Джей Джессинжер – Порочное влечение (страница 60)
— Гипотетически, зачем ей хотеть, чтобы ее поймали?
— Чтобы попасть в то место, куда вы ее отвезли. Она предвидела такой исход.
Даунс смотрит с сомнением. Даже хруст прекращается.
— Угу.
Мы пристально смотрим друг на друга. Тиканье настенных часов звучит болезненно громко. Мое терпение — которое никогда не было моей сильной стороной — уже на исходе.
— Вы уже поговорили с Чаном?
Даунс кивает.
— Так и есть.
— И?
— И я думаю, что он влюблен в Табиту Уэст почти так же сильно, как и вы.
Это выстрел вслепую, но, когда я сжимаю челюсти, он понимает, что попал в цель. Даунс доедает последнюю таблетку, проглатывает и проводит языком по зубам.
Его тон становится философским.
— Хотите знать, в чем проблема любви?
Я рычу: — Нет.
Он постукивает себя по виску.
— Любовь сбивает с толку. Делает здравомыслящего человека глупым. Взять, к примеру, вас.
— Давайте не будем.
— Вы были выдающимся солдатом во всех отношениях. Безупречный послужной список. За доблестное, почти комически бесстрашное руководство во время многочисленных командировок в Афганистан и Ирак вы были удостоены Медали Почета, медали «Пурпурное сердце», медали «Серебряная звезда», медали «За участие в кампании», а также…
— Вам не нужно зачитывать мне этот гребаный список, Даунс, это все лежит у меня дома в коробке на комоде.
— И все же, несмотря на полжизни дисциплины, чести и служения своей стране, вы, похоже, готовы выбросить всё это в окно, чтобы защитить юбку. От вполне заслуженного тюремного заключения, я бы сказал. То, что она сделала, — это уголовное преступление. Закон о компьютерном мошенничестве и злоупотреблениях гарантирует ей двадцать лет в федеральной тюрьме за этот маленький трюк.
Я чувствую, как во мне закипает кровь, слышу, как барабанная дробь отбивает старую знакомую песню.
Всегда верен. Не только корпусу и стране, но и людям, которых я люблю.
— Юбку? — повторяю я убийственно спокойным тоном. — Послушайте моего совета. Никогда. Больше не проявляйте неуважение к моей женщине в пределах слышимости, иначе вас отправят обратно в Вашингтон в мешке для трупов.
Я даю ему время осмыслить сказанное. Агенты у двери начинают перешептываться, кто-то крепче сжимает пистолет, но я не свожу глаз с Даунса.
— Эта женщина, которую вы только что превратили в предмет одежды, — самый красивый, храбрый и блестящий человек, которого я когда-либо имел честь встречать. Да, она играет по своим правилам, но это только потому, что других правил, достойных ее, не существует. Ни моих, ни ваших, ни уж тем более чьих-то еще. Но даже обладая всей своей властью — а поверьте мне, она невероятно могущественна, — Табби предпочитает не причинять вреда никому и ничему. Вы думаете, что взлом нескольких строк кода на правительственном сайте — это преступление, за которое можно сесть в тюрьму? Если бы она захотела, то могла бы всё разрушить. У нее в голове есть ключ к пониманию того, как всё работает. Технологии, электроника, спутники, оружие — у нее есть дорожная карта всей системы. Она знает все ее уязвимые места и могла бы устроить хаос и беспорядок в глобальном масштабе, но она предпочитает этого не делать.
Даунс ничего не отвечает.
— Подумайте об этом. Если бы у вас была возможность делать всё, что вы захотите, и вас бы никогда не поймали, что бы вы сделали? Разбогатели бы? Изменили бы записи о праве собственности, чтобы стать владельцем Гавайских островов? Развязали бы войну на Ближнем Востоке?
Даунс, казалось бы, не обиделся на мою угрозу в его адрес и задумался над моим вопросом.
— Я бы залил на компьютер любовника моей бывшей жены детское порно и анонимно позвонил бы в соответствующие органы.
— Именно об этом я и говорю. Подумайте о том, сколько
Он ненадолго задумывается.
— Но ее все-таки поймали.
— Вы всё еще меня не слушаете. Ее поймали, потому что
— С чего бы ей
Я закрываю глаза, на несколько секунд сжимаю переносицу, медленно вдыхаю и выдыхаю, считая до пяти. Обычно это помогает, когда у меня сильно болит голова, но в этот раз мне не повезло.
— Не лопните от напряжения, мистер Хьюз.
Я бормочу: — Когда я хожу кругами, как курица с отрубленной головой, мне хочется что-нибудь разбить, вот что я вам скажу.
— Давайте подытожим. По какой-то таинственной причине, известной только ей, Табита Уэст решила взломать базу данных АНБ…
— Зная, что вы уже в пути, зная, что ее немедленно арестуют, возможно, зная точное место, куда вы ее отвезете. — Мне в голову приходит мысль. Шестеренки начинают щелкать, соединяясь как переплетенные пальцы в замок. — Но, может быть, это даже не имело бы значения. Может быть, всё, что ей нужно было сделать, это…
Расставь ловушку.
Всё мое тело холодеет.
Даунс наклоняет голову и говорит: — Похоже, на вас только что снизошло озарение, мистер Хьюз. Не хотите поделиться?
«Единственный способ поймать его — это использовать меня в качестве приманки».
«Нож все еще у меня… Ты знаешь, что должно произойти дальше».
«Да начнется охота».
Я вскакиваю на ноги, опрокидывая стул. Сразу же раздается звук, который мне хорошо знаком.
Даунсу не нужно тянуться за пистолетом, потому что уже есть пара только что взведенных дробовиков и два Glock, направленных мне в грудь. Он смотрит на меня, приподняв брови.
— Вы знаете, что такое маргай?
Даунс кивает.
— Ночная хищная кошка, обитающая в Центральной и Южной Америке, которая может имитировать звуки детенышей обезьян, попавших в беду, чтобы заманить встревоженных взрослых обезьян, которых маргай затем убивает и съедает. Они очень умные, но маленькие, поэтому для охоты используют не силу, а смекалку.
Когда я удивленно моргаю, он пожимает плечами.
— Я думаю, что Табби просто взяла пример с маргая.
Следует пауза, но Даунс оказывается сообразительнее, чем я думал. Его лицо проясняется, и он всё понимает.
— Она притворяется маленькой обезьянкой.
— Ага. И держу пари, куда бы вы ее ни отвезли, большая обезьяна собирается отправиться следом.
Он некоторое время пристально смотрит на меня, а затем делает знак остальным отойти. Они опускают оружие — кажется, немного неохотно — и застывают в напряженной готовности.
— И что потом?
— Мое лучшее предположение? Сёрен отведет ее обратно в свою нору, из которой выполз. — Моя грудь сжимается при мысли о Табби наедине с ним и о том безрассудном поступке, который, как мне кажется, она собирается совершить.
Даунс встает и достает баночку Tums. Он вытряхивает немного в рот и начинает хрустеть.
— Между теми фактами, которые вы соединяете, бездна, мистер Хьюз. И даже если вы правы, мы с вами оба знаем, что он не может просто так заявиться в охраняемое правительственное учреждение и увести задержанную, как будто он провожает ее на школьные танцы. По сравнению с тем местом, куда она отправилась, Форт-Нокс — просто открытая дверь.
— И всё же не похоже, что вы сами в это верите.
Хруст. Хруст. Хруст.
— По пути сюда я немного поболтал с директором АНБ — ну, вы понимаете. В общем, похоже, что они уже давно знают о Киллгаарде. Точнее, они знают о последствиях его действий. Директор АНБ описал его как черную дыру. Всё, что находится на его орбите… — Даунс делает волнообразное движение пальцами, — искажается. Но сам человек невидим. Его можно обнаружить только при косвенном наблюдении, если смотреть на искаженные вещи, на которых он оставил свои отпечатки.