Джей Джессинжер – Правила помолвки (страница 18)

Обычно я бы запал на эту женщину, как вонючка на дерьмо. Мэдди была права. Она как раз в моем вкусе.

Вот только мой член не проявляет никакого интереса. На самом деле, мне кажется, что он уменьшается прямо сейчас.

Я бы списал это на то, что мы в церкви, но я знаю свой член лучше. Если бы понадобилось, я бы смог заняться сексом в Ватикане посреди рождественской мессы.

Может, я и не гений, но я знаю, что если мой член бастует, то на то есть только одна причина.

И эта причина смотрит на меня снизу вверх, в шоке хлопает большими карими глазами и говорит: — Но… — Она переводит взгляд на Беттину, которая тут же пользуется возможностью.

— Какая замечательная идея! Да, давайте все вместе позавтракаем!

От этих слов Уолдин запрокидывает голову и хихикает, как ведьма.

Эта женщина чокнутая.

Выражение лица Мэдди становится мрачным. Она на мгновение замирает, а затем упрямо вздергивает подбородок. Ее губы сжимаются, а отвратительная розовая помада, которой она пользуется, ничуть не умаляет их женственной привлекательности.

Черт, я бы хотел прикусить эти губы. Я бы хотел, чтобы они приоткрылись от стона.

Прилив жара к голове вызывает у меня головокружение.

— Ай! — Мэдди вырывает руку из моей хватки и сердито смотрит на меня.

— Черт, прости, — задыхаясь, говорю я, пытаясь прийти в себя и глядя на Мэдди сверху вниз. На ее предплечье остались небольшие отметины от моих пальцев.

Что, черт возьми, со мной не так? Я веду себя как пещерный человек!

Уолдин хихикает еще громче.

Роберт откашливается и вежливо произносит: — Я бы хотел навестить тебя в ближайшее время, Мэдди, если ты не против? Может, на этой неделе мы могли бы пообедать и наверстать упущенное?

Рассеянно потирая руку, Мэдди бормочет: — Конечно.

Он так доволен, что чуть ли не парит в воздухе. А когда он бросает на меня победоносный взгляд, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не дать ему в нос.

— Может, нам всем поехать на бранч в одной машине? — Беттина так счастлива, что готова запеть.

Уолдин говорит: — О нет, я не могу пойти. У меня… — Она колеблется, поглядывая на Мэдди, которая смотрит на нее большими умоляющими глазами. Уолдин лишь улыбается в ответ и продолжает: — То самое, что я всегда делаю по воскресеньям после церкви.

— То самое? — многозначительно переспрашивает Мэдди.

Уолдин делает царственный пренебрежительный жест рукой. У меня складывается впечатление, что она понятия не имеет, чем занимается по воскресеньям после церкви, но не хочет в этом признаваться.

Значит, это деменция. Что многое объясняет.

По какой-то причине деменция Уолдин злит Мэдди. Ее глаза вспыхивают, подбородок вздергивается, и она расправляет плечи, словно собирается отправиться на войну.

Рассерженная Мэдди невероятно сексуальна.

Я представляю, как она отчитывает меня, стоя в одной тонкой ночнушке, и ее карие глаза сверкают, глядя на меня, а не на ее сумасшедшую тетю.

Когда на меня накатывает очередная волна жара, Уолдин фыркает и уходит, не попрощавшись и посмеиваясь про себя. Большие страусиные перья на ее шляпе покачиваются в такт шагам.

— Безопасно ли разрешать ей вести машину одной? — спрашиваю я.

Мэдди смотрит вслед уходящей тете с выражением лица, в котором смешались любовь и желание убить.

— Да. Она никогда не засыпает за рулем.

— Я имел в виду, сможет ли она найти дорогу домой?

Мэдди смотрит на меня так, будто я накурился чего-то странного.

— О, не волнуйся, Мейсон, — говорит Беттина, подходя ко мне и беря меня под руку. — Уолдин вполне способна доехать до дома. А правда ли, что «Pioneers» получат новую форму? Потому что я, например, предпочитаю серебристо-черный цвет.

Меня окутывает облако аромата корицы и ванили. От Беттины пахнет печеньем. Я уверен, что это так же продуманно, как и все остальное в ней.

Она уводит меня от Мэдди и Роберта, который улыбается Мэдди так, будто знает, какого цвета у нее трусики.

Что, скорее всего, так и есть.

Никогда бы не подумал, что буду ревновать к роботу, но вот, черт возьми, это случилось.

12

МЭДДИ

Мужчины — идиоты.

Оставив Беттину у церкви, чтобы раздать несколько автографов, Мейсон вальяжной походкой направляется к своей машине, а Беттина висит на его руке, как пиявка. Честно говоря, мне хочется дать ему подзатыльник за то, что он такой предсказуемый. Но этот человек — всего лишь мой клиент, а не друг, так что мне нужно сохранять профессионализм. Я просто понаблюдаю за ними обоими за бранчем, а потом дам ему свои рекомендации.

Если только сначала я не проткну Беттине глаз вилкой.

Когда мы втроем подходим к машине, я без спроса сажусь на переднее пассажирское сиденье. Дик удивленно оборачивается ко мне.

— Что…

Он замечает, как Беттина проскальзывает на заднее сиденье рядом с Мейсоном, и моргает.

— У Мейсона появилась новая подруга, — радостно сообщаю я. — Мы все идем на бранч.

Дик долго изучает выражение моего лица, прежде чем расплывается в улыбке.

— Ну, разве это не потрясающе? — Он заводит машину, ухмыляясь. — Куда едем?

— «Garwood's», — говорит Мейсон.

В то же время Беттина произносит: — «Four Seasons».

Затем она делает паузу и наклоняется к груди Мейсона, играя с прядью своих волос. Начинается очередной раунд яростной атаки.

— Я имею в виду то место, конечно, которое ты предпочитаешь, Мейсон. Другое заведение кажется немного заурядным.

О, смотрите, кто заговорил умными словами. Я бы предположила, что она встречалась с профессором, но они не зарабатывают достаточно денег.

Мейсон бросает на меня бесстрастный взгляд и через мгновение говорит: — Значит «Four Seasons».

К тому времени, как мы добираемся до места, от бесконечной болтовни Беттины у меня начинает болеть голова. Все, что нужно делать Мейсону, чтобы поддерживать разговор, — это хмыкать время от времени.

С другой стороны, его интересуют не разговоры с ней.

Дик останавливается перед стойкой парковщика у отеля. Мы все выходим из машины и направляемся внутрь.

А потом начинается настоящая пытка.

Я стараюсь держаться позади них, но Мейсон оборачивается и хмуро смотрит на меня, кивком приглашая идти за ним, пока официантка ведет нас к нашему столику. Полагаю, он привык, что по бокам от него сидят две девушки, но мне некомфортно быть третьим лишним.

Особенно из-за всего того внимания, которое он привлекает.

Когда мы проходим мимо, все оборачиваются. Нам в след раздается шлейф перешептываний. Взгляды тянутся к нему, как мотыльки к огню, а затем к Беттине во всей ее белокурой, пышногрудой красе. Затем ко мне, чтобы бросить на меня беглый пренебрежительный взгляд — это его помощница? — а затем снова к ним двоим.

Я — уродливая сводная сестра в этой милой сценке.

Я бы хотела сказать, что мне все равно, но к тому времени, как мы садимся, мои щеки уже горят.

Хоть раз в жизни я хочу, чтобы мужчина посмотрел на меня так, как все они смотрят на Беттину.

Как только официант уходит, приняв наш заказ на напитки, Мейсон спрашивает меня: — Ты в порядке?