Джей Джессинжер – Порочная красавица (страница 31)

Я всхлипываю, отталкиваясь от его руки.

Паркер рычит, просовывая пальцы под шелк.

Я мяукаю, как котенок, когда его пальцы находят мой влажный центр, и он снова начинает ласкать мой клитор большим пальцем. Когда его пальцы проникают в меня, я прерываю поцелуй, судорожно вздохнув.

— Чертовски красивая коварная гадюка, — говорит он, тяжело дыша, а затем снова завладевает моим ртом.

Его рот жаден, но пальцы нежны. Он точно знает, что делает.

Это не тот милый, неуклюжий подросток, которого я знала, мальчик, который был скорее нетерпеливым, чем опытным. Мальчик, который плакал от счастья после того, как мы впервые занялись любовью.

Это Мужчина с большой М. Каждая клеточка моего тела узнает это, кричит так громко, что, наверное, слышно внизу.

Паркер. Паркер. Паркер.

У меня кружится голова. Перехватывает дыхание. Ноет. Внизу моего живота кольцо удовольствия затягивается все туже и туже. Его пальцы проникают глубже. Моя рука нащупывает его твердость. Когда я обхватываю пальцами его член, он стонет.

Паркер.

Паркер?

В тот же момент я понимаю, что голос в моей голове, зовущий Паркера по имени, — это не голос в моей голове, Паркер прерывает наш поцелуй, тяжело дыша. Он поворачивает ухо в сторону двери.

— Паркер, где ты? Кто-нибудь, найдите почетного гостя. Он пропал!

Слышны смешки, раздается резкий сигнал обратной связи микрофона, и мы оба понимаем, что откуда-то снизу мэр призывает Паркера выйти и обратиться к толпе.

Паркер прижимается лбом к моей груди.

— Господи Иисусе. Он убивает меня.

Меня тоже, но я благодарна за то, что меня прервали. Еще шестьдесят секунд, и Владычицу Всего Зла трахнул бы на бархатном диване ее заклятый враг.

Это просто неприлично для Стервы моего уровня.

Я толкаю Паркера в грудь. Он отстраняется. Я сажусь, поправляю платье, вытираю распухшие губы кончиками пальцев. Паркер проводит рукой по своим растрепанным волосам и смотрит на меня.

— Оставайся здесь, — приказывает он, указывая на диван.

Я не отвечаю.

— Виктория.

— Ваша аудитория ждет, мистер Максвелл.

Его лицо мрачнеет от моего холодного тона. Он встает, поднимая меня на ноги вместе с собой. Обнимает за талию и приподнимает подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Останься. Здесь.

— ХОРОШО.

Паркер молча рассматривает меня.

— Это была ложь?

— Вероятно.

Он чертыхается себе под нос. Внизу мэр отпускает ужасную шутку по поводу стряпни своей жены.

— Эти шутки мэра ужасны, Паркер. Тебе действительно следует поторопиться. Мы же не хотим разрушить твою политическую карьеру еще до того, как она началась.

— Не могу поверить, что ты улыбаешься, когда говоришь это.

Я отталкиваю его.

— Веришь ты или нет. Не моя проблема.

Он издает звук раздражения и поворачивается, чтобы уйти. У двери Паркер оборачивается и смотрит на меня.

— Ты будешь здесь, когда я вернусь?

Моя улыбка становится шире.

— Думаю, тебе просто нужно подождать и проверить, не так ли?

Он долго и пристально смотрит на меня, его глаза горят. Хриплым голосом он говорит: — Если нет, то ты проведешь остаток ночи, думая о том, что я собираюсь сделать с тобой дальше.

Паркер подносит руку ко рту и посасывает пальцы, которые только что были внутри меня.

Затем разворачивается и уходит.

Глава семнадцатая

Паркер

— А! Вот и он! Отзовите поисковую группу. Появился почетный гость!

Мэр лучезарно улыбается мне, когда я пробираюсь сквозь толпу, застегивая пиджак и пытаясь выглядеть здравомыслящим, ответственным взрослым человеком с политическими амбициями, а не одноклеточным организмом, в который превратила меня Виктория Прайс.

В этот момент я гигантский ходячий член. Не более того. Все, чем я являюсь, находится у меня между ног.

Я понятия не имею, как мне встать перед этой толпой и выдавить из себя хоть слово. Я всё еще чувствую ее вкус. Я всё еще чувствую ее тело под собой. Я всё еще слышу эти эротичные, манящие стоны, слетающие с ее губ, когда я погружаю свои жадные пальцы в ее влажную теплоту.

Боже. То, как она отреагировала на меня. То, как я отреагировал на нее. Между нами термоядерная химия. Мне повезло, что у меня сейчас нет огромного липкого пятна на брюках.

— Спасибо, Дэвид, — любезно говорю я. — Боюсь, я не туда свернул по дороге в мужской туалет.

Собравшаяся толпа хихикает. Мэр, похоже, испытывает облегчение. Я широко улыбаюсь, беру микрофон, который он протягивает мне, и поворачиваюсь к публике.

— Я буду краток, чтобы все могли вернуться к своим коктейлям. — Член. О, ради всего Святого³¹. — Большинство из вас меня знает. Некоторые — нет, и я надеюсь исправить это сегодня вечером. Нью-Йорк был моим домом последние шесть лет, и из всех мест, где я жил, я могу с уверенностью сказать, что именно здесь я чувствую наибольшую связь с миром. Именно здесь я чувствую себя наиболее…

На верхней площадке лестницы появляется Виктория. Она смотрит прямо на меня. На ее лице улыбка Чеширского Кота. Она облизывает губы, перекидывает волосы через плечо и начинает спускаться по лестнице. Ее великолепные голые ноги поблескивают на свету благодаря самому идеальному разрезу на бедре, когда-либо созданному в истории пошива одежды.

— Живым.

Это слово произносится прежде, чем я успеваю подумать. Выглядя удивленной, Виктория выгибает бровь, а затем качает головой, ее улыбка становится едкой.

Она что, издевается надо мной?

Я хочу швырнуть этот микрофон в толпу, пробежать через весь зал, схватить ее, перекинуть через плечо, отнести в ближайшую комнату и трахать до тех пор, пока мы оба не кончим так сильно, что потеряем сознание.

Только однажды в своей жизни я испытывал такой жар и крайнюю, сотрясающую душу потребность.

Я облажался по-королевски, и не позволю себе совершить одну и ту же ошибку дважды.

— В моем новом доме есть много того, за что я его люблю, но в первую очередь именно люди делают его таким особенным.

Виктория смеется, почти спустившись по лестнице. Она снова качает головой, словно удивляясь моей дерзости — ведь мы оба знаем, что я обращаюсь непосредственно к ней, — и бросает на меня взгляд, в котором может читаться как насмешка, так и желание.

Черт. Я должен заполучить ее. Я должен заполучить ее сейчас.

Отбрасывая заготовленную речь, которую я всё равно не помню, я выпаливаю: — Именно моя приверженность удивительным людям Нью-Йорка привела меня к решению баллотироваться в Конгресс от имени этого великого штата.

Зал взрывается аплодисментами и одобрительными возгласами. Теперь, стоя на нижней ступеньке лестницы, Виктория, все еще удерживая мой взгляд, подавляет притворный зевок.

Я собираюсь отшлепать тебя так чертовски сильно, что ты неделю сидеть не сможешь, ты невозможная, приводящая в бешенство женщина.

В эту игру могут играть двое.