Джей Джессинжер – Друг по переписке (ЛП) (страница 21)

— Слава Богу, — и мы оба удивляемся тому, с каким облегчением это прозвучало.

Эйдан начинает смеяться. Я заливаюсь краской до самой шеи. Он притягивает меня к себе и крепко обнимает, утыкаясь носом в мое ухо.

— Милая зайка, — шепчет он, все еще посмеиваясь. — Я думаю, я тебе нравлюсь.

Пылая от смущения, я говорю:

— Нет, мне просто нужно починить крышу, и я подумала, что буду заниматься с тобой сексом, пока ты не перестанешь ясно соображать, а потом попробую выбить скидку.

Отстраняясь, он притворяется шокированным.

— Я уже сделал тебе скидку!

Я ухмыляюсь ему.

— О, да. Я забыла. За все две тысячи, верно?

Эйдан смотрит сердито, но я понимаю, что он всего лишь играет со мной.

— Неправильно. Десять тысяч.

— Подожди, ты сказал пять!

Его сердитый взгляд смягчается. Он снова начинает смеяться.

Я легонько шлепаю его по груди.

— Придурок.

— Виновен. Что ты хочешь на завтрак?

— Только не говори мне, что ты еще и готовишь!

— Только самую лучшую яичницу-болтунью, которую ты когда-либо ела.

Улыбаясь, я говорю:

— Думаю, тогда я хочу ее.

Эйдан опускает голову и нежно целует меня. Когда он отстраняется, выражение его лица становится серьезным.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Мой желудок сжимается.

— Черт. Я знала, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Все не так уж плохо.

— Тогда почему ты делаешь такое лицо?

— Какое лицо?

— Такое пугающе серьезное лицо, как будто ты собираешься сказать мне, что у тебя венерическое заболевание.

Эйдан открывает дверь душа, хватает полотенце с вешалки на стене, оборачивает его вокруг меня и начинает вытирать мое тело.

— Нет. Чист, как стеклышко.

Наслаждаясь его вниманием, позволяю себе паузу.

— Я тоже, на случай, если тебе интересно. Я полагаю, нам следовало поговорить об этом до того, как начали, э-э…

— Трахаться?

— Да, это подходящее слово.

Эйдан наклоняется, чтобы вытереть мои ноги, а я кладу руки ему на плечи.

— Об этом, а еще о твоих шансах забеременеть от незащищенного секса, — он выпрямляется и пристально смотрит на меня, — А еще согласие и стоп-слова. Обычно я не настолько увлекаюсь, чтобы об этом забыть.

— Я принимаю таблетки… Подожди. Вернись на секунду назад. Стоп-слова?

— На случай, если я буду слишком груб с тобой.

Я чуть не смеюсь вслух.

— Не проблема. Мне нравится, какой ты грубый.

Эйдан смотрит на меня, не отрываясь. Пронзая меня немигающим взглядом, он медленно говорит:

— Я мог бы причинить тебе боль, Кайла. Случайно, я имею в виду. Я не хочу, чтобы это случилось.

Мне нравится, что Эйдан так заботится о том, чтобы мне было хорошо. А еще нравится, что он находит время сообщить об этом. Что мне не нравится, так это внезапная и нежеланная мысль о том, что, возможно, он причинил кому-то боль в прошлом.

Случайно или нет, но, кажется, что в его прошлом может быть такая история.

Я осторожно спрашиваю:

— Ты причинял кому-нибудь боль раньше?

— Да, — мгновенно отвечает он. Затем закрывает глаза и сглатывает. — Но не во время секса. И не случайно.

Я начинаю чувствовать тревогу, но сохраняю спокойствие в голосе.

— Тогда как?

Эйдан открывает глаза. Мускул на его челюсти дергается. Он делает медленный вдох.

— Мой отец часто бил мою мать. Сильно. Он был запойным пьяницей и очень жестоким. Мать не раз попадала в больницу по его вине. Это продолжалось годами. Я ничего не мог с этим поделать, когда был маленьким, но когда я вырос…

Я осознаю, что задерживаю дыхание. Мое сердцебиение ускоряется. Шепчу:

— Продолжай.

Эйдан отводит взгляд. Мускул на его челюсти снова дергается. Когда он говорит, его голос звучит очень тихо.

— Я боюсь, что если скажу тебе, то больше никогда тебя не увижу.

Это выбивает меня из колеи по нескольким причинам.

Во-первых, потому что, что бы он ни делал, это было явно плохо. И под плохим я подразумеваю жестокое. И второе: он готов рассказать мне, но боится последствий. Он боится, что я не приму это и выбегу за дверь.

Из чего следует в-третьих: он так же увлечен этой неожиданной ситуацией между нами, как и я.

Я не знаю, есть ли слово для эмоции, которую я испытываю. Может быть, нет, потому что это нагромождение стольких разных чувств одновременно. Но я точно знаю, что, что бы он ни сделал со своим отцом, он сделал это, чтобы защитить свою мать.

Потом я вспоминаю, что он сказал мне в баре.

«Мне не нравился мой отец».

В прошедшем времени. Что наводит на мысль, что его отца больше нет в живых.

И именно тогда я открываю в себе нечто такое, чего никогда раньше не знала.

— Эй.

Эйдан смотрит на меня, его взгляд настороженный, а челюсти сжаты.