Джессика Парк – 180 секунд (страница 68)
– Я всё испортила.
– Ты… – Саймон откашливается и, видимо, подбирает тактичные слова. – Это была жесткая реакция. Жесткая, негативная реакция на тяжелую ситуацию. Но ничего непоправимого не случилось.
Я в отчаянии смотрю на него.
– А если я не смогу это исправить? Если уже слишком поздно?
– Моя дорогая дочь, – произносит Саймон с улыбкой, – прошло всего несколько дней. Никакой катастрофы не было. То, что объединяет вас с Эсбеном, не исчезнет от одной истерики. Даже такой колоссальной.
Я не знаю, верить ему или нет. У меня раньше никогда не было серьезных отношений. Или… у нас с Эсбеном всё кончилось? Нет. Я понимаю, что нет.
– А мы с тобой?
– А что мы с тобой? – спрашивает Саймон, принимаясь вновь раскатывать тесто.
– Я повредила нашим отношениям?
– Единственный вред, который ты нанесла – это заставила меня набрать несколько фунтов, и я в отчаянии, потому что на следующей неделе у меня свидание.
– Правда? С кем?
Он небрежно машет рукой.
– С одним человеком, с которым я познакомился в Сети… Он комментировал посты Эсбена.
Я оживляюсь.
– Кто-то из тех, кто ставил тэг «клевый папа»?
Саймон краснеет.
– Э… Ну да. Впрочем, он мой ровесник. Не скажешь, что он непозволительно молод. Очень импозантный мужчина.
Я принимаюсь бессмысленно промокать влажное печенье бумажным полотенцем, но Саймон отбирает его у меня.
– Брось. Эти печеньки ничто не спасет.
Я вытираю глаза.
– Значит, всё нормально? Прости, что обидела тебя. И что отвратительно вела себя с самого приезда.
– У нас всегда всё хорошо, запомни это. И прости меня за то, что накричал. Но, кажется, это был единственный вариант.
– Эсбену тоже, наверное, надо было на меня прикрикнуть.
– А он повел себя исключительно вежливо?
Я пожимаю плечами.
– Да. Кажется, я просто не дала ему шанса…
Я тянусь за лимонным батончиком.
– Он, впрочем, сказал, что я ничего не понимаю. Но в целом Эсбен был слишком деликатен. И, наверное, до чертиков испугался, когда я психанула.
Я наклоняюсь и опускаю голову на стол.
– Я действительно ничего не понимаю. И чувствую себя ужасно. Эсбен не заслуживал такого обращения…
– По большей части да, – соглашается Саймон и гладит меня по спине. – Разве что чуть-чуть. Опять-таки, он оказался между молотом и наковальней, и, скорее всего, никакого правильного решения здесь быть не могло. В конце концов, я думаю, что ты хорошо знаешь Эсбена. И доверяешь ему.
Саймон прав. Я уже не та, что раньше. Я действительно доверяю Эсбену. И верю в него – и в нас.
– О боже! – вдруг вскрикиваю я. – Папа, как мне всё исправить?
Саймон старательно взбивает сливки для морковных кексов и молчит.
Я постукиваю пальцами по столу, снова плачу, нервничаю, то предаюсь угрызениям совести, то прощаю себя, вспомнив о потере, которую пережила. Ведь я небезупречна. Очень далека от идеала.
В сплошном тумане уныния я вдруг вижу одно яркое пятно.
И выпрямляюсь.
– Я назвала тебя «папа».
Саймон кивает, продолжая увлеченно взбивать смесь в миске.
– Я назвала тебя папой, – повторяю я громче. – Ничего себе.
– Да.
– И когда сидела в такси… – Я, мягко говоря, потрясена. – Я тоже сказала «папа».
– Да. Правда, я не был уверен, что ты это… искренне.
Я радостно улыбаюсь.
– Я говорила серьезно.
– Здорово. – Лицо Саймона делается таким счастливым, что мое волнение и беспокойство немного ослабевают.
– Я просила тебя о помощи.
– Да.
– И ты помог. Ты всегда мне помогаешь.
– И всегда буду.
Я принимаюсь раскладывать посыпки для пирогов, расставляю маленькие коробочки с пудрой и цветным сахаром. Рукава у меня в пятнах, но какая разница?
– Да. Теперь я вижу, что никогда в этом и не сомневалась. Не сомневалась в тебе. Честное слово. Ты мой отец. Мой папа.
– Навсегда.
Хоть я не сомневалась в Саймоне, но, очевидно, сделала колоссальную ошибку, когда речь зашла о доверии к Эсбену. Я наваливаюсь на стол. Эсбен наверняка обиделся…
– Он перестал писать и звонить мне утром во вторник. Это плохой знак. Может, уже поздно. Может, уже всё пропало.
– Вовсе нет, – уверенно заявляет Саймон, вытащив из духовки идеально поднявшийся шоколадный пирог. – Прошло всего несколько дней. Несколько дней с тех пор, как ты потеряла Стеффи и поругалась с Эсбеном. Соберись и не теряй голову, слышишь? И, кстати… ты довела бисквит до совершенства. После такого достижения вряд ли может случиться что-то плохое.
– Я назвала тебя папой и испекла бисквит, от которого никого не стошнит. Две важные вещи, так? – с надеждой спрашиваю я.
– Да, – отвечает Саймон и сияет, протягивая мне полную ложку сливочной глазури.
– И ты отвезешь меня в колледж завтра, правда?
– Да, а что?
Я наклоняюсь и пробую глазурь. Она, конечно, идеальна.
– Я должна позвонить Керри. Посоветоваться и поговорить как девушка с девушкой, прежде чем вернуться в колледж. Ты не против?
– Нет, конечно. Беги. Побудь нормальной студенткой, которой лень прибирать на кухне. Я уж как-нибудь справлюсь сам. – Саймон изображает крайнее разочарование, такое преувеличенное, что я смеюсь.
Впервые за несколько дней.
– Я вернусь через пять минут и отдраю кухню, честное слово.