Джей Джессинжер – Правила помолвки (страница 19)

— О, с ней все в полном порядке, не так ли, Мэдди? — Беттина одаривает меня убийственной улыбкой, которая словно говорит: «Просто заткнись и сиди смирно, пока я творю чудеса».

Я тянусь к корзинке с хлебом в центре стола и говорю: — Да, спасибо. Булочку?

Когда я протягиваю корзинку, она отшатывается от нее, как будто там змеи.

— Углеводы? Боже, нет.

Некоторые люди такие предсказуемые.

Я выбираю самую пышную булочку из всех, что лежат в корзинке, и смазываю ее маслом, пока Беттина возмущенно наблюдает за мной. Когда я отламываю кусочек и кладу его в рот, она чуть не падает в обморок от ужаса.

— Вы давно знакомы? — спрашивает Мейсон, наблюдая за тем, как я жую, прищурившись.

Беттине уже наскучила эта тема, и она перекидывает волосы через плечо.

— Мы учились в одной школе. Кем ты была в выпускном классе, Мэдди? Той кто, скорее всего, останется девственницей до брака?

И тут она выпускает когти.

— Ты говоришь о Дарси Джонсон. Я была той, кто, скорее всего, добьется успеха. А ты, если я правильно помню, была той, кто не замечает даже стеклянную дверь когда идет⁶?

Беттина не перестает улыбаться. Ее не смущают такие, как я.

— Я была самой красивой, — мурлычет она. — И, конечно же, королевой выпускного бала.

— Это верно, — говорю я, задумчиво жуя. — А через неделю после выпуска ты вышла замуж за того пластического хирурга, Мервина…

— Марвина, — перебивает она, и ее голос становится более резким.

— …Динглберри?

— Динкельман.

— Да, теперь я вспомнила. Мне было очень жаль узнать, что он скончался всего через шесть месяцев после свадьбы.

— Восемь, — сухо отвечает Беттина, глядя на меня с неприкрытой враждебностью.

Марвин Динкельман умер от обширного инсульта, но перед этим подарил своей невесте пару огромных новых сисек и трастовый фонд.

Беттине было восемнадцать. Ему — семьдесят четыре.

Достаточно сказать, что она недолго носила траур.

— Должно быть, тебе пришлось нелегко, — говорит Мейсон с невозмутимым видом.

Да благословит его Бог, у этого человека еще есть надежда.

Но Беттина, будучи Беттиной, не замечает сарказма в голосе Мейсона. Она принимает его слова за чистую монету и пускается в долгий и подробный рассказ о своем горе. У меня глаза на лоб лезут, а Мейсон выглядит так, будто готов отдать все свое королевство за то, чтобы в ресторан врезалась комета и разрушила его до основания.

Официант возвращается с нашими напитками. Беттина замолкает лишь на мгновение, чтобы сделать заказ, а затем снова начинает говорить о себе.

К тому времени, как мне приносят яйца Бенедикт, через десять минут, я уже мечтаю о перерыве, иначе мой мозг взорвется. Я делаю несколько вялых глотков, затем извиняюсь и иду в дамскую комнату.

И оказавшись там, не спеша наслаждаюсь тишиной. Я пользуюсь туалетом и мою руки, вытирая их мягкими полотенцами, сложенными пирамидой между раковинами. Поправляю пучок, чтобы волосы не выбивались, протираю очки и подкрашиваю губы.

Как раз в тот момент, когда я делаю глубокий вдох и напоминаю своему отражению, что не стоит издавать рвотные звуки, когда Мейсон пригласит Беттину к себе домой, в комнату врывается Мейсон с сердитым видом.

Он резко останавливается у раковины и обвиняюще смотрит на меня.

Я говорю: — Ошибся комнатой, суперзвезда. Обрати внимание на отсутствие писсуаров.

— Я пришел проверить, не вылезаешь ли ты из окна. Тебя не было целую вечность!

Я смотрю на часы.

— Меня не было шесть минут.

Мейсон в панике оглядывается, как загнанный в угол волк.

— Мне показалось дольше.

Я фыркаю.

— О, неужели ты не наслаждаешься искрометной индивидуальностью Беттины?

— Она даже не остановилась, чтобы перевести дух. Ни разу. Я и не знал, что такое физически возможно.

— Я могла бы сказать тебе, что она Сатана, но ты был слишком очарован ее декольте, чтобы заметить раздвоенный язык и рога.

Мейсон нахмурил брови.

— Ты должна вернуться за стол и спасти меня.

— Спасти тебя? — смеюсь я. — Ни за что, Ромео. Ты сам в это ввязался, сам и выпутывайся.

— Да ладно тебе. Я буду у тебя в долгу.

Я рассматриваю его с интересом. Он выглядит по-настоящему отчаявшимся. Это странно притягательно.

В дверь входит женщина, видит нас двоих, стоящих возле раковин, разворачивается и уходит.

Я говорю: — Это неожиданно, — и замолкаю, не зная, стоит ли продолжать.

Мейсон складывает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз.

— Я вижу, как у тебя в голове вращаются шестеренки, Пинк. Выкладывай.

— Просто на бумаге она идеально тебе подходит.

Когда я не продолжаю, он подсказывает: — На бумаге?

— Анкета, которую ты заполнял. Твои предпочтения в женщинах? Помнишь?

Мейсон начинает выглядеть раздраженным, поэтому я спешу уйти, пока он не оторвал один из кранов и не ударил меня им.

Блондинка, от двадцати одного до двадцати шести лет, рост от ста семидесяти сантиметров и выше, атлетического, но соблазнительного телосложения — что бы это ни значило — и бюст не менее 80 DD. Жизнерадостная и общительная. Любит спорт. Не курит, не религиозна, употребляет алкоголь в компании, не употребляет наркотики, не интересуется политикой и не хочет детей, но любит путешествовать и смотреть боевики и достаточно искушена, чтобы не теряться в обществе состоятельных людей.

Я на мгновение замолкаю.

— На самом деле это чудо, что я вообще смогла найти для тебя кого-то. Этот список просто смехотворный.

Я не говорю о том, что Беттина ему не по возрасту, но уверена, что ее грудь это компенсирует.

Мейсон протягивает: — Полагаю, ты права. Не стесняйся, скажи это, пока мы оба не умерли от старости.

Он снова меня цитирует. Я не знаю, что и думать.

Затем меня внезапно осеняет, и я смеюсь над собственной глупостью.

— Что? — спрашивает Мейсон, опуская руки и делая шаг в мою сторону.

— Я только что поняла, в чем проблема.

Он делает еще один шаг. Теперь мы стоим на расстоянии вытянутой руки.

— И в чем же?

— Ты не знаешь как сделать так, чтоб Беттина замолчала.