Джей Джессинжер – Заставь меня согрешить (страница 34)

Я кончаю с ощущением, будто произошел ядерный взрыв. Его имя срывается с моих губ долгим, прерывистым криком.

Соседка сверху колотит в потолок и кричит, чтобы я заткнулась.

Тяжело дыша, я падаю на матрас. Весь процесс, от стимуляции сосков до оргазма, занял примерно тридцать секунд. Эй Джей забирается на меня, обхватывает мое лицо руками и целует меня глубоко и страстно. Я чувствую на нем свой вкус и чуть не кончаю снова.

— Снимай! — Я хватаюсь за пояс его джинсов. Я так сильно хочу его внутри себя, что не могу ждать ни секунды.

К сожалению, мне придется ждать гораздо дольше одной секунды, потому что Эй Джей говорит: — Нет.

Я замираю, надеясь, что ослышалась.

— Что?

— Я сказал «нет».

Мое сердце замирает, а затем с болезненным стуком возобновляет работу.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Хлоя…

— Ты, ДОЛЖНО БЫТЬ, ШУТИШЬ!

Я пытаюсь оттолкнуть его массивные плечи, но он не двигается с места. Только приподнимается на локтях и прижимает мои запястья к подушке над моей головой.

— Послушай меня.

Я уже слышу оправдания в его голосе, все эти «мне так жаль» и «так будет лучше для тебя». Я стону, отворачиваюсь и крепко зажмуриваю глаза.

— Я уже говорил тебе, что не буду…

— Ты придурок! Что это для тебя, какая-то игра? Ты думаешь, забавно заставлять меня умолять тебя об этом? Наблюдать, как я теряю контроль и становлюсь совершенно жалкой — это то, что тебя заводит?

— Да, мне нравится смотреть, как ты теряешь контроль! А еще мне нравится слушать, как ты теряешь контроль, и слышать, как твой идеальный ротик говорит мне все грязные словечки, которые ты хочешь сказать, и ощущать вкус твоей прекрасной сладкой киски, и слышать, как ты умоляешь меня войти в тебя! Все это заводит меня, и мне приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы не войти в тебя по самые яйца прямо сейчас!

Последнюю фразу Эй Джей выкрикивает мне в лицо. Я лежу под ним, тяжело дыша и злясь, а мои глаза наполняются слезами.

— Тогда скажи мне, почему нет. Ты говорил, что не будешь, но не сказал почему.

Он закрывает глаза и опускает лоб мне на плечо.

— Потому что ты не можешь быть моей. Ты никогда не сможешь быть моей. И если я трахну тебя, детка, ты будешь моей навсегда.

В его голосе слышны боль, тоска и печаль. Я поворачиваю голову и прижимаюсь губами к его виску.

— А что, если я хочу быть твоей?

Он качает головой.

— Я же говорил тебе. Я не настолько эгоистичен.

— Пожалуйста, Эй Джей, — шепчу я. — Пожалуйста, помоги мне понять. Я не понимаю.

Вместо ответа он переворачивается на спину и укладывает меня на себя так, что мое обнаженное тело плотно прижимается к его. Он кладет мою голову себе на плечо, придерживая ее одной большой рукой, а другой гладит меня по волосам. Затем начинает нежно массировать мою спину, его ладонь теплая и шершавая. Я вздыхаю, дрожа всем телом.

Эй Джей больше ничего мне не скажет. Он отдал мне все, что мог.

— Ты должен уйти.

От его глубокого вдоха его грудь поднимается под моей щекой.

— Ты не хочешь, чтобы я уходил. Да я бы и не стал.

Я прижимаюсь носом к татуировкам в виде крестов на его шее и закрываю глаза, чтобы не видеть их, потому что знаю, что никогда не узнаю, что они означают. Я уперлась в глухую стену нежелания Эй Джея делиться, достигла отвесной пропасти его скрытности. И не получу ничего сверх того, что у меня уже есть.

Пока он гладит мою обнаженную спину, его руки такие нежные и заботливые, что я каким-то образом начинаю расслабляться. Ритмичное биение его сердца успокаивает меня, как и его дыхание, медленные, размеренные вздымания и опускания его крепкой груди. Я в еще большем замешательстве, чем когда-либо, но, лежа в его объятиях, я все равно чувствую себя в безопасности.

Я вздыхаю, обнимаю его за плечи и прижимаюсь к нему так близко, как только могу.

Эй Джей прижимается губами к моим волосам и тихо, очень тихо говорит: — Ты заставляешь меня думать, что Бог все-таки существует.

Мое лицо искажается, а сердце словно кто-то снова и снова режет ножницами.

— Я думала, что из-за меня ты хочешь умереть.

Его рука опускается на мою попу и сжимает ее.

— Что ж, эта задница действительно может убить человека.

Я поднимаю голову и смотрю на него. Его лицо серьезное, но глаза блестят. Он шутит.

— О, значит, пришло время забавного Эй Джея выйти и поиграть? Спасибо, что предупредил. Дай мне только поискать свой шейный бандаж, потому что у меня жуткая травма шеи из-за всех твоих предыдущих перепадов настроения.

Он ухмыляется.

— Мне нравится, когда ты меня подкалываешь.

— Правда? Потому что я ненавижу, когда ты меня подкалываешь.

Его веселый взгляд становится томным.

— Не ври мне. Тебе это нравится так же сильно, как и мне.

От его горячего взгляда по моему телу пробегает дрожь. Как будто мои гормоны только и ждут, когда Эй Джей сделает что-нибудь сексуальное, и в ту же минуту, как он это делает, они вскакивают и начинают носиться вокруг, как детишки в детском саду, объевшиеся сладкого.

Он крепко сжимает мой подбородок и рычит: — Посмотри на этот гребаный взгляд, который ты на меня бросаешь. Как мне сохранять рассудок, когда самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал, смотрит на меня большими глазами, которые умоляют: «Пожалуйста, трахни меня».

Самая красивая женщина, которую он когда-либо встречал.

Мои гормоны заканчивают детский сад и сразу поступают в колледж, где устраивают грандиозную вечеринку в тогах и сжигают общежитие.

Я облизываю губы. Эй Джей следит за движением моего языка, и я чувствую, как учащается его сердцебиение. Я также замечаю, что с тех пор, как он пришел, его эрекция ни разу не ослабевала. Возможно, его разум не одобряет то, что происходит между нами, но тело определенно «за».

И, о боже, у меня есть планы на это тело.

— Спасибо за комплимент. Полагаю, это риторический вопрос. Но у меня есть идея.

Эй Джей настороженно смотрит на меня, не отпуская мою челюсть.

— Как именно ты понимаешь слово «трахаться»?

— Прости?

— Ты сказал, что никогда меня не трахнешь. Но ты только что сделал мне куннилингус, и я лежу на тебе голая, так что я пытаюсь лучше понять точные параметры нашей маленькой… ситуации.

Одна сторона его рта приподнимается. Он опускает веки, и его глаза становятся практически узкими щелочками.

— Ты пытаешься торговаться со мной, Принцесса?

Я морщу нос. От слова «торговаться» мне становится немного не по себе, особенно в свете того, как обычно начинаются его свидания.

— Нет. Я пытаюсь понять, например, разрешено ли это.

Я нежно прижимаюсь губами к его губам, не используя язык.

Он смотрит на меня из-под полуопущенных век.

— Это разрешено. — Его голос звучит хрипло. Рука скользит от моей челюсти к шее. Почему-то его легкая хватка на моем горле кажется мне невыносимо сексуальной.