Джей Джаямохан – Детский нейрохирург. Без права на ошибку: о том, кто спасает жизни маленьких пациентов (страница 20)
– Послушайте, вы все сделали правильно. Откуда вам было знать, что все так серьезно? Вам следует простить себя и направить всю свою энергию на сына. Пока рано делать выводы, – заверил я отца мальчика. – Нам следует набраться терпения.
Процесс реабилитации определяется не только физическим, но и психическим состоянием. Над ним нужно работать целенаправленно. Не важно, четыре тебе или сорок, легче всего лежать и думать: «Да этому никогда не бывать!» И вы окажетесь правы. Известно, что психологический настрой пациента напрямую влияет на его выздоровление. Мы говорим пациентам, чтобы они «разрабатывали свои нервные окончания». Но что может сделать четырехлетний ребенок, когда его отец только и повторяет: «Ничего не вышло, ничего не вышло»? Я работал не только над своим маленьким пациентом. Мне нужно было поработать и над его отцом.
Четыре дня превратились в пять, пять – в шесть, а шесть – в десять. К этому времени я забеспокоился настолько, что назначил новую томографию. Что, если на месте проведения операции образовался тромб? Это бы могло все объяснить. На тромб, однако, не было и намека. Все выглядело нормально.
На одиннадцатый день я снова проводил обход пациентов. Мама и папа посмотрели на меня лишь вскользь, когда я зашел к ним в палату. Воздух был пропитан чувством вины. Я отдал бы что угодно, лишь бы они чувствовали себя чуть менее виноватыми.
– Доброе утро, – поздоровался я, как делал это все предыдущие одиннадцать дней. – Есть какие-нибудь новости?
– Нет, – ответил мой маленький пациент. – Простите.
– Ничего, ничего. Но раз уж я здесь, не мог бы ты попробовать пошевелить большим пальцем ноги? Если не получится, ничего страшного.
Наверное, я был поглощен своими мыслями и даже толком не посмотрел на его ногу. В чувство меня привела лишь реакция самого мальчика. Он хихикал и показывал рукой.
А знаете почему? Потому что его большой палец шевелился. Прямо как у Умы Турман в 2003-м. Более того, все его пальцы на ногах шевелились. Конечности обеих ног вернулись к жизни. Это было нечто. Столь драматичной сцены отделение не видело годами.
Да, можно сказать, что это относительно маленькая часть тела. Вместе с тем пальцы на ногах расположены дальше всего от мозга. Если они получают сигнал, заставляющий их двигаться, несмотря на имевшееся прежде препятствие, то велика вероятность, что он достигает и всего, что расположено до них. В данном случае ног и, возможно, кишечника и мочевого пузыря.
Впрочем, это могло показать лишь время. На тот момент же мы стали свидетелями маленькой победы. Меня переполняла радость. Мои ординаторы и другой персонал были вне себя от счастья. Мама была ошарашена. Отец, казалось, хочет с кем-нибудь обняться:
– Давай поставим тебя на ноги!
– Пожалуйста, – предупредил я, – нужно дать мальчику время. У некоторых людей в его положении возвращается контроль за движениями лодыжек, но не более. На этом все останавливается. Нельзя заставлять – ему будет неловко.
Он сильно смутился:
– Да-да, конечно, вы совершенно правы.
В итоге, и уже не в первый раз, я оказался в корне неправ. Организм пациента словно «прорвало». Когда я зашел на следующий день, то увидел явно скучающего мальчика, сидящего в своей кровати. Если двадцать четыре часа назад он мог лишь шевелить пальцами, то теперь вовсю двигал ногами – поворачивал стопу, сгибал ногу в колене, двигал бедрами. Даже для нас, бывалых хирургов, это был невероятный прогресс.
Мальчика выписали примерно через три недели. К тому времени я уже не сомневался, что в его ногах и по всему телу полностью восстановилась двигательная активность. Откуда я это знал? Потому что, покидая в последний день нашу больницу, пациент вышел из палаты без посторонней помощи. Некоторые дни залиты солнечным светом. Мы сохраняем такие воспоминания в противовес нашим пасмурным дням.
Если пациент покинул мое отделение, вовсе не значит, что мы с ним больше не увидимся. Каждые полгода-год большинство моих пациентов приходят на обследование, чтобы я мог отслеживать прогресс и результаты физиотерапии. Порой все складывается настолько хорошо, что мы окончательно прощаемся спустя год, может, три года. Иногда такие встречи и вовсе не прекращаются.
Через четыре года после возвращения прооперированного мной мальчика в Нортгемптон он пришел ко мне в последний раз. Пациент с трудом помнил о том времени, когда не мог ходить, как все остальные. Если бы не мои записи, не уверен, что я бы сам в это поверил. К счастью, ему больше нет необходимости со мной видеться. Вместе с тем я все продолжаю получать его рождественские открытки.
9
Магазинный тест
Музыка выключается лишь в очень редких случаях. Зачастую мои музыкальные пристрастия слегка отличаются от вкусов моих коллег (на самом деле следует заменить «зачастую» на «всегда», а «слегка» на «совершенно»). Чтобы полностью сосредоточиться на работе, мне необходима музыка. Как правило, люди, давно ассистирующие мне, это знают и оставляют звуковую систему в покое. Иногда, когда мы выполняем более простую процедуру, они могут украдкой поменять плейлист. Я обычно могу смириться с чем-то более популярным – думаю, в последнее время мне это дается особенно хорошо, так как мои дети заставляют меня слушать современную стриминговую[50] версию «Воскресного хит-парада» (я с теплотой вспоминаю те времена, когда держал палец наготове на кнопке записи).
Лишь в одной ситуации я не жалуюсь, когда музыку выключают: когда я делаю это сам, что
Череп маленького ребенка не является цельным. У новорожденного он состоит из отдельных пластин, которые со временем срастаются. Зачастую у грудного младенца можно заметить посреди головы пульсирующий участок в форме ромба – так называемый родничок. Здесь нет кости – только мембрана, в которой она растет. Этот процесс чем-то напоминает образование льда на поверхности воды – отдельные льдинки постепенно приближаются друг к другу, в итоге образуя сплошной слой.
Сами по себе костные пластины твердые, однако соединительные мембраны между ними довольно мягкие. Они нужны по двум причинам. Во-первых, без подвижных пластин, способных накладываться друг на друга, голова ребенка не смогла бы пройти через родовой канал. Она слишком большая, и, чтобы протиснуться, ей приходится сжиматься. Во-вторых, на соединительных участках между пластинами со временем образуется новая костная ткань, что позволяет черепу расти. В первые два года рост протекает стремительно. Размер черепа двухлетнего ребенка примерно только на двадцать процентов меньше размера головы взрослого человека.
С учетом того, какие изменения происходят с ребенком за эти два года, как увеличивается в размере его мозг, неудивительно, почему черепу нужно так быстро расти.
Если, скажем, детеныши жирафа появляются на свет практически полностью сформировавшимися и сразу же могут самостоятельно ходить и питаться, то новорожденные люди совершенно ни на что не годятся. Правда, лишь временно.
Не успеешь оглянуться, как это слабое и совершенно беспомощное создание превращается в озлобленное, способное кричать и бросаться разными предметами существо. Младенцы ползают, едят, общаются, учатся ходить, у них развиваются моторные навыки – они становятся маленькими людьми невероятно быстро. От нуля до ста за считаные месяцы. Вполне понятно, почему натуралист Дэвид Аттенборо[51] называет их самыми удивительными представителями животного мира. За короткое время мозг недавно родившегося человека развивается в поразительном темпе – и костным пластинам приходится за ним поспевать.
Но что, если им это не удается? Что, если костные пластины срастаются слишком рано? Такая патология называется краниосиностозом[52], и порой она возникает, пока ребенок все еще развивается в утробе матери. Если так случается, формируется маленькая жесткая голова и естественные роды все еще возможны. Гораздо чаще, правда, пластины срастаются уже после родов. Но, когда бы ни произошло сращение, ничего хорошего от краниосиностоза ждать не приходится. Если череп становится цельным, то это ограничивает рост головы. Если же начинает твердеть только один участок, то – так как увеличивающемуся мозгу требуется место – другие части черепа разрастаются, чтобы его предоставить. Когда пластины, например, срастаются слева, мозг с удвоенной силой начинает давить на правую стенку черепа, вызывая искривление формы головы.
Разумеется, у многих младенцев после родов голова причудливой формы, особенно если в процессе были использованы акушерские щипцы или какие-то другие приспособления. Родители изначально могут и не заметить проблемы, полностью охваченные радостью от прибавления в своем семействе. Иногда патологию замечает акушерка. Если же проблема заявляет о себе лишь со временем, то чаще всего именно родители первыми обращают на нее внимание. К счастью, при малейшем беспокойстве они могут зайти в интернет, поискать информацию и распечатать пачку листов, чтобы потом обсудить все с врачом. Правда, медики зачастую перестают слушать, когда пациент начинает говорить о чем-то прочитанном им в интернете. Я могу понять почему: посидев на некоторых сайтах, банальную головную боль можно принять за симптом опухоли. И все же родители, как правило, на пустом месте панику не поднимают. Многие приходили ко мне на прием со словами: «Спасибо, что отнеслись к нам серьезно. Все остальные говорили, что я параноик». С другой стороны, как не воспринять их всерьез, если диагноз уже был поставлен.