Джей Джессинжер – Королевы и монстры. Яд (страница 77)
– Он работал бухгалтером.
Ее ноздри раздуваются. Какая-то тьма собирается в ее глазах.
– Ты знал его?
– Да.
Я не могу выносить ее взгляд, так что отворачиваюсь и приглаживаю волосы.
– Макс безоговорочно ему доверял. Дэймон виртуозно обращался с цифрами. Сберег организации много денег. И сделал их тоже много. Фондовая биржа, счета на офшорах, иностранная недвижимость… Он был гением. И никто даже не замечал, что он подворовывает. Дэймон открыл сотню удаленных счетов и перекидывал туда деньги. Планировал свой побег много лет, прежде чем наконец сбежал.
Часы на стене тикают неестественно громко. Когда Натали ничего не отвечает, я снова поворачиваюсь к ней.
Она как статуя: холодная, безжизненная, неодушевленная. Одна из тех мраморных статуй, которыми украшают могилы.
Чтобы как-то справиться с агонией, разрывающей меня когтями изнутри и подбирающейся к горлу, я продолжаю:
– Он заключил сделку с федералами и выступил против Макса в суде. Предоставил огромное количество данных, записей, счетов, документов. Макса осудили и дали пожизненное. Дэймон попал в программу по защите свидетелей. Правительство дало ему новое имя, новую личность, жизнь… Отправило его сюда. – Я испускаю вздох. – А потом он встретил тебя.
По-прежнему неподвижная, Натали смотрит на меня. Когда ее голос наконец звучит, она как будто под наркотиками.
– Я тебе не верю. У Дэвида не было ни пенни за душой. Это ложь.
Я достаю телефон из кармана, открываю папку с фотографиями, пролистываю и нахожу то, что искал. А потом отдаю ей телефон.
Она молча его забирает, смотрит на фотографии на экране. Сглатывает, но не произносит ни слова.
– Листай налево. Там есть еще.
Ее палец скользит по экрану. Она останавливается, потом листает дальше. Это продолжается еще несколько секунд, ее лицо становится все бледнее и бледнее, пока не белеет окончательно.
Она перестает листать и спрашивает:
– А кто эти люди с ним?
Когда она переводит взгляд с телефона на меня, я собираю в кулак всю свою волю и смотрю ей прямо в глаза.
– Его жена и дети.
Ее губы размыкаются. Часы тикают. Мое сердце стучит в груди как барабан.
– Его…
– Он был женат, когда попал в программу. Клаудия живет в их старом доме. Ей ничего не известно. Он все бросил, включая ее.
Хриплым голосом Нат произносит:
– И детей.
– Да.
– У него были жена и дети, когда мы познакомились.
– Да.
– Он присвоил деньги мафии, дал показания для правительства, посадил Макса в тюрьму, бросил свою семью… Потом приехал сюда с новой личностью и… и…
– Встретил тебя. Сделал предложение.
Натали опускает на колени руки, намертво вцепившиеся в телефон, и закрывает глаза. Так они сидит, не двигаясь и ничего не говоря, бледная, как простыня, и такая безжизненная, что ее можно было бы принять за призрака, если бы не бешено пульсирующая жилка у нее на шее.
Я бы перерезал себе вены и истек кровью на коленях перед ней, чтобы облегчить ее боль. Но знаю: это не поможет.
Единственное, что мне остается, – продолжать рассказывать правду.
– До прошлого года мы не знали, где он. Но потом нашли контакт в Бюро и купили информацию: куда они отправили Дэймона, как его теперь зовут, всё. Только он уже двинулся дальше.
– Я так полагаю, это движение дальше произошло около пяти лет назад, да? – Она тихо и горько смеется. – Понятно. За день до нашей свадьбы. О господи.
Я не знаю, что сказать, кроме:
– Мне жаль.
Натали открывает глаза и смотрит на меня жестоким, ненавидящим взглядом. В нем столько ярости, что я чуть не делаю шаг назад.
А она говорит:
– И ты знал. Всё это время ты всё знал.
– Натали…
– Молчи! Тебе больше нельзя со мной разговаривать.
– Пожалуйста. Дай объяснить.
Она, шатаясь, встает. Протягивает мне телефон трясущейся рукой.
– Бери его и проваливай.
– Послушай, детка…
–
Этот крик мог бы быть пулей – боли от него не меньше. Я беспомощно стою перед ней, качая головой.
Тяжело дыша, дрожа всем телом, она говорит:
– Ты должен был убить меня, да? Вот почему Макс сказал, что ты предал его. Ты должен был приехать сюда, узнать, куда Дэвид спрятал деньги или где он скрылся, а потом убить меня? Прямо как Виктор? Но вместо этого…
Она смеется. Это самый страшный звук, что я слышал в своей жизни.
– Вместо этого ты решил поступить по-другому. Ты решил сначала немного повеселиться и поэтому трахнул меня. Заставил в тебя влюбиться. Подарил кольцо, наговорил сладкой лжи…
Я резко отвечаю:
– Нет, Натали. Нет.
– И когда ты собирался начать расспрашивать о нем? Ловко вворачивать эту тему в наши разговоры?
Я повышаю голос:
– Я не собирался. Это все правда. Я влюбился в тебя.
Она смотрит на меня со страшной болью, и в ее глазах сверкают слезы.
– Конечно. Прямо как Дэвид. А теперь убирайся из моего дома, Казимир.
Она произносит мое полное имя словно проклятие.
Хоть мои внутренности проходят через мясорубку, кровь кипит и я едва могу дышать от боли, мой голос остается тверд и я выдерживаю ее взгляд.
– Ты этого не хочешь. Ты меня любишь. Ты моя.
Она вздыхает с тихим, судорожным всхлипыванием.
– Ты больной! Смотри, что ты со мной сделал!
Она показывает на свое лицо. Оно теперь не белое, а красное. Ее глаза обезумели, вены на шее вздулись. Ее гримаса – эквивалент пылающего здания, готового рухнуть.