Джесси Эндрюс – Я, Эрл и умирающая девушка (страница 40)
А пенделя не хочешь?!
Чем это делало нас лучше Джастина Хоуэлла? Того театрала, что написал «песню» про «лейкоз и, наверное, невроз»? Да фиг его знает.
ИНТ. ЯРКО РАСКРАШЕННЫЙ КАРТОННЫЙ ПЕЙЗАЖ – ДЕНЬ
ЛЕЙ КЕМИЯ
Короче, на ваших экранах, типа, социальная реклама. Я – лейкемия. Обожаю прикапываться к детям и подросткам, потому что сам я полное ничтожество. Вот что я ненавижу:
– вкусную еду типа пиццы;
– няшных медвежат панды;
– если вы наполните огромный бассейн приятно пахнущими резиновыми мячами, чтобы скакать на них и веселиться, я это тоже возненавижу.
Не все это знают, но больше всего на свете я люблю дерьмово сварганенную рекламу автомобилей на фоне соответствующего гитарного музона-а-а-ар-р-рг!
РЕЙЧЕЛ, удерживая бейсбольную биту ртом, трахает ЛЕЯ по балде, не прекращая тирольского напева.
Все это было жутко по-детски и примитивно. И не имело ничего общего ни с чем. Получалась телепередача для малышей, и даже хуже: все это было сплошной глупой ложью. Рейчел не боролась с лейкемией. Борьба ее не интересовала. Кажется, она сдалась.
Глава 32
Фильм «Рейчел»: версия в стиле Уоллеса и Громита
Планом «Г» была покадровая анимация. Как это делается? Снимаешь один кадр, чуть-чуть передвигаешь героев или, если надо, камеру, снимаешь еще один кадр, снова передвигаешь героев и т. д. Кропотливо и отнимает жуть сколько времени. Зато можно использовать ЛЕГОвского Дарта Вейдера.
Нам хотелось, чтобы Рейчел посмотрела на кучу плохих парней, рассуждающих, как они обожают лейкемию, и рассердилась на них, и это вдохновило бы ее на борьбу. Получилась жуть.
ИНТ. «ЗВЕЗДА СМЕРТИ» ИЗ ЛЕГО – НОЧЬ, КАК ВСЕГДА В КОСМОСЕ
Легкая музыка. На заднем плане рыскают ЛЕГО-штурмовики.
ДАРТ ВЕЙДЕР
Ля-ля-ля. Я козел. Ду-ди-ду. Большой, большой дурак.
О, привет! А я вас не заметил. Меня зовут Дарт Вейдер, я Злой Лейкемии Царь, сокращенно Злец.
В нижнем левом углу появляется надпись:
Злой
ЛЕйкемии
Царь
ДАРТ ВЕЙДЕР
Мы считаем, лейкемия – это круто. Не верите мне? Тогда вот вам доказательства от надоедливых пиратов!
ЭКС. ПИРАТСКИЙ КОРАБЛЬ ИЗ ЛЕГО – ДЕНЬ
КОРОЛЬ ПИРАТОВ
А-р-р! Что за денек выдался! Справа по борту, клянусь гнилой червивой бородой самого Дэви Джонса!!! На горизонте Билл-Две-Глазные-Повязки не заметил щупальца могучего Кракена – эй, там на фок-рее, орудия к бою и драить палубу, вы, ничтожные трюмные черви, сухопутные крысы, КАНАЛЬИ!!!
ДАРТ ВЕЙДЕР
Э-э… ну, в общем, да.
ИНТ. – СТОЛ ГРЕГА – ДЕНЬ
ПЛАСТИКОВАЯ ФИГУРКА СЕРПЕНТОРА
Я – Серпентор, кобра-император злобных боевых кобр! Больше всего на свете я люблю лейкемию! Я люблю лейкемию так сильно, что собираюсь целоваться со своей
БАРОНЕССА
Обожаю целоваться со своим паршивым братцем! Потому что я страшна, как черт!!!
СЕРПЕНТОР
И как же нам целоваться?
БАРОНЕССА
Мой чертов рот не открывается!
СЕРПЕНТОР
И мой!
БАРОНЕССА
Хрен тебе, а не целоваться.
ИНТ. «ЗВЕЗДА СМЕРТИ» – НОЧЬ
ДАРТ ВЕЙДЕР
Мы точно обожаем лейкемию! Все еще не верите мне? Почему бы вам не спросить это пресс-папье в виде тарантула?
ИНТ. – СТОЛ ГРЕГА – ДЕНЬ
Тарантул-пресс-папье – это засушенный паук, запаянный в стекло. Волшебная сила покадровой анимации заставляет его кружиться на одном месте.
ТАРАНТУЛ-ПРЕСС-ПАПЬЕ
Ничто не доставляет мне такого удовольствия, как лейкемия.
О Господи Иисусе!
Вот таким был наш план «Г». Может быть, из него и вышел бы толк, не знаю. Все, что я знаю, – съемки мультика растягивались на бог знает сколько времени, а вскоре после Дня Благодарения Рейчел и Дениз решили закончить с химиотерапией, и с больницей, и с лечением. Пустить все на самотек.
Я не знал, что мне с этим делать.
Глава 33
Боже, что мне теперь делать?
Короче, Рейчел вернулась к себе в комнату. Но все изменилось, конечно. Нет, первые несколько дней девушка была довольно жизнерадостной. Она приехала домой в пятницу; стоял конец ноября, но было еще тепло.
– Меня перестали бомбардировать химикатами, – объяснила Рейчел.
– Значит, все?
– Просто они, кажется, не помогают.
Мы молча обдумывали эти жуткие слова. Я зачем-то решил «выступить»: «Да уж, волосам точно». Типа, пытался, чтобы все выглядело не так гнетуще, но, естественно, от этого все стало только еще более гнетущим. Но Рейчел даже засмеялась. Только как-то по-другому – словно ей приходилось по-новому складывать рот для смеха, потому что старый способ был слишком болезненным. У меня на удивление хорошо получалось не думать об этом.
Вскоре я уже болтал без умолку, не слишком пытаясь рассмешить Рейчел, и все было почти как до больницы и ее депрессии. Мы просто валялись в ее темном царстве постеров и подушек, я пустился в бесконечный рассказ о своей жизни, а она слушала и впитывала, и казалось, мы снова вернулись в нормальные времена и к нормальным отношениям. Можно было даже забыть, что она решила умереть.
Кстати, когда кто-то прекращает лечение рака и ты подчеркиваешь, что тем самым человек принял решение умереть, все на тебя жутко бесятся. Мама, например. Не хочу даже касаться этой темы.