Джей Джессинжер – Королевы и монстры. Яд (страница 46)
– Погоди.
– Мистер Сантьяго из «МораБанк» в Андорре свяжется с тобой, чтобы обсудить детали. Ему можно доверять. Он хороший человек, мы уже много лет ведем с ним дела. На самом деле нам нужно туда съездить. Это очень красивая страна, прямо между Францией и Испанией, в Пиренеях. Потрясающий лыжный курорт. – Его голос становится нежнее. – Я знаю, как ты любишь кататься на лыжах.
Еще одна маленькая деталь, о которой я ему не рассказывала. Этот парень хорошо потрудился.
Я решаю, что мне будет спокойнее так и упираться лбом в стол. Чем дольше продолжается этот разговор, тем выше риск, что я просто рухну на пол и моя черепная коробка расколется надвое.
– Детка?
– М-м-м?
– Ты в порядке?
– Просто небольшое кровоизлияние в мозг. Ничего страшного.
– Ты такая милашка.
– Рада, что тебе весело.
– Я постараюсь вернуться к Рождеству, но не могу ничего гарантировать. А пока – просто расслабься. – В его голосе слышится жар. – И не трогай свой ящик с игрушками. Я хочу, чтобы ты была на пределе, когда я приеду. Чтобы кончила в ту же секунду, как я вставлю свой член.
И тут он отключается.
Я еще долго остаюсь в той же позе и размышляю, пока наконец не разгибаюсь, чтобы отвести Моджо сделать свои дела. Потом я одеваюсь и иду на работу.
Жизнь продолжается, пусть она и стала странной и запутанной. Пусть теперь я и повязана с богатым, сексуальным и опасным преступником. Пусть теперь я и потеряла голову окончательно.
21
Нат
Следующие несколько недель я провожу, затаив дыхание и выжидая. Становлюсь дерганой и психованной, как будто в любой момент из-под моей постели может выскочить вопящий змееголовый монстр.
Я почти не сплю. Выбиваю чечетку, нарезая в комнате круги по ночам. Я не могу даже смотреть на свой ящик с секс-игрушками, не говоря уже о том, чтобы ими воспользоваться. И меня от этого удерживают не столько распоряжение Кейджа, сколько завладевшая мной тревога.
Тревога, которая связана в том числе со служебной машиной шерифа, периодически проезжающей мимо моего дома днем и ночью. Крис исполняет свое обещание приглядывать за мной, так же как и я свои клятвы: ревностно. Не знаю, на что он вообще рассчитывает. Даже с его рвением ничего не удастся обнаружить.
Кейдж не возвращается. Мы разговариваем по телефону почти каждый день, но наши беседы очень недолгие. Его постоянно отвлекают дела, он вечно загружен многочисленными обязательствами, связанными с его положением. Складывается такое впечатление, что у него совсем не хватает времени на себя, даже на сон.
Но он не врет, и в скором времени мне звонит мистер Сантьяго из «МораБанк». Когда он сообщает, что баланс на моем счете – десять миллионов долларов, и интересуется, в какой валюте я бы предпочла получать средства, я только истерически смеюсь и продолжаю смеяться до тех пор, пока ему не становится не по себе и он не предлагает перезвонить мне в более удобное время.
Слоан попросила кого-то взять ее уроки в студии йоги и теперь плавает со Ставросом по Средиземному морю. Новостей про стрельбу стало меньше. Мне до смерти хочется выяснить, что полиция знает о том вечере в ресторане, но информацию приходится получать только из местных газет. А там негусто.
Самое странное, что ни одного из четырех застреленных в «Ла Кантине» не смогли идентифицировать. При них не было документов, их отпечатки не совпали с образцами ни одной полицейской базы данных в США или за границей. Их оружие не было зарегистрировано. Посмертная стоматологическая экспертиза тоже не дала никаких результатов. Даже при жизни они были призраками.
Мне приходит на ум, что Кейдж, наверное, тоже призрак и существует только за счет своей репутации. Великий и ужасный
Я пытаюсь не думать о возможных ужасных вещах, которыми ему пришлось заслужить эту репутацию, – как и о том, что подобный человек мог увидеть в девушке вроде меня. Что такого он рассчитывает получить от школьной учительницы из маленького городка, чего не может найти в любом другом месте?
Но, несмотря на все мое беспокойство, к наступлению Рождества детектив Браун больше ни разу не стучится в мою дверь. Не уверена, хороший это знак или плохой.
Ощущая некоторую жалость к себе из-за того, что осталась в одиночестве в канун Рождества, я готовлю праздничный ужин. Запеченная курица с бататом, салат с уксусной заправкой и шампанское. Курица по маминому рецепту – Кейджу каким-то образом удалось выяснить, что она моя любимая, – получилась восхитительно.
Но после ужина на душе становится еще тяжелее, потому что за столом компанию мне составляет только Моджо.
Когда я представляю, как через пять лет буду сидеть на этом же самом месте, пока Кейдж наматывает круги по земному шару, – делая бог знает что бог знает где, – на меня накатывает такая тоска, что я откупориваю бутылку вина и приканчиваю ее.
Я звоню родителям в Аризону, но попадаю на автоответчик. Наверное, они сейчас отмечают дома у друзей и пьют гоголь-моголь с блестящими от праздничного настроения глазами.
У пенсионеров и то более наполненная социальная жизнь, чем у меня.
Я бы позвонила Слоан, но даже не представляю, какая разница по времени между Тахо и Римом, а смотреть лень. К тому же сейчас она может быть где-нибудь в Норвегии. Или в Африке, или в Бразилии. Когда мы говорили в прошлый раз несколько недель назад, они со Ставросом как раз медитировали над картами. Мне Слоан тогда показалась такой веселой и довольной жизнью, что не удивлюсь, если она никогда не вернется.
Размышляя над тем, почему Кейдж до сих пор не позвонил, я скорбно слоняюсь по дому, пока не приходит время последний раз выгулять Моджо перед сном. Пока я, дрожа, стою у себя на пороге в пушистых тапочках и зимнем пальто, наблюдая за обнюхивающим кусты псом, к дому медленно подъезжает машина.
Это белый седан с мигалкой на крыше и зелено-золотой надписью «Шериф округа Плейсер» на боку. Крис останавливается у тротуара, паркует автомобиль и выходит, сразу переходя на бег.
Сначала я думаю позвать собаку и скрыться внутри, но потом понимаю, что Крис все равно будет ломиться в дверь, пока я не открою. Так что я просто жду на крыльце, пока он подойдет ко мне со своей фуражкой в руках.
– Добрый вечер, Нат, – говорит он, остановившись на почтительном расстоянии. – С Рождеством.
Его тон нейтрален. Выражение лица непроницаемо. Невозможно понять, доволен ли он, расстроен или сейчас вспыхнет от гнева.
Я учтиво отвечаю:
– С Рождеством, Крис. Удивлена, что ты работаешь сегодня. Твой начальник не дает тебе отдохнуть от слежки за бывшей подружкой?
– Я не слежу за тобой.
– Сколько раз в день ты проезжаешь мимо моего дома?
– Это часть работы. Знаешь ли, слежу за безопасностью нашего общества, все такое.
– Думаешь, я представляю опасность для общества?
– Нет. Не ты. Однако я считаю, что ты слишком хороша для того куска дерьма, которого прикрываешь.
Мы сверлим друг друга взглядами. В свете ламп у меня на крыльце его глаза за очками сияют ледяной голубизной.
Я мягко говорю:
– Ты всегда мне нравился, Крис, и я считаю тебя хорошим человеком. Но эта твоя задумка – вот так шпионить за мной – это совсем не круто. Неважно, сколько раз ты проедешь мимо моего дома, все давно кончено.
У него гуляют желваки. Его гладкий невозмутимый фасад идет трещинами. На секунду мне кажется, что сейчас Крис начнет орать на меня.
Но вместо этого он отворачивается и медленно вздыхает.
– Я провел небольшое расследование. У меня есть пара друзей в Бюро. Я показал им портрет твоего соседа. В новостях про это не говорят, но им известна его личность.
Он снова смотрит на меня, и на этот раз его глаза полны ярости.
– А
– Крис, пожалуйста.
– Ты знаешь,
– Это просто смешно.
Сверкая глазами, он делает шаг мне навстречу.
– Нет, не смешно. Это буквально вопрос жизни и смерти.
Я выпила слишком много вина, чтобы и дальше спокойно на все это реагировать, поэтому грубо спрашиваю:
– И что ты хочешь сказать?
Крис отвечает громко и отчетливо.
– Я хочу сказать, что в соседнем от тебя доме живет второй по значимости человек в самой опасной нью-йоркской группировке, Нат. А это значит, что парень, с которым ты спишь…
– Я
– …лжец, профессиональный преступник и убийца. Он