Джей Джессинжер – Порочное влечение (страница 59)
— Итак, Сёрен придумал, как отомстить моему отцу за предательство. Ему было всё равно, что все эти люди, включая мою мать, погибли в сбитом им самолете. Он назвал это «сопутствующим ущербом». Тогда-то я и поняла, что он не шутил, когда говорил о своих поступках. И поэтому сорвалась.
Лохматый видит отчаяние на моем лице и бросается в атаку.
— Где он?
Я поднимаю взгляд.
— Если бы я знала это, он был бы уже мертв.
Его янтарные глаза сужаются. Он мне не верит.
— Ладно. Я расскажу вам, как всё будет. Если вы не будете сотрудничать и не приведете нас к нему, то проведете остаток своей жизни здесь. — Он указывает на пол. — Прямо здесь, в этой комнате. Без суда присяжных. Без разбирательства. Вы просто исчезнете. Вам дадут ведро, в которое вы будете мочиться и испражняться, и его будут менять раз в неделю. Поставят в углу раскладушку, на которой вы будете спать. Может, даже дадут подушку. А может, и нет, но точно не будет ни телевизора, ни компьютера. Вы будете есть одно и то же каждый день, при каждом приеме пищи. Вам нравится куриный суп? — Он одаривает меня своей фирменной улыбкой. — Лично я считаю, что он переоценен.
Парень встает, плавно разгибая конечности.
— Итак. Вы собираетесь помочь нам или будете гнить здесь?
Мне хочется закатить глаза, но я слишком устала, чтобы тратить силы.
— Как вы думаете, почему я здесь, Лохматый?
— Вы здесь, потому что взломали наш мейнфрейм, а это уже тема для отдельного разговора. — Он делает паузу. — Кстати, работа невероятная. Не для протокола, но я впервые за много лет по-настоящему удивился. Как вы сделали это так быстро?
— Спасибо. С помощью универсального ключа шифрования.
Левая бровь парня взлетает вверх, как у Спока, когда он анализирует какую-то часть человеческого поведения, которая не имеет смысла для его вулканского разума.
— Такого не существует.
— Верно. И в зоне 51 нет инопланетных самолетов.
Его вторая бровь взлетает вверх.
— И нет, взлом вашей базы данных — это не то, почему я здесь. Ну, технически это так, но это как раз то, что
У этого человека терпение Будды. Он ждет, пока я объяснюсь, как будто у него в распоряжении всё время мира.
Я протираю глаза рукой. В них словно песок. Внезапно я чувствую себя более чем уставшей и совершенно измотанной.
Ряды ламп дневного света над головой мерцают и щелкают. Лохматый поднимает голову, хмурясь.
С хлопком и шипением лампы гаснут, погружая нас во тьму.
Я вздыхаю в темноте.
— Было приятно поболтать с вами, Лохматый, но за мной пришли.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ
Коннор
Не знаю, сколько времени я был в отключке, но когда очнулся, то лежал на полу в кабинете рядом с командным центром, на спине. Должно быть, они затащили меня туда, пока я был без сознания.
Под «они» я подразумеваю четырех агентов ФБР, стоящих по обе стороны закрытой двери.
Я сажусь, морщась, и осторожно прикасаюсь к затылку. Липкая влага, открытая рана, здоровенная шишка… Да, это оставит шрам.
Бывало и похуже. И прямо сейчас у меня есть гораздо более важные причины для беспокойства.
Один из агентов говорит в микрофон у себя на запястье: — Он очнулся.
Все они в наушниках, с маленькими пластиковыми микрофонами в ушах. У двоих в руках дробовики. У всех на поясе стандартные Glock. Внешне мужчины почти не отличаются. Средний рост, каштановые волосы, бежевые плащи, совершенно непримечательные. Один из них ковыряет зубочисткой в зубах, но в остальном они могли бы быть близнецами.
Я знаю достаточно, чтобы держать рот на замке, пока не приедет их босс. Сейчас я занимаюсь тем, что вытираю кровь с пальцев о штанину брюк.
Когда через несколько минут дверь открывается, в нее входит высокий парень с седыми волосами. Он скрещивает руки на груди и оценивает меня с видом легкого разочарования.
— Мистер Хьюз…
— Зовите меня Коннор. Куда вы увезли Табиту Уэст?
Игнорируя меня, он начинает снова.
— Мистер Хьюз, я заместитель директора Овертон Даунс.
Я жду секунду, чтобы понять, шутит ли он. Когда никто не улыбается, я решаю, что это не шутка.
— Какое-то адское имя. Больше похоже на место где-то в Англии. «Приезжайте посмотреть великолепные сады в Овертон-Даунс», как-то так.
Даунс не оценил мое чувство юмора. В его серых глазах появляется характерный холодок. Он указывает на стул.
— Присаживайтесь, мистер Хьюз.
Похоже, мы не будем называть друг друга по имени. Почему-то я так и думал. Наверное, из-за того пистолета, который он сунул мне в лицо.
Я встаю, подхожу к стулу, на который он указал, опускаюсь на него и жду.
Если бы он собирался арестовать меня, то уже бы это сделал, так что эта небольшая встреча, должно быть, часть допроса. Скорее всего, Райан, Миранда и все остальные были разлучены и сейчас проходят через все круги ада, как и я.
Заместитель директора Даунс — Овертон? Серьезно? О чем, черт возьми, думали его родители? — пододвигает стул и садится на него, очень непринужденно, очень по-правительственному, в духе «мы здесь просто друзья».
Я ни на секунду на это не куплюсь.
— Мне нужно задать вам несколько вопросов, мистер Хьюз.
Его голос резок и точен, как скальпель. Я считаю его педантичным, помешанным на правилах типом, что не оставляет мне особого пространства для маневра в переговорах.
Я киваю.
— Я понимаю. Где Табита Уэст?
Его взгляд становится мрачным. Он лезет в карман плаща, достает маленькую баночку Tums31, откручивает крышку, высыпает в рот несколько бледно-розовых таблеток и разжевывает их.
— Вы же знаете, я не могу вам этого сказать.
Борясь с желанием обхватить руками его горло и выдавить из него информацию, я наклоняюсь вперед и кладу предплечья на колени.
— Послушайте. Я знаю, как это работает. Вы делаете выпад, я парирую. Вы наносите удар, я делаю ложный выпад. Мы ходим по кругу, рапиры сталкиваются, пока кто-нибудь не получит смертельную рану. Давайте сразу перейдем к делу. Вам нужна информация о том, что произошло во время этой операции, и информация о Табби. Я расскажу всё, что вам нужно знать об операции. А также всё, что знаю о Сёрене Киллгаарде, за исключением того, что не должен разглашать. Мне доверили кое-что. И я не собираюсь злоупотреблять этим доверием. И я сразу скажу, что, если вы спросите меня, как она это сделала, я понятия не имею. Но я знаю, что это не было случайностью. Она точно знала, что делает.
Даунс, кажется, удивлен.
— Значит, вы признаете, что она взломала базу данных АНБ.
Я усмехаюсь: — Она призналась вам в этом прямо в лицо. И, честно говоря, я не знаю точно, что Табби сделала, потому что не видел, но я знаю, что вы ворвался в комнату, крича как резаные, о взломе АНБ, так что, думаю, все в комнате сложили два и два без помощи гребаного калькулятора. В любом случае, это всё второстепенное. Вы упускаете из виду общую картину.
Он задумчиво хрустит таблетками.
— Ладно, я рискну. Какова общая картина?
Хруст. Хруст. Хруст.
— Мне придется объяснять вам всё с самого начала, не так ли?
— Вы хотите сказать, что она хотела быть пойманной?
— Я говорю, что эта женщина ничего не делает без веской причины.