Джей Джессинжер – Заставь меня согрешить (страница 38)
Грейс бормочет, закрыв лицо руками: — Я же тебе говорила.
Я отмахиваюсь.
— Он просто был расстроен. Я бы чувствовала то же самое, если бы ситуация была обратной. В один день мы были счастливы, а на следующий я назвала его чужим именем и мы расстались, так и не поговорив о том, что произошло.
Официант приносит Грейс напиток. Она одаривает его улыбкой, от которой у него загораются глаза, и залпом выпивает водку. Поставив бокал на стол, она смотрит прямо на меня и говорит: — Ты никогда не была с ним счастлива, Хлоя. Ты была довольна. А это не одно и то же.
Я опускаю взгляд в тарелку и тихо говорю: — Я знаю. И только за последние несколько дней я по-настоящему поняла разницу.
— Ты меня просто убиваешь, — стонет подруга.
— Грейс, — строго говорит Кэт, — ты же отговаривала меня от отношений с Нико в начале, помнишь? И у нас все получилось.
— Да, но у Нико нет послужного списка мафиозного дона и гарема платных эскортниц, которых, если выстроить в ряд, хватило бы, чтобы пять раз обогнуть земной шар.
Кэт бросает на нее взгляд.
— Почти.
— И он с первого дня был без ума от тебя. Эй Джей и Хлоя возненавидели друг друга с первого взгляда.
— Я никогда его не ненавидела. Мне просто было больно от того, каким придурком он всегда был со мной. А теперь я почти уверена, что он делал это, чтобы держать меня на расстоянии. — Я наконец поднимаю взгляд и смотрю на них. — Чтобы защитить меня.
Грейс моргает.
— Подожди. Ты думаешь, что он вел себя как придурок, потому что пытался тебя защитить?
Я киваю.
— От кого?
— От самого себя.
Наступает долгая тишина, пока мои подруги переваривают услышанное.
Наконец Грейс говорит: — Ты чертовски много от нас скрываешь.
— Я многого не знаю.
Кэт тянется через стол и берет меня за руку.
— Я понимаю, что это может прозвучать лицемерно с моей стороны после всего, через что мне пришлось пройти, чтобы быть с Нико, но я повторю: пожалуйста, будь осторожна. Я не хочу, чтобы тебе было больно.
— В том-то и дело. — Я прочищаю горло, сжимаю ее руку и откидываюсь на спинку стула. — Я почти уверена, что так и будет. Тем более что Эй Джей прямо сказал, что причинит мне боль. Но мне все равно. Я все еще хочу его.
Взгляд Грейс прожигает во мне дыру.
— Это безумие. Ты добровольно идешь на риск? Ты, вообще, себя слышишь? Ты слишком умна, чтобы на это подписываться, Хлоя!
Она действительно злится. Ее лицо покраснело, глаза блестят. Я знаю это потому, что она меня любит. И я знаю, что она поддержит меня в конце той печальной истории, которую я сама себе устрою, влюбившись в мужчину, который недвусмысленно дал мне понять, что от него одни проблемы.
— Я люблю вас, девочки, — тихо произношу я. — И я знаю, что вы любите меня. Поэтому мне нужно, чтобы вы были рядом, если и когда у нас с Эй Джеем ничего не получится. Потому что я уже сейчас могу сказать, что мне будет чертовски больно.
Кэт и Грейс молча переглядываются, пока я доедаю свой суп.
Глава 20
Хлоя
Когда около десяти часов раздается стук в мою входную дверь, я уже готова и отрепетировала всю речь.
К чему я не готова, так это к тому, в каком состоянии будет Эрик, когда придет. От него разит перегаром. У него мрачное и небритое лицо. Глаза налиты кровью, и взгляд совсем не дружелюбный. Я мгновенно напрягаюсь.
Не говоря ни слова, он проталкивается мимо меня в квартиру. Встревоженная, я наблюдаю за тем, как он ходит кругами по гостиной. Я закрываю дверь и, скрестив руки на груди, стою на кухне, наблюдая за ним.
— Эрик. Что ты делаешь?
— Я знаю, ты собираешься сказать мне, что между нами все кончено. Я понял это по твоему тону, когда ты говорила по телефону. — Он невесело смеется. — Я все равно уже знал. Понял, что между нами все кончено, как только с твоих губ сорвалось имя этого куска дерьма.
Услышав, как он называет Эй Джея, я так злюсь, что хочу схватить тарелку со шкафа и швырнуть ему в голову. Но это было бы глупо и непродуктивно. Все, чего я сейчас хочу, — это чтобы он ушел, не устраивая сцен.
— Я вижу, что это не будет конструктивный разговор. Почему бы нам просто постараться не говорить ничего обидного, попрощаться и лечь спать?
Эрик перестает расхаживать взад-вперед и смотрит на меня с такой обжигающей злостью, что я делаю шаг назад и хватаюсь за горло.
— Хочешь поговорить конструктивно, Хлоя? Ладно, как насчет такого варианта: порви с ним и вернись ко мне, или я сделаю своей личной миссией разрушить его жизнь.
Моя кровь застывает в жилах. Ошеломленная, я смотрю на него.
— Ты этого не хочешь.
— Посмотри на мое лицо, Хлоя, — медленно произносит он.
Я смотрю, и это чертовски пугает меня. Кто этот человек? Я никогда не видела Эрика с этой стороны и понятия не имею, как с ним вести себя. Я отодвигаюсь от стойки, пытаясь увеличить расстояние между нами.
— Я уже говорила тебе, что мы с ним не встречаемся.
Эрик подходит ближе, его взгляд устремлен прямо на меня, и он очень мрачен.
— Знаешь, что мне в тебе больше всего нравилось, Хлоя? Ты никогда не лгала. Но ты изменилась, и я знаю, что заставило тебя это сделать. А точнее, кто.
— Думаю, тебе пора уходить.
— О, так ты об этом думаешь? Потому что я думаю, что тебе стоит опуститься на колени и сделать что-нибудь, чтобы убедить меня не превращать его жизнь в ад. — Его рука опускается на ширинку. Губы кривятся в горькой усмешке.
Мне так страшно, что я начинаю дрожать. Несмотря на то, что его тон спокоен, злоба и безумие, сверкающие в его глазах, делают его совершенно невменяемым. С бешено колотящимся сердцем я медленно отступаю к входной двери.
— Ты пьян. Это не ты, Эрик. Я знаю тебя…
— Вот каким ты меня сделала, — шипит он, следуя за мной. — Я
Он расстегивает ширинку и достает свой возбужденный член.
Я не знаю, откуда оно взялось, но возмущение, которое бурлит в моих жилах, подобно электричеству, обжигающе горячему и яркому, оно освещает меня изнутри. Я выпрямляюсь, подхожу к входной двери, распахиваю ее, поворачиваюсь к Эрику и кричу: — Убирайся к чертовой матери из моего дома!
В этот момент по лестнице спускается моя соседка сверху. Она пожилая женщина, одинокая, недавно разведенная, та самая, которая стучит в потолок, если я слишком шумлю. Я всегда думала, что я ей не нравлюсь, и она пользуется любой возможностью, чтобы это доказать.
Соседка бросает на меня один взгляд, стоящую в дверном проеме, и говорит: — Знаешь, если ты собираешься каждую ночь в два часа ночи доводить себя до кричащего оргазма, тебе, возможно, стоит купить беруши для всего дома. — Она злобно улыбается мне, разворачивается и идет дальше.
За долю секунды до того, как Эрик реагирует, я думаю, что хуже уже быть не может. Но затем он с рычанием бросается на меня и доказывает, что я ошибалась.
Он захлопывает дверь и хватает меня обеими руками за шею. Затем прижимает меня к стене и начинает кричать.
— Ты лживая шлюха! Гребаная сука! Ты грязная маленькая пизда, я тебя убью!
Эрик снова и снова бьет меня головой о стену. Он дышит мне в лицо перегаром. Его губы растянуты до злобной улыбки, обнажающей все зубы, глаза безумны, и я уверена, что сейчас умру. В комнате становится темно. Я цепляюсь за его руки, отчаянно нуждаясь в воздухе. Я не могу дышать.
Затем я резко поднимаю ногу и бью Эрика по яйцам.
Он вскрикивает от боли и, согнувшись, отступает назад. Я падаю на колени, задыхаясь и кашляя. Одна рука прижата к горящему горлу, другая упирается в пол, поддерживая мой вес, пока я пытаюсь встать. Слезы застилают глаза, я ползу вперед, тянусь к дверной ручке, но Эрик приходит в себя. Он снова бросается на меня, я падаю на пол, а Эрик наваливается сверху и начинает рвать на мне одежду. Когда я сопротивляюсь, он бьет меня по лицу. От удара моя щека вспыхивает от боли.
Его перстень. Это оставит неприятный след.
Мой мозг каким-то образом отстранен от того, что происходит с моим телом.
Эрик с силой распахивает мой кардиган. Пуговицы отлетают и с грохотом падают на деревянный пол. Он наклоняется надо мной, тяжело дыша и выкрикивая ругательства, хватает меня за грудь и сильно сжимает. Я пытаюсь ударить его по лицу, но он с легкостью отмахивается.