Джей Джессинжер – Королевы и монстры. Яд (страница 65)
– Я запру парадную дверь. Ты давай заднюю.
Она смотрит на меня так, будто я предлагаю выкурить кастрюлю крэка и воткнуть иглы в наши глазные яблоки.
– Ты не запираешь двери, когда остаешься одна? Ты что,
– Можешь побрюзжать на меня, когда проверим замки.
Моджо следует за мной по пятам, пока я иду по коридору к входной двери. Естественно, она не заперта – я забыла закрыть ее после прихода Слоан. Ругая себя последними словами, я задвигаю щеколду. А потом удостоверяюсь, что все окна в гостиной заперты.
Все то же самое я проделываю и в спальне, и везде в доме: хожу из комнаты в комнату, опускаю шторы и задвигаю занавески, если они открыты.
Все это время собака не отходит от меня ни на шаг. Не знаю, кто волнуется больше – Моджо или я.
Когда я возвращаюсь на кухню, Слоан уже спокойно открывает вторую бутылку вина.
– Ну что? Задняя дверь была заперта. Гараж я тоже проверила. Все чисто. Никаких сумасшедших.
Я с облегчением усаживаюсь за стол и почесываю Моджо за ухом. Он кладет морду мне на бедро и хмуро сдвигает пушистые брови, глядя на меня снизу вверх.
– Не волнуйся, дружок. У мамочки есть незаряженное ружье, которым она может поразмахивать и, может быть, отпугнуть взломщика.
Слоан вытаскивает пробку из бутылки.
– А у тети Слоан есть короткоствольный магнум 375 в ботинке, и он
Я шоке.
– С каких пор ты носишь оружие в обуви?
Она как раз наливает себе очередной бокал, но тут останавливается и таращится на меня:
– С тех пор, как отправилась в круиз по Средиземному морю с дюжиной гангстеров.
– Но они должны были защищать тебя!
Слоан фыркает.
– Никто не угадает, когда одному из этих идиотов взбредет в голову, что задета его гордость, и он начнет палить во все стороны. Плюс, если бы кто-то кроме Ставроса вдруг решил распустить руки, мне пришлось бы объяснять понятным для них языком, насколько это плохая идея. Ствол пистолета, наставленный на яйца, – достаточно доступный аргумент для любого мужчины.
Эта девчонка просто потрясающая. Я, черт возьми, люблю ее.
– И откуда ты взяла пистолет?
Она продолжает наливать вино, наполняя сначала свой бокал, потом мой.
– Украла у Ставроса.
–
Слоан морщит нос.
– Да он никогда в жизни не заметит. Эти ребята разбрасывают повсюду свое оружие, как обычные люди расставляют по дому тарелки с закусками для гостей.
– Вау. Круиз, видимо, был неслабый.
На ее лице мелькает легкая загадочная улыбка. Она придвигает стул поближе и присаживается.
– Когда-нибудь я тебе расскажу. Но сейчас я должна услышать все грязные подробности о том, чем вы тут занимались с твоим прекрасным Кинг-Конгом. Начнем с анального секса.
Мои щеки вспыхивают.
– Почему ты думаешь, что анальный секс был?
На несколько секунд задержав на мне задумчивый взгляд, она наклоняет голову. Ее улыбка становится шире.
– Твое лицо приобрело особое анальное сияние.
Я тупо смотрю на нее.
– Да такой вещи даже не существует!
– Конечно, существует.
– Ты все выдумываешь! Никто не сияет из-за того, что у него был анальный секс!
С совершенно невозмутимым лицом она отвечает:
– Все так и есть. Это из-за особых фосфоресцентных гланд, которые находятся в сфинктере. Почему, ты думаешь, у меня такой замечательный цвет лица?
Я запрокидываю голову и испускаю тяжелый вздох.
– Понятно. Ладно, кайфоломка, можешь не рассказывать мне о своем потрясающем анальном сексе. Но
– Что?
Упершись локтями в стол, она подается вперед и наклоняется поближе ко мне.
– У него же шланг как у племенного жеребца, да?
Теперь наступает моя очередь загадочно улыбаться.
Она ахает от негодования и хлопает ладонью по столу.
– Ах ты, паршивка! Ты не имеешь права держать это в тайне!
Когда в ответ я лишь отхлебываю вина и продолжаю улыбаться, Слоан испепеляет меня взглядом.
– Если не начнешь говорить, я застрелю тебя из ботиночного пистолета. Клянусь, я это сделаю.
– Нет, не сделаешь.
– Назови хоть одну достойную причину.
– У меня до сих пор хранится та твоя фотография, когда тебе впервые поставили брекеты в пятнадцать. Помнишь, это было в период ирокезов и черной помады, когда ты хотела сбежать вместе с цирком шапито, чтобы стать эмо-клоуном? И еще экспериментировала с пирсингом на лице? У тебя тогда были дико милые веснушки.
Она с каменным лицом отвечает:
– Ты знаешь, что это были прыщи. И я хотела стать гуттаперчевым панком, а не эмо-клоуном, блин. А еще ты говорила, что выбросила то фото!
Я мечтательно вздыхаю, как будто погружаясь в воспоминания.
– Каюсь, соврала. Но, уверена, местные газеты будут
– 2015.
– В разделе «Стиль жизни». Ты такая популярная преподавательница йоги в наших краях… Сколько у тебя сейчас подписчиков? Четыре тысячи?
–
– Ой, а может, они захотят сделать разворот с фотографиями «до» и «после»? Обычно это очень смешно. Кажется, у меня еще осталась стопочка фотографий с лета между пятым и шестым классом, когда родители послали тебя в лагерь для худеющих.
– Ты засранка.
– Я тебя тоже люблю.
Выдержав паузу, она снова поднимает свой бокал.
– Ладно. Ты победила. Я просто продолжу думать, что его хер длиннее моего предплечья.