Джей Джессинжер – Королевы и монстры. Яд (страница 44)
– Детка, мне хватает ума не спрашивать. Меньше знаешь – крепче спишь.
Она говорит в точности как Кейдж. Я показываю телефону язык.
– Когда ты возвращаешься?
– Пока не знаю. Но, насколько мне удалось подслушать, Ставрос и его команда будут дожидаться вестей от Кейджа, прежде чем что-то предпринимать. Похоже, сестренка, твой мужик у них самый крутой. Ну, второй по крутости после большого босса.
Максима Могдоновича. Который, по словам Кейджа, сидит в тюрьме… И доверил ему заниматься текущими делами.
Я встречаюсь с действующим руководителем международного криминального синдиката. Мама бы мной гордилась.
Телефон пищит, извещая о втором звонке. Когда я вижу, кто это, мое сердце начинает биться сильнее. Я говорю Слоан, что перезвоню, и переключаюсь на Кейджа.
20
Нат
– Кейдж!
– Доброе утро. Я оставил тебе мобильник в ящике под микроволновкой.
По какой-то странной причине от звука его голоса я готова удариться в слезы. Возможно, это из-за моих проблем с пропавшими мужчинами.
Как только один твой парень исчезает из твоей жизни навсегда, даже внезапный поход в туалет следующего воспринимается как повод для панической атаки.
Задыхаясь, я стискиваю телефон.
– Где ты? С тобой всё в порядке? Ты вернешься? Приходила полиция…
– Натали.
По его голосу становится понятно, что он сейчас не в настроении заполнять мой опросник. Приходится лезть в ящик, где должен лежать телефон. Разумеется, я его там нахожу.
Это гладкая черная раскладушка, в сложенном виде размером с визитку. Когда я раскрываю ее, зажигается экран.
– Какой пароль?
– День рождения твоей мамы.
Я на секунду замолкаю.
– Откуда ты знаешь дату рождения моей мамы?
– Я всё о тебе знаю.
– Это невозможно.
Не растерявшись ни на секунду, он начинает перечислять:
– Твой любимый цвет – синий индиго. Твоя любимая песня – «Где-то за радугой». Твоя любимая еда – запеченный цыпленок твоей мамы. Ты Рыбы, ешь слишком мало овощей и жертвуешь слишком много из своей скудной учительской заплаты в приюты для животных. Твоя первая машина – кабриолет «Мустанг» 1986 года. Механика. Черный оникс. Твой папа купил тебе подержанный на шестнадцатый день рождения. Коробка передач сдохла через три месяца.
Поскольку я продолжаю выразительно молчать, он мягко продолжает:
– Я же говорил, что потерял из-за тебя голову? Помешался? Ты же не думала, что я просто исписываю твоим именем блокнотик и рисую там сердечки?
– Притормози, пожалуйста. Меня уже мутит.
Он игнорирует мою просьбу.
– Я сейчас перезвоню на другой телефон. Его нельзя отследить. Теперь используй его, а свой уничтожь – разбей молотком и раскидай кусочки по мусорным контейнерам в разных частях города.
Я все еще пытаюсь восстановить шаткое внутреннее равновесие, но умудряюсь спросить:
– Это правда необходимо?
– Иначе я бы не просил.
Он без предупреждения вешает трубку. Через секунду звонит второй телефон.
Я отвечаю:
– Пожалуйста, не говори, что мне надо уехать из страны. Мне тут нравится.
– Не драматизируй. Никуда тебе не надо.
–
Кейдж хмыкает.
– Ты паникуешь. Не надо, всё под контролем.
–
– Под моим, конечно.
Он кажется таким уверенным, таким невозмутимым, таким спокойным.
– Кейдж?
– Да?
– Мне как-то сложно все это переваривать.
Его голос становится мягче:
– Знаю, детка. Но поверь, я позабочусь о тебе. Я позабочусь обо всем. Все будет в порядке.
– Но тебя ищет полиция!
– В ресторане не было камер, а свидетели, которые предоставили мое описание полиции, на самом деле ничего не видели. Я вышел из помещения, а потом они услышали выстрелы. Кухонные двери были закрыты. Меня не могут идентифицировать как стрелка.
– Откуда ты все это знаешь?
В его молчании я слышу самодовольство.
– Я знаю все.
Начинает казаться, что это на самом деле так.
– Слоан…
– В Риме. Я знаю. – Он внезапно понижает голос: – Ты так мирно спишь. Как маленький ангел. Такая милая. Так и хочется съесть. Черт, мне нравится твой вкус. И то, как ты сильно кончаешь подо мной. Я уже подсел.
Я снова усаживаюсь за кухонный стол, опускаю на него голову и несколько раз бьюсь об него лбом.
– Что это за звук?
– Это мой нервный срыв.
– Ты сильнее, чем думаешь. Все с тобой будет в порядке.
– Уверен? Потому что сейчас я бы не отказалась от профилактической госпитализации. Чтобы какой-нибудь очень внимательный доктор из палаты интенсивной терапии отслеживал мое состояние.
– Это просто адреналин. Привыкнешь.
У меня от ужаса глаза на лоб лезут.
– Привыкну?! Такое что, будет происходить регулярно? Люди вокруг меня будут дохнуть как мухи?