Джессика Гаджиала – Паган (страница 21)

И все же я лежала, глядя на потрясающий вид, открывавшийся на миллион долларов, на таких гладких простынях, что, наверное, на упаковке было указано количество нитей, из которых они сотканы. Тяжелая рука лежала у меня на животе, твердое тело прижималось ко мне сзади, теплое дыхание щекотало ухо, член упирался в ягодицу, и, честное слово, его другая рука сжимала мою грудь.

Он спал и во сне, потому что его тело было неподвижным, а дыхание ровным, сжимал мою грудь.

Мне хотелось рассмеяться, но более благоразумная часть меня не хотела портить момент, будить его и заставлять понять, что он делает. Мне казалось, что бодрствующий Паган не обрадуется тому, что обнимает меня, даже если в процессе ему удастся меня полапать.

Поэтому я лежала неподвижно и просто позволяла себе... наслаждаться.

Потому что именно этого я хотела и в этом нуждалась прошлой ночью. Что тут скажешь? Я люблю обниматься. Мне нравится быть рядом с кем-то после того, как он был во мне. Может, это и было немного навязчиво с моей стороны, но такова уж моя натура. Мне никогда не был нужен мужчина, который звонил бы, писал и говорил, что любит меня, каждые десять минут. Мне просто нужно было, чтобы меня обнимали, и тогда я чувствовала себя намного лучше.

Я наслаждалась тем, что мы лежали в обнимку.

Но вскоре его член, возбуждающийся во сне, начал сводить меня с ума, напоминая о том, как приятно было чувствовать его внутри себя, как он растягивал меня, делая своей.

И я все испортила.

Но по самым правильным причинам.

Я потерлась ягодицами о его эрегированный член, и из его груди вырвалось низкое, прерывистое рычание. Его тело слегка дернулось, и я поняла, что он просыпается. Тогда я еще немного поерзала. Рычание стало громче. Его рука напряглась на моей груди, и он, видимо, наконец понял, где она находится, крепко сжал ее, отчего я издала тихий стон и откинула голову ему на плечо. Он большим пальцем обвел мой медленно твердеющий сосок, и я издала сдавленный стон, от которого он снова зарычал.

— Неплохое начало дня, — сказал он, когда я бесстыдно подалась к нему бедрами, но это не избавило меня от нарастающего внизу живота желания.

Почувствовав это, он убрал руку с моей груди, обхватил мою ногу и приподнял ее, чтобы просунуть свою, а затем положил мою ногу поверх своей. Я на долю секунды растерялась, но потом почувствовала, как его твердый, напряженный, толстый член скользит вверх по моей промежности и прижимается к клитору.

Клянусь, я чуть не кончила прямо здесь и сейчас.

Вот насколько я была возбуждена, хотя мы просто лежали в обнимку. И большую часть времени он даже не осознавал, что делает.

— Ты вся мокрая, — сказал он, прикусив мочку моего уха. — Ты уже давно проснулась и думаешь о моем члене, да? — спросил он, прижимаясь ко мне бедрами и снова дразняще поглаживая мой клитор. — О чем ты думаешь, когда я делаю вот так, а? — спросил он, снова хватая меня за грудь, сжимая затвердевший сосок и покручивая его, причиняя ровно столько боли, чтобы я выгнулась, когда он снова подался вперед. — О том, как мой член входит в твою тугую киску? — это был вопрос, но в то же время и нет, и даже если бы это был вопрос, мой мозг не мог передать сигнал губам, чтобы я что-то ответила. — Вот так? — спросил он, снова подавшись вперед, и я издала стон, который никак нельзя было назвать тихим, но мне было все равно. — Или ты будешь хорошей девочкой и будешь скакать на моем члене, чтобы я мог смотреть, как подпрыгивают эти идеальные сиськи?

Честно говоря, в этот момент я была готова на все.

Поэтому, не раздумывая, потому что знала, что если буду раздумывать, то запаникую, я перевернулась на живот и встала на колени, позволив остаткам одеяла соскользнуть с моего тела, полностью обнажившись.

В этот момент мне было достаточно слышать, как его дыхание вырывается из груди, и от этого звука в моем животе возникло почти невыносимо приятное ощущение, когда он откинулся на спину. Я потянулась к простыне и стянула ее с него, а затем перекинула ногу через него, чтобы оседлать.

Его руки тут же легли на мои бедра, большие пальцы впились в ямки на тазовых костях — неожиданно эротичное место, от которого мои бедра заскользили по его члену.

Я хотела, чтобы он был во мне.

Я хотела этого больше, чем хотела взять себя в руки.

Я хотела этого больше, чем хотела сделать следующий вдох.

Но когда я опустила взгляд на его тело, то не смогла удержаться и подалась вперед, прильнув губами к его шее. Я знала, что, возможно, целовать его всего было слишком мило, слишком романтично для такого мужчины, как он, но мне было все равно. Мне нужно было найти его самые чувствительные места, которые сводили его с ума, например, кожу за ухом, когда я дразнила ее языком, или полоска посередине живота, от которой он злобно ругался и хватался за мои растрепанные волосы.

На самом деле я водила пальцем по его шраму, глубокому шраму, который меня так завораживал. Но раз уж я все равно двигалась в этом направлении, я скользнула рукой по его бедру и обхватила его член у основания, испытав трепет, когда поняла, что едва могу обхватить его рукой. Я наклонила голову и провела языком по чувствительной головке, слизывая капельку предэякулята и почти улыбаясь от его ругательств.

Прежде чем он успел схватить меня за волосы, как я и предполагала, я обхватила его член губами и взяла в рот.

— Черт возьми, — прорычал он, схватив меня за волосы, но не для того, чтобы потянуть, а чтобы отодвинуть в сторону и смотреть.

Я всегда испытывала своего рода пассивный интерес к оральному сексу, мне нравилась сама идея доставить удовольствие партнеру, даже если сам процесс меня особо не возбуждал.

Но сейчас все было по-другому.

Это было похоже на власть, привилегию и поклонение. Каждый звук, который он издавал, подстегивал меня. Каждый его прерывистый вздох вызывал новый прилив влаги между моих бедер.

Никогда еще мне так не хотелось ощутить вкус оргазма, как в тот момент.

Поэтому я сосала еще усерднее, двигала головой быстрее, а другой рукой скользнула вниз и нежно погладила его яички.

И как раз в этот момент Паган решил, что с него хватит. Он схватил меня за волосы и сильно потянул, заставив оторваться от его члена.

Я не ожидала, что так будет, и издала странный скулящий звук, в котором сразу узнала разочарование.

— Тебе нравится мой член в твоем милом ротике, да? — спросил он, подтягивая меня к себе, пока я не забралась на него сверху. — Поверь мне, детка, больше всего на свете я хочу смотреть, как твои губки обхватывают мой член, когда я кончаю тебе в рот, но сейчас я хочу, чтобы ты оседлала меня, — сказал он, отпустил мои волосы и потянулся к прикроватной тумбочке за презервативом. Он надел его, а затем обхватил член у основания. — Возьми мой член, — потребовал он. Его взгляд был тяжелым, а голос звучал ниже обычного. От этого звука у меня внутри все затрепетало, когда я выгнулась, а он потерся своим твердым членом о мои складочки, надавил на клитор, а затем резко вошел в меня.

Я замерла на долю секунды, встретившись с ним взглядом.

А потом давление стало невыносимым, и я опустилась на него, жестко, быстро и глубоко насаживаясь на его член. Я уперлась рукой ему в живот, чтобы не упасть, потому что от одного только проникновения я была на грани.

— Кеннеди, двигайся, — потребовал он хриплым голосом. Мы оба понимали, что это будет быстрый секс, который, я была уверена, закончится сокрушительным оргазмом.

И я задвигалась.

Сначала медленно, потом все увереннее, жестче и быстрее, пока вся кровать не затряслась от каждого толчка, пока я не запрокинула голову, пока мои всхлипы не превратились в стоны, а стоны в нечто совершенно иное, чему у меня не было названия, в нечто похожее на крик, но не совсем.

Мышцы моих бедер болели от напряжения, когда я насаживалась на него, уткнувшись лицом ему в шею. — Я не могу... не могу...- выдохнула я.

Он даже не стал медлить.

Крепкие руки впились в мои бедра, прижимая меня к нему, и он начал входить в меня — жестче, быстрее, более контролируемо, чем когда я скакала на нем. Я повернула голову, уткнувшись лицом в его кожу, и приглушила стоны, когда ощущения стали слишком сильными. Я выкрикнула его имя, когда меня накрыл оргазм, такой сильный, что мне стало почти больно.

— Черт возьми, сожми мой член, — прорычал он, когда я кончила, а потом резко дернул меня за бедра и вошел так глубоко, что я почувствовала, как он сжимается. С моим именем на губах.

Не знаю, сколько я пролежала на нем, словно бесформенная масса, не в силах пошевелиться.

Когда я пришла в себя, мое тело остыло, дыхание замедлилось, а сердце снова забилось в обычном ритме, когда я оторвала голову от его шеи и прижалась к его груди.

И именно в этот момент я впервые увидела будильник.

— О боже! — взвизгнула я и взметнулась вверх, слишком напуганная, чтобы прикрыться, как сделала бы в обычной ситуации. Путаясь в его конечностях, я кое-как выбралась из постели и, проведя рукой по волосам, огляделась по сторонам, слишком поздно осознав, что мое платье осталось там, где я его оставила, на улице. — О боже...

— Сладкая, что с тобой, черт возьми, происходит? — лениво спросил он.

Я уставилась на него, вытаращив глаза, а он лениво сел и спустил ноги на пол, глядя на меня так, будто это я сошла с ума. А ведь было уже десять утра. Десять!