Джей Джессинжер – Королевы и монстры. Яд (страница 66)
Я морщусь.
– Я была бы в больнице.
В этот момент Слоан замечает кольцо на моем пальце и замирает. Она смотрит на него с таким ужасом, будто это волосатый тарантул, ползущий по моей руке.
– Что… это…
– Кольцо.
– Да ну на хрен! Ты обручилась, не сказав мне?
Я покручиваю переплетающиеся золотые звенья на пальце и качаю головой.
– Это клятвенное кольцо, – тихо отвечаю я.
Всматриваясь в мое лицо, Слоан подозрительно щурится.
– Клятва состоит в том, чтобы совершить двойное самоубийство?
Я вздыхаю, провожу рукой по лбу и отхлебываю вина. Моджо решает, что настало время вернуться ко сну, и сворачивается клубочком под столом.
– Это не обручальное кольцо, потому что мы не поженимся. Кейдж может вступить в брак, только если ему прикажет босс.
Когда у подруги от шока падает челюсть, я упираюсь взглядом в стол и печально продолжаю:
– И жить вместе мы тоже не будем. Он считает, что это для меня небезопасно. И мы можем видеться только время от времени, когда у него получается вырваться. Настолько часто, насколько можно – но, похоже, совсем не часто… – Я ненадолго замолкаю. – И…
– Господи боже, есть еще что-то?
– Да. – Я делаю еще один глоток вина и глубоко вздыхаю. – Он не может иметь детей. Нет, не так – он
Повисает тишина.
Когда я поднимаю глаза, то вижу на лице Слоан выражение, которое появляется у людей, страдающих от запора: она обычно так выглядит, когда по-настоящему за меня волнуется.
– Ну и зачем это лицо?
– Я просто надеюсь…
– Что?
Глядя на свой бокал, она медленно проводит пальцем по ободку. А потом смотрит мне в глаза и мягко отвечает:
– Что он стоит того, детка. Потому что звучит так, будто ты жертвуешь слишком многим, чтобы покататься на члене этого парня.
– Эй, это
– Да, переспала с ним. А потом стала двигаться дальше, как нормальный человек.
– Я говорила тебе, что так и будет! Я говорила, что влюблюсь в него, если пересплю, а ты посмеялась надо мной!
– Я не знала, что у тебя сердце расположено в вагине!
Я горько отвечаю:
– Не всем повезло иметь ледышку в груди.
Не успевают слова вылететь у меня изо рта, как я уже о них сожалею. Я тянусь к ней и сжимаю ее руку.
– Извини. Я это не серьезно.
Она сжимает мою руку в ответ и вздыхает.
– Ты серьезно, и это нормально. Потому что ты права. Только я не считаю, что мне повезло. Это не так. Я… – Она пытается выбрать слово, а потом кривит губы. – Дефективная.
– Ты
Нехарактерным для себя меланхоличным тоном Слоан продолжает:
– Нет, так и есть. Во мне отсутствует тот принципиально важный элемент, который позволяет людям влюбляться. Я единственная девушка, которая закатывает глаза от песен про любовь, ненавидит, когда парни к ней привязываются, и предпочитает ходить на похороны, а не на свадьбы.
– Это правда, по большому счету ты мужик. Но все-таки ты не дефективная. Говорю тебе, ты еще не встретила подходящего парня.
Слоан смеряет меня взглядом.
– А
– Ты преувеличиваешь.
– Я буквально на это не способна. Мой мозг так не работает. Это как у тебя с математикой. Ответь быстро: девять на двенадцать?
Спустя секунду невероятного умственного напряжения я сдаюсь.
– Ладно, ты не можешь влюбиться.
– Видишь? Понимаешь, как это печально?
– Ты хотя бы можешь удвоить объемы в рецепте. Последний раз, когда я делала банановые маффины, мне пришлось звонить маме и выяснять, сколько стаканов получится, если сложить две трети и две трети.
Мы какое-то время, тоскливо молчим, но тут Слоан оживляется:
– Я знаю, что нам нужно!
– Если ты сейчас скажешь «член», я за себя не отвечаю!
Она не обращает на меня внимания.
– Пицца. Никто не может грустить, вгрызаясь в очень сырную, очень мясную пиццу!
– Звучит неплохо…
Глядя на мое убитое выражение, она приподнимает бровь.
– Ты только не лопни от радости. И кто тут теперь эмо-клоун?
– Я просто подумала… А вдруг мы кончим двумя сварливыми, одинокими старухами, которые в восемьдесят лет живут вместе, дерутся за пульт от телевизора и орут на соседских детишек, чтобы они не топтали газон? Что, если вся эта история с любовью просто не создана ни для одной?
Слоан смотрит на меня с теплой улыбкой.
– Не волнуйся, ты еще умчишь в закат со своим мафиозным Ромео. Это случится, даже если я стану для него смертельной угрозой.
Уверена, из всех случаев, когда Кейджу грозила смерть, столкновение с моей лучшей подругой будет самым страшным.
Закашлявшись от смеха, я выдавливаю:
– Так здорово, что ты вернулась.
Она встает из-за стола и направляется к ящику у раковины с буклетами доставок.
– Я тоже. Но ты можешь изменить свое мнение, когда я добавлю кейла в эту пиццу.
– Это отвратительно.
– С крошкой из цветной капусты.
– Это же классическая замануха и надувательство! Ты убиваешь всю суть пиццы! Почему просто не взять салат, боже ты мой?!
– Потому что я ела салат на обед.