Джей Джессинжер – Королевы и монстры. Яд (страница 31)

Если даже она занервничала – а это не так, потому что Слоан никогда не теряет самообладания, – в ее голосе никто бы этого не расслышал.

– Выглядишь прекрасно. Кейдж, приятно снова тебя видеть.

Она улыбается ему. Он коротко кивает.

Кейдж поворачивается к мужчине справа от нее. Тот кажется лидером троицы, хоть я и не знаю, почему так решила. От него как будто веет властью. Видно, что он привык заказывать музыку.

Слоан представляет его:

– Нат и Кейдж, это Ставрос. Ставрос, Нат и Кейдж.

– Привет, Ставрос, – говорю я. – Приятно познакомиться.

Он не отвечает. Они с Кейджем слишком заняты своими странными гляделками. Поэтому Слоан поворачивается к двум мужчинам слева и представляет их:

– А это Алекс и Ник.

Тот, что пониже, уточняет:

– Алексей.

Второй следует его примеру и тоже резко ее поправляет:

– Николай.

При этом они оба смотрят исключительно на Кейджа.

Слоан недоуменно поворачивается ко мне с выражением «для меня это тоже новость».

Наконец Ставрос прекращает сверлить взглядом Кейджа, и краем глаза я замечаю, как тот усмехается. Понятно, что его развеселило: он заставил Ставроса моргнуть первым. Чувствую, вечер будет долгим.

С очень торжественным и серьезным видом Ставрос обращается ко мне:

– Натали. Для меня огромное удовольствие с вами наконец встретиться. Слоан очень много о вас рассказывала. Я уже как будто давно с вами знаком.

В последней фразе явно сквозит какой-то намек. На губах мужчины играет легкая двусмысленная улыбка. Он не торопясь, с явным удовольствием рассматривает меня с ног до головы.

Справа от меня пылает взбешенный Кейдж, готовый пускать громы и молнии.

Я сжимаю его руку и любезно отвечаю:

– Спасибо, Ставрос. Слоан тоже много о тебе рассказывала. – Я поворачиваюсь к остальным: – Приятно познакомиться со всеми вами.

В ответ они синхронно дергают подбородками, но не отрывают глаз от моего кавалера.

Да что за хрень!!! Вся эта неловкость окончательно выводит меня из себя.

Я решаю обратиться к Ставросу:

– Есть какие-то проблемы? Потому что мы с удовольствием пересядем за другой стол, если так.

Слоан начинает протестовать, а в глазах Ставроса мелькает удивление. Но он моментально его гасит и учтивым тоном отвечает:

– Конечно нет. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

Он присаживается, а вслед за ним и двое других. Кейдж отодвигает для меня стул, а потом наклоняется к моему уху и шепчет:

– Говоришь, я прямолинейный?

Я шепчу в ответ:

– Жизнь слишком коротка, чтобы наблюдать за тем, как вы меряетесь членами.

Он пытается скрыть улыбку, но я ее замечаю.

Как только все усаживаются, неловкость возникает снова. Мне еще не приносят меню, когда Ставрос спрашивает у Кейджа:

– У тебя здесь семья?

Что за странный вопрос. Он с этого решил начать разговор? Почему мне кажется, что на самом деле речь идет о чем-то другом?

Ситуация становится еще более странной, когда Кейдж отвечает:

– Здесь. В Бостоне. В Чикаго. В Нью-Йорке.

– В Нью-Йорке? – переспрашивает Ставрос чуть более резким тоном. – Какие районы?

– Все пять округов. Но преимущественно Манхэттен. – На его лице появляется отсутствующая улыбка. – Я там поднялся.

Поднялся? Может, он имеет в виду вырос?

Алексей и Николай обмениваются взглядами, мы со Слоан смотрим друг на друга через стол, а Кейдж и Ставрос больше ни на кого не обращают внимания.

Ставрос ничего не выражающим голосом продолжает:

– Я тоже родом с Манхэттена. Может, я знаю твою семью. Какая у тебя фамилия?

Я уже по горло сыта всей этой чертовщиной, поэтому решаю ответить за него.

– Его фамилия Портер. Правда же, Кейдж?

После секундного замешательства он тихо отвечает:

– Это англизированная версия. Когда мои родители приехали сюда, они были Портновы.

Ставрос, Алексей и Николай обращаются в неподвижные ледяные глыбы.

Мертвенно побледнев, Ставрос шепчет:

– Казимир?

Кейдж не отвечает. Просто улыбается.

Выдержав паузу, побелевший Ставрос дрожащим голосом говорит что-то на незнакомом мне языке, обращаясь к Кейджу.

Тот благосклонно кивает в ответ:

– Извинения приняты. Давайте есть.

Я слишком занята, складывая два и два, чтобы есть.

У меня всегда было паршиво с математикой, но это уравнение достаточно простое даже для меня.

Когда Кейдж сказал, что он преступник, он имел в виду не какого-то рядового бандита. Средний преступник не покупает дома за чемоданы наличных, не пилотирует личный самолет и не пугает до смерти типов, которые сами кого хочешь до смерти испугают. А еще их имена и этот неизвестный язык…

Преступная деятельность, в которую вовлечен Кейдж, – организованная. И, судя по всему, этой организацией он и руководит.

Я облизываю губы. Сердце колотится в груди. Заметив, насколько сильно я напряглась, Кейдж протягивает мне стакан воды и приказывает:

– Пей.

Я выпиваю до дна. Но лучше бы это была водка.

Слоан тем временем наблюдает за разворачивающейся перед ней сценой так, будто сидит в первом ряду на нашумевшем бродвейском мюзикле, куда за полгода бронировала билет. Больше всего на свете эта женщина любит драмы. Ну, на самом деле члены, но драмы тоже.

Она весело щебечет:

– Как здорово! Вы, ребят, друг друга знаете? Как тесен мир, правда?