Джессика Гудман – Они хотят быть как мы (страница 46)

– Благодарю вас, мистер Соренсон. Мы также только что получили заявление от руководства «Голд Кост», элитной частной школы К12[65], где в настоящее время преподает Логан Бомонт и где учились Шайла Арнольд и Грэм Кэллоуэй. В заявлении говорится следующее: «Мистер Бомонт является уважаемым и всеми любимым членом общины Золотого берега. Со дня его трудоустройства мы никогда не получали достоверных данных о его проступках или неправомерных действиях. В ближайшее время мы проведем собственное расследование». Вы смотрели прямой репортаж из Полицейского управления Золотого берега. С вами была я, Линда Кокран.

Ролик заканчивается, и экран гаснет.

Когда я поворачиваюсь к маме, она прижимает руку ко рту и лихорадочно скроллит новостную ленту в своем телефоне.

– Боже мой, – бормочет она. – Ты знала об этом?

Я отрицательно качаю головой. Она швыряет телефон на кофейный столик и опускается на диван рядом со мной, кладет руку мне на плечо. Я сопротивляюсь желанию вздрогнуть или отстраниться.

– Милая, – начинает она. – Мистер Бомонт когда-нибудь прикасался к тебе? Он не обижал тебя? – Я вспоминаю его обжигающе-горячую ладонь, накрывающую мою руку в классе после урока, его дыхание с запахом зубной пасты и сигарет. И чувствую, как ужин подступает к горлу.

Я мотаю головой. Нет. Никогда.

Мама сжимает мое голое плечо.

– Мне нужно позвонить Синди Миллер. – Она выходит из комнаты. От тишины звенит в ушах, а мозг кипит.

Дрожащей рукой я хватаю телефон.

«Ты смотрела? – пишет Рейчел. – Это может быть ОНО!!!!!!»

У меня нет сил на ответ, но приходит еще одно сообщение. На этот раз от Квентина, и тоже со ссылкой на твит.

«Ты ПОЭТОМУ спрашивала меня о Бомонте????»

«Да».

«Черт!! Неужели это правда?»

«Не знаю, – набираю я. – Что, если…?»

«БЛИН!!!!!!!!! – отвечает Квентин. – Завтра в школе будет ДУРДОМ. Вайнгартен займется расследованием. Ты это видела???»

«Интересно, что он нароет».

«Интересно, что будут делать копы. Если вообще будут».

Я прикусываю губу и набираю текст, сознавая, что мои следующие слова могут разбить вдребезги то, что осталось от нашей дружбы. Но мне важно знать, что он об этом думает. Я нажимаю «Отправить».

«Может, Грэм действительно невиновен?»

Он медлит с ответом.

Секунду, другую.

И наконец начинает печатать. На экране появляются слова.

«Может, и так».

Мой мозг начинает потрескивать, теряя способность выстраивать логические цепочки. Я засовываю телефон под диванную подушку, просто чтобы сбежать от всего этого, но он снова жужжит. Я выуживаю его и смотрю на экран, где высвечивается имя Адама. Сердце бьется ровнее, и я чувствую себя спокойнее, зная, что он на другом конце трубки.

«Ты видела ролик о Бомонте? Дикость какая-то…»

«Я в смятении…» – печатаю я в ответ.

«Тоже», – отвечает он.

Вдогонку приходит еще одно сообщение: «Интересно, не стоит ли за этим Рейчел? Надеюсь, ты больше не общаешься с ней?»

Мое тело напрягается. Это единственное, в чем я не могу признаться ему. Мое единственное предательство. Много месяцев назад я сказала, что не стану с ней разговаривать, не поверю ни одному ее слову. Но как быть с тем, что ее сообщения маячат на экране? Что-то сжимается внутри, когда я сознаю, что вынуждена солгать ему. Никто не должен знать, что я замешана в этом деле.

«Нет».

19

Солнце медленно вползает в мое окно, но я уже целый час бодрствую, пытаясь запомнить уравнения из пособия по подготовке к экзамену на стипендию Брауна, которое на самом деле составила сама. Страница испещрена цифрами и фактами, но я не могу сосредоточиться. Не сегодня.

Я откладываю в сторону папку и карточки и закрываю ноутбук на это утро. Нет смысла притворяться, что я занимаюсь. Когда что-то тревожит в этом деле с Бомонтом. Как я могла тогда быть настолько невнимательной? Наверняка были какие-то звоночки – подсказки, оставленные Шайлой.

Я открываю в телефоне галерею с фотографиями и лихорадочно прокручиваю их в поисках лица Шайлы. «Скажи мне, Шай. Скажи мне, что я пропустила». Наконец я добираюсь до наших последних совместных фоток. Мы с Марлой, Никки и Шайлой готовимся к Весеннему балу. Такую же фотографию я видела в ее комнате. Весенний бал считался самым крутым мероприятием в «Голд Кост». Мы с нетерпением ждали его еще со средних классов. Адам рассказывал мне, что школьный совет выложится на все сто, арендует дым-машину и пригласит модного диджея.

Мы с Шайлой всю неделю говорили о том, что наденем; гадали, какая будет музыка и кто с кем будет целоваться под лестницей. В то время их отношения с Грэмом ничто не омрачало. По крайней мере, я так думала. Шумиха вокруг предстоящего бала убеждала в том, что ночь оправдает самые смелые ожидания.

Шайла отклонила предложение Грэма собраться всем на разминку и вместо этого пригласила Никки, Марлу и меня к себе домой, чтобы как следует подготовиться.

– Разве ты не хочешь показаться со своим парнем? – спросила Марла.

– С ним я могу встречаться в любое время, – сказала Шайла. – А Весенний бал у нас в девятом классе только один, и я хочу, чтобы мы насладились им вместе.

Мое лицо вспыхнуло от волнения, и мы вчетвером уселись кружком на ковре в комнате Шайлы, втирая в щеки золотистые блестки. Шайла вручила нам одинаковые подушечки с вишневым блеском для губ от «Шанель», которые стащила у своей мамы.

Когда я попросила сделать мне прическу, она уложила мои волосы высоко на макушке замысловатой копной кудрей.

– Одри Хепберн с некоторой изюминкой, – лукаво улыбнулась она. – Это ты.

– Сделай мне тоже! – взвизгнула Никки.

Шайла скрутила длинную гриву Никки в низкий пучок, выпустив несколько завитков спереди.

– Шик в стиле девяностых. – Затем она заплела белокурые волосы Марлы в косу и уложила в виде нимба.

Когда мы прибыли на бал, Никки и Марла рванули вперед нас в окутанный дымом спортзал, но Шайла взяла меня под руку, чтобы мы могли войти как павы. Когда мы проплывали мимо витрины с трофеями и увидели свое отражение, она перехватила мой взгляд в зеркале.

– Подтверждено, – сказала она. – Мы бесподобны. – Затемненный зал украшали неоновые шары, скрывая деревянные балки и шведские стенки. Время от времени с потолка проливался дождь конфетти, отчего баскетбольные площадки становились скользкими. Все нацепили кружевные маски, прячась от реальности. Шайла повела нас в дальний угол, где за небольшой секцией трибун собрались остальные Игроки.

– Вау, – не сдержал восхищенный возглас Генри. На нем был угольно-серый костюм, и полы рубашки свисали спереди. Выглядел он очаровательно.

– А где Грэм? – спросила Шайла.

– Вон там. – Генри указал на буфет с чашами пунша и стаканчиками. – Но я бы дал ему немного отдышаться.

Шайла недовольно надула розовые губы.

– С чего вдруг?

– Ну, во-первых, он немного злится из-за того, что вы, ребята, не пришли на разминку.

Шайла закатила глаза.

– Ничего, переживет.

– А во-вторых, Джейк только что дал ему жестокое задание. – Грэм толкался возле Джейка, и тот как будто протягивал ему огромную бутылку, полную прозрачной жидкости.

– Что он делает? – спросила я Генри.

– Джейк поручил ему подлить водку в холодный чай.

Мой взгляд метнулся к столу с закусками. Учитель физики, доктор Джарвис; библиотекарь, миссис Деклер, и несколько других преподавателей столпились вокруг него, как бодигарды.

– Тебе не кажется, что это рискованно? – тихо сказала Никки мне на ухо.

Я с трудом сглотнула и кивнула. Но в то время мы все здорово рисковали, получая задания. После того случая в сауне у меня в животе так и сидел комок ужаса. И кто знал, что еще нас ждет впереди.

Шайла склонила голову набок.

– Ему не жить, – сказала она. Я предположила, что она злится на него за то, что он разозлился на нее. Затем Шайла окликнула Марлу.

– Пойдем. Зажжем немного. – Шайла перебросила волосы через плечо и устремилась к танцполу. Никто из нас не возразил.