Джессика Гудман – Они хотят быть как мы (страница 26)

– Ты помнишь, как прошел наш первый «Шоутайм»? – спрашивает она.

– Конечно. – Я легко отделалась, зачитав какую-то дурацкую эротическую сценку с Квентином. Мы выступали последними, и к тому времени все уже были настолько пьяны, что никто даже не соображал, что происходит на сцене. К нам практически потеряли интерес, и все закончилось ровно через шестьдесят секунд.

– Это было худшее, что случилось со мной, – говорит она, и ее голос смягчается. Я ломаю голову, пытаясь вспомнить роль Никки, но не могу. Помню только, как Шайла улюлюкает, кричит и стонет своим глубоким грудным голосом с хрипотцой, заряжая всех весельем и срывая аплодисменты. – Я была в паре с Робертом, – продолжает Никки. – Мы уже почти закончили, когда Джейк Горовиц поднялся с заднего ряда. – Она замолкает. – Ты ведь не помнишь, не так ли? – Я отрицательно качаю головой и кусаю губы. Ветер дует с океана, и дрожь пробегает по моей спине.

– Фу, – с отвращением произносит Никки. – Джейк толкнул Роберта обратно в толпу и сказал: «Вот как это делается, лузер! Вот как надо ее трахать!» Крошечные слезинки появляются в уголках ее глаз, и воспоминания возвращаются ко мне потоком. Он изобразил, как проделывает всякие гадости с Никки на глазах у всех, а потом она куда-то исчезла до конца вечеринки. Шайла наконец вытащила ее из ванной Кэллоуэев на третьем этаже, когда пришло время ехать домой. Никки никогда не говорила о том, как это больно. Какой стыд она, должно быть, испытала. Как мы ничего не сделали, чтобы остановить это. Мы просто позволили этому случиться.

– Никки, – начинаю я, неловко поднимаясь на ноги.

Но она обрывает меня.

– Парни всегда были главными. Теперь наша очередь устанавливать правила, – говорит она. – Если мы смогли это вытерпеть, то и они смогут. Посмотри, какими мы стали? Чертовски сильными. Блистательными сучками. Мы оказываем им великую услугу. Пусть скажут спасибо.

Я знаю, что она неправа. Глубоко неправа. Но, глядя на ее прекрасное даже в ярости лицо, я знаю, что никакие мои слова не заставят ее передумать. Она – моя подруга. Теперь моя лучшая подруга. Я просто должна остаться.

Я ничего не говорю, и Никки принимает мое молчание за знак согласия и поддержки. Она гордо вскидывает голову и возвращается в дом, оставляя меня в одиночестве холодной ночи. Я крепко зажмуриваюсь, моля о том, чтобы все это закончилось, чтобы прямо сейчас наступил последний день школы, чтобы все осталось в прошлом.

Меня отвлекает ощущение вибрации в ноге. Я достаю телефон и вижу на экране имя Рейчел. Все внутри обрывается.

«Я знаю, что прошло мало времени, но что ты думаешь? Ты готова помочь? Ты нужна нам, Ньюман».

Я неотрывно смотрю на текст, расплывающийся на экране. Может, и они нужны мне не меньше.

11

Той ночью, уже дома, я долго вглядываюсь в звезды на потолке моей комнаты. Я чувствую себя измотанной, но сон не приходит. Я пытаюсь вспомнить моменты из прошлого, до того как все изменилось. До того, как во мне поселился страх. И я стала бояться Игроков, но больше всего – саму себя. На что мы способны? Как далеко могли зайти? Чем были готовы пожертвовать? Когда мой мир сместился?

Память неизменно возвращает меня к одной ноябрьской ночи, когда я училась в девятом классе. Была пятница, и погода стояла на удивление теплая. Накануне мы отпраздновали День благодарения. Я помню, потому что на завтрак ела яблочный пирог и все еще чувствовала на губах вкус густой, сладкой начинки, когда пришла эсэмэска от Адама.

«Будь готова к 9, Ньюман. У нас ночной выход».

Кожу защипало. Я знала, что он встречается с Рейчел, но почему-то собирался тусоваться со мной. Не имело значения, что Кэллоуэи уехали на каникулы в Хэмптонс. Как и то, что Адам и его приятели последние несколько недель донимали меня и моих друзей, заставляя нас быть постоянно на связи. В ту ночь он сам вызвал меня.

«Хорошо, – ответила я. – Мне взять с собой амуницию?»

«Нет. Ночной отгул. Ты заслужила».

Остаток дня прошел в напряжении, и к девяти вечера я уже начинала сходить с ума. Куда мы направляемся? Что должно случиться? Когда мама спросила, какие у меня планы, я просто сказала, что собираюсь прогуляться с Адамом. Она не задавала вопросов. Конечно, здорово, что мои родители доверяли Адаму и мысли не допускали о том, что он втянет меня в какую-то темную и опасную историю.

Наконец я услышала знакомый рев гитарных аккордов, доносящийся из его «Мерседеса».

– Пока, мам, – крикнула я.

Я выскочила за дверь и заставила себя замедлить шаг, чтобы не броситься со всех ног к машине. Но, когда я потянулась к пассажирской дверце, оказалось, что впереди сидит Джейк. Он опустил стекло и хитро улыбнулся.

– Прыгай назад, Ньюман.

Стыд жаркой волной окатил мою шею, и ладони стали липкими. Я погрузилась в мягкую кожу сиденья и попыталась поймать взгляд Адама. Но он смотрел прямо перед собой. Я наклонилась вперед, пытаясь разобрать сквозь грохот музыки, о чем они говорят, но это было безнадежно. Их голоса тонули в воющем хоре, вырывающемся из стереосистемы. Поэтому я откинулась на спинку кресла и уставилась в окно, не зная, куда девать руки. Поездка оказалась недолгой, и вскоре мы вернулись в дом Адама.

– Мои в городе, – сказал он и махнул в сторону двери. – Идите за мной. – Мы с Джейком последовали за ним на большую веранду, огибающую дом.

Я села на качели и почувствовала, как пол поплыл под ногами. Меня качало взад-вперед, и я словно парила в пространстве. Деревянная конструкция заскрипела, когда Адам устроился рядом со мной.

Джейк плюхнулся в плетеное кресло и достал из кармана куртки бутылку с каким-то темным напитком.

– Держи, Ньюман, – предложил он.

Я сделала глоток и подумала, что это яд. Потом отхлебнула еще немного, заставляя себя не морщиться.

– Я же говорил, что она справится. – Адам подтолкнул меня в плечо, и я попыталась ухмыльнуться, как будто для меня этот междусобойчик – обычное дело, так что даже скучно. Адам потянулся к бутылке у меня на коленях.

– Ладно, малыш. Тебе, должно быть, интересно, почему ты здесь, – сказал он.

Прежде чем я успела заговорить, вмешался Джейк.

– Мы встречаемся с каждым индивидуально, прежде чем загрузить вас, ребята, более жесткими заданиями.

«Логично», – подумала я, хотя и не понимала, почему мне нужно быть с ними наедине, почему рядом нет Рейчел, Тины и других старших Игроков.

– Мы просто хотим потусоваться, посмотреть, что тебя вставляет, кто ты есть на самом деле, – продолжил Джейк. – Адам мне все про тебя рассказал, но я хочу познакомиться с тобой лично. Так что давай, выкладывай, Джилл. – Джейк наклонился вперед, упираясь локтями в колени. – Какая твоя фишка?

Адам похлопал меня бутылкой по плечу, и я сделала еще один глоток. Для храбрости. Вкус становился все более терпимым, и огонь в горле поутих. Так что я могла говорить. Из меня поперла какая-то хрень о том, как я люблю астрофизику, как провела лето на Кейп-Коде с лучшим телескопом на Восточном побережье. Адам посмотрел вниз и оттолкнулся ногой от пола, отправляя качели в полет. У меня внутри все перевернулось.

Джейк замотал головой.

– Расскажи что-нибудь интересное, Ньюман. Есть у тебя какие-нибудь глубокие, темные секреты?

– Что? Нет. – Я рассмеялась. Ничего такого, что нужно скрывать, за мной не водилось. Одно слово, зануда.

– Да ладно. Должно же быть что-то. Мы никому не скажем. Теперь ты – Игрок. Или… можешь им стать. Мы все заодно, – сказал Джейк. Адам кивал, но избегал встречаться со мной взглядом. – А как насчет… чего ты больше всего боишься?

Поднялся ветер, и я обхватила себя руками. На мгновение задумалась, подняв голову к небу, усеянному мерцающими яркими звездами. На крыльце горел свет, но он был и не нужен. Мне не составило никакого труда отыскать на небе ковши, угнездившиеся прямо под Полярной звездой.

– Я боюсь темноты, – глубоко вздохнув, призналась я и попыталась рассмеяться, но вырвался лишь какой-то шершавый, странный звук. – Вот почему я так люблю астрономию. В ночном небе не бывает абсолютной темноты.

Джейк не засмеялся. Адам тоже. И я наконец успокоилась. Как будто прошла проверку. Джейк подался вперед и впился в меня широко распахнутыми черными глазами. Свирепость его взгляда пугала. Он схватился рукой за качели, останавливая их.

– Откуда взялся этот страх?

– Ты что, психиатр? – ухмыльнулась я. Но никто не хохотнул. Я сделала еще глоток – ржаного виски, решила я, – и договорила: – Мой отец познакомил меня с созвездиями, когда я была маленькой, и они всегда вызывали во мне ощущение покоя. У меня даже на потолке эти дурацкие мерцающие в темноте звезды. Не могу заснуть без света, понимаешь?

– Копай глубже, Ньюман. – Джейк сузил глаза и наклонился еще ближе, задевая пальцами мои колени.

– Может быть… – начала я. – Может, это потому, что я всегда чувствовала себя неполноценной. – Теперь слова буквально выплескивались из меня. Все, о чем я никогда не позволяла себе и думать, не говоря уже о том, чтобы произносить вслух. – Как будто мне не место в «Голд Кост». Как будто я все время должна что-то доказывать. Быть идеальной. – Я вспомнила о тревожных кошмарах, которые начались с приходом в школу «Голд Кост» и теперь разрушали мой сон по ночам перед серьезными экзаменами или презентациями. Вспомнила, как мысль о том, что я не дотягиваю до моих блестящих сверстников, вызывала у меня желание сбежать и спрятаться.