Не стоит. Это лучшая боль, которую я когда-либо испытывала.
Эй Джей в ужасе, но в то же время возбужден и не может решить, улыбаться ему или хмуриться. Поэтому я решаю за него. Я протягиваю руку между его ног и сжимаю пульсирующую выпуклость на его джинсах. Он стонет.
— Нет. Тебе больно.
— Замолчи, — я глажу его, не обращая внимания на протесты. Когда Эй Джей не останавливает меня, я тянусь к его ширинке.