Джей Джессинжер – Правила помолвки (страница 25)

Мэдди возмущенно фыркает.

Черт, мне нравится, когда она это делает.

— Ох. Ладно. Прошу прощения. Я больше не буду использовать это слово.

Я толкаю дверь и щурюсь от яркого солнца. Затем я замечаю «Мерс» и направляюсь к нему.

Дик, сидящий за рулем, начинает кашлять, глядя, как мы приближаемся.

Добравшись до машины, я переворачиваю Мэдди и ставлю ее на ноги, придерживая, когда она начинает крениться влево.

Она смотрит на меня, прищурившись. Затем издает небольшую, неподобающую леди отрыжку.

Возможно, это самая милая вещь, которую я когда-либо слышал.

Вот только она так не считает. Мэдди прикрывает рот рукой и смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами.

И, конечно же, будучи тем придурком, которым я являюсь, я смеюсь.

— О боже, пожалуйста, прости меня, — выдыхает она, не убирая руку от лица. — Это было… о боже. Я поступила ужасно. Мне так, так жаль. Не могу поверить, что это произошло. Клянусь, обычно я не страдаю метеоризмом. И мои манеры гораздо лучше, чем…

Она икает, затем прикрывает рот другой рукой.

Изображая суровость, я говорю: — Если ты еще и пукнешь, я тебя уволю. Садись в машину, газовый баллон.

Застонав, она закрывает все лицо руками.

— Ну же, поехали. — Я открываю дверь и легонько подталкиваю ее внутрь. Она падает на сиденье, словно хочет, чтобы оно ее поглотило. Усмехнувшись, я закрываю за ней дверь и обхожу машину с другой стороны.

Когда я устраиваюсь поудобнее, Дик смотрит на меня через плечо.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего, — невинно отвечает он. — Совсем ничего.

Улыбаясь, он отворачивается и заводит машину.

Мэдди, сидящая рядом со мной, снова икает. Не убирая рук от лица, она сползает ниже по сиденью.

— Что ж, это полезная информация, — размышляю я. — Когда я буду искать для тебя мужчину, я обязательно спрошу у кандидатов, не будут ли они против, если в постели будет немного ветрено.

— Я не пукаю! — кричит она, оскорбленная. — И я уже сказала, что не ищу мужчину!

Я стараюсь говорить понимающим тоном, но на самом деле изо всех сил пытаюсь не рассмеяться.

— Да, и теперь я понимаю почему.

Когда она смотрит на меня сквозь пальцы, я улыбаюсь ей.

— Ты уже давно можешь винить в этом странные запахи из кошачьих лотков.

Мэдди опускает руки и сердито смотрит на меня.

— Это твоя вина! Если бы ты не перевернул меня вниз головой, я никогда не…

— Рыгнула, как моряк после шести банок пива? Конечно. Так говорят все женщины, у которых газы.

Она некоторое время смотрит на меня, не мигая, а затем беспомощно смеется.

Наблюдая за этим и зная, что это я ее рассмешил, мне хочется бить себя кулаком в грудь, как Тарзан. Но я просто сижу рядом с ней, наслаждаясь этим мелодичным звуком и борясь с непреодолимым желанием прервать его, прижавшись губами к ее губам.

Боже. Это становится унизительным. Мне нужно уйти от нее, пока я не выставил себя полным дураком и не начал читать стихи.

Я должен сказать Дику, чтобы он не гнал так сильно, потому что Мэдди перестает смеяться, а он хмурится на меня в зеркало заднего вида, как будто я веду себя как полный придурок.

Что странно, поскольку она ему все равно не нравится.

Остаток пути мы молчим. К тому времени, как мы сворачиваем на подъездную дорожку к дому Мэдди, кажется, что ей не терпится выскочить из машины.

Я вскакиваю с места раньше, чем она успевает открыть дверь, и обхожу машину, чтобы подойти к ней. Когда я открываю ее дверь и протягиваю руку, она колеблется.

Она не хочет прикасаться ко мне.

Это больно.

Мэдди видит, как мрачнеет мое лицо, и улыбается.

— Не выпускай кракена на волю. Я просто подумала, что ты быстро учишься.

Она тянется к моей руке. Ее теплые и мягкие пальцы скользят по моей ладони. Она бормочет: — Спасибо, — и позволяет мне помочь ей выйти из машины.

Затем мы оказываемся лицом к лицу, и я пытаюсь не признаваться себе в том, как сильно мне нравится, когда она делает мне комплименты. Когда она случайно говорит эти милые и искренние вещички, которые заставляют меня чувствовать себя хорошо в течение пяти секунд, пока я не напоминаю себе, что на самом деле эта женщина меня совсем не знает.

— Я провожу тебя до двери, — хрипло говорю я, отстраняясь и засовывая обе руки поглубже в карманы.

— Это не обязательно…

— Я сказал, что провожу тебя! — кричу я. — Ты пытаешься научить меня хорошим манерам или нет?

Дик вздыхает, сидя в машине.

Но Мэдди никак не реагирует. Она лишь спокойно смотрит на меня, вглядываясь в мое лицо, а затем говорит: — Из-за чего бы ты ни злился, я была бы признательна, если бы ты не вымещал это на мне.

Это так похоже на нее. Прямолинейно. Без прикрас. Она стоит на своем, но делает это вежливо, как сказала бы мой психотерапевт, с «уважительно-настойчивыми границами».

Все остальные пугаются, когда я злюсь. За исключением Дика, никто не знает, как со мной обращаться.

Но эта свирепая маленькая стальная магнолия точно знает, как поставить меня на место, не моргнув глазом.

— Прости, — говорю я искренне. — Я иногда… мне трудно… я вспыльчивый.

Когда Мэдди выгибает бровь, я спешу пояснить.

— Не в этом смысле. Я не поднимаю руку на женщин в гневе. Я бы никогда, никогда так не поступил.

— Я знаю, что не поступил бы, Мейсон, — тихо говорит она. — Но есть много других способов причинить кому-то боль, помимо кулаков.

Я тяжело выдыхаю и провожу рукой по волосам.

— Ты права. Мне жаль.

Когда она улыбается мне, я испытываю головокружительное облегчение.

— Извинения приняты. А теперь, думаю, тебе стоит проводить меня до двери, потому что, если только гравитация не играет со мной злую шутку и дом не должен так сильно крениться, я сильно пьяна.

Закрыв один глаз, она, прищурившись, смотрит на входную дверь.

— Я же говорил, что тебе не стоит так быстро выпивать столько виски.

— Не будь самодовольным, Спарки. Тебе это не идет.

— Спарки?

Она берет меня за руку и прислоняется ко мне, ища поддержки, так что ее голова оказывается прямо под моим подбородком.

— Только не говори мне, что никто никогда тебя так не называл. Это самое очевидное прозвище для тебя.

От нее пахнет свежестью, чистотой и травами, как пахнет воздух в горах во время дождя.