Джей Джессинжер – Королевы и монстры. Яд (страница 29)
– Но это же абсурд. Что за преступник будет ходить и рассказывать, какой он плохой парень?
Его голос становится жестким.
– Тот, который хочет объяснить желанной женщине, во что она ввязывается.
Я смущенно и нервно смеюсь, не совсем понимая, что происходит.
– То есть теперь ты хочешь меня запугать?
– Просто доношу мысль.
– Могу я спросить зачем?
Кейдж отвечает почти грубо:
– Потому что, как только ты окажешься в моей постели, ты – моя. Точка. Если я завладею тобой, то уже не отпущу. Даже если попросишь.
Мы молча смотрим друг на друга. Через секунду я говорю:
– Вау. А у нас еще даже не было первого свидания.
Он рычит:
– Такой уж я. Единственное, в чем меня
Кейдж на взводе, я вижу это. Он раздражен и взбудоражен, он буквально на грани.
Это меня не пугает. Наоборот, чертовски интригует. Как и все то, что он сказал. Столько денег ушло на терапию… и все коту под хвост.
Я начинаю:
– Хорошо. Допустим, я приняла к сведению то, что ты сказал. Допустим, я согласна двигаться дальше с пониманием, что ты у Санты в списке плохишей.
Он вздыхает, прикрыв глаза.
– Ни хрена ты не понимаешь.
– Перестань ругаться. Я пытаюсь сформулировать мысль.
Кейдж открывает глаза и смотрит на меня пылающим взглядом. Я вижу, как у него на подбородке дергается мускул – настоящий нервный тик. Меня настолько завораживает эта взбунтовавшаяся мышца, что я провожу по ней кончиками пальцев.
Он замирает под моим прикосновением. Он так неподвижен, будто перестал дышать.
Я тихо продолжаю:
– Всю мою жизнь я была хорошей. Всегда принимала правильные решения, не делала ничего глупого или безрассудного. Даже ребенком я следовала всем правилам. Но это не спасло меня от самого худшего, что только может случиться в жизни. То, что я вела себя хорошо, не защитило меня от боли, или депрессии, или от желания быть посмелее, чтобы просто убить себя и прекратить все эти страдания. Тебе хватило честности признаться мне во всем, в чем ты сейчас признался… Наверное, это должно меня испугать, но я, наоборот, чувствую себя спокойнее. Мне хочется доверять тебе. Потому что сказать правду сложнее, чем выдумать милую сказку. Я всегда предпочитала горькую правду, чем сладкую ложь. Так что давай продолжим наше свидание как два нормальных человека. Давай просто насладимся моментом. А потом будем продвигаться шаг за шагом. Миллиметр за миллиметром, если понадобится. Необязательно решать все сегодня. Хорошо?
На минуту повисает напряженная тишина, и Кейдж внимательно смотрит на меня. Я почти слышу, как в его голове поскрипывают вращающиеся шестеренки. Потом он с недовольным видом кивает, как будто действует вопреки здравому смыслу, соглашаясь встречаться со мной.
Из-за этого он кажется еще надежнее. По-настоящему плохой человек никогда не поставит благополучие другого выше своего. Нарциссы и психопаты так не действуют.
Осмелев, я закидываю руки ему на плечи и выгибаю спину как кошка.
– Кстати… ты по телефону говорил о поцелуе.
Его глаза горят жаром. Кейдж сжимает зубы и молчит.
Я улыбаюсь ему, прекрасно представляя, как эти слова на него подействовали. Ощущение власти оттого, что подобная мелочь может заставить дрогнуть такого мужчину, кружит голову.
– Если правильно помню, ты просил прямо говорить о том, чего хочу.
Кейдж прикрывает глаза и тяжело, медленно выдыхает. Из его груди вырывается глухое урчание – такой звук мог бы издать медведь.
– Это твоя просьба? – наконец рычит он.
Я делаю вид, что размышляю, сложив губы бантиком.
– Не знаю. Но прошу тебя…
Его глаза темнеют – убийственно, психопатически темнеют. Но единственная моя реакция – это еще более широкая улыбка.
Он пугающе тихо отвечает:
– Осторожнее, красавица.
Мне нравится, когда он так меня называет. От этого вся пустота внутри меня заполняется сверкающим белым светом и начинает петь.
Глядя в его горящие глаза, я шепчу:
– Нет. Мне надоело быть осторожной. Так что я хочу, чтобы ты поцеловал меня п…
Его губы обрушиваются на мои.
Это дикий, агрессивный поцелуй, почти пугающий в своей ненасытности. Кейдж как будто хочет залезть мне в душу через рот. Он сжимает мои волосы в кулаке и удерживает голову, пока жадно пьет меня, слегка постанывая от удовольствия и прижимаясь ко мне всем своим огромным сильным телом.
В моей голове пульсирует, кожа горит, и я запускаю ему руки в волосы, с радостью предлагая то, чего он так жаждет.
Поцелуй длится и длится, пока мне не начинает казаться, что я уже не способна удержаться на ногах. А потом Кейдж внезапно прерывается, но продолжает сжимать меня в своих объятиях, закрыв глаза и тяжело дыша. Рука, держащая в кулаке мои волосы, не ослабляет хватку ни на йоту.
Он со стоном выдыхает.
Мне тоже хочется застонать, но мысли настолько путаются, что я даже не могу осуществить свое желание. Меня никогда, никогда в жизни так не целовали. Я и не знала, чего была лишена.
Его рука соскальзывает с моей талии на бедро и сжимает его. Потом перемещается дальше, к заднице, которую он тоже крепко хватает и сжимает. Кейдж обнимает меня еще крепче, так что наши тела тесно соприкасаются и я отчетливо чувствую каждый сантиметр его стояка.
Тяжело дыша, Кейдж наклоняется к моему уху:
– На хрен куда-то идти. Сегодня у меня на ужин ты.
Голова кружится от восторга, и я весело смеюсь.
– Ну уж нет, Ромео. В этих отношениях ты не избежишь конфетно-букетного периода. Придется угостить меня дорогим ужином, а может даже двумя, чтобы добраться до второй базы. Если ты вдруг не заметил, я очень старомодна.
Кейдж кусает меня в шею – несильно, но я все равно ахаю. А потом сглаживает боль от укуса нежным поцелуем и утыкается мне в шею, издавая какой-то горловой звук, очень похожий на мурлыканье.
Его губы как бархат. Его язык восхитительно теплый и мягкий. Когда он царапает мою кожу щетиной, по всему телу бегут мурашки. Меня охватывает сладкая дрожь, бросая то ли в жар, то ли в холод, и я чувствую себя невероятно живой.
Кейдж снова находит мой рот и прижимается своими губами к моим. На этот раз его поцелуй нежнее, но не менее страстный.
В его поцелуях есть какая-то удивительная эмоциональная глубина. Он так крепко держит меня, будто жаждет никогда не отпускать. Думаю, Кейдж говорил правду насчет того, что с нашей первой встречи не был с женщиной. Он так жадно в меня впивается, будто его разрывает на части.
Он снова первым прерывает поцелуй и, сделав это, зарывается лицом мне в волосы. Глубоко вдыхает, а потом с жалобным стоном выдыхает.
Я шепчу:
– Для парня, который объявляет себя самым большим и страшным преступником, ты очень мягкотелый.
– Только с тобой.
Его голос понизился до густого баса, его руки дрожат, а я, черт подери, никогда в жизни не чувствовала себя такой заряженной. Рядом с ним мне кажется, будто я вся состою из чистого кокаина. Будто по моим венам течет огонь вместо крови. Будто все возможно.
– Кейдж?
– Да, детка?
– Скажи мне свою фамилию.