Джессамин Чан – Школа хороших матерей (страница 48)

Фрида говорит о том, что Таккер практически изменял своей бывшей. Его сын сломал ногу. Линда думает, что все относительно. Тройка белых женщин средних лет томится по страховому агенту, который бил свою четырнадцатилетнюю дочь и заставлял ее покупать ему наркотики. Есть несколько совершенно безобидных мужчин, чья единственная вина — бедность. Но они видели плохих отцов, которые лупили детей, ломали руки, вывихивали им плечи, плохих отцов-алкоголиков, наркоманов, нескольких отбывших срок. Один из отцов, вероятно душевнобольной, сказал, что не хочет уходить из школы. Что пройдет курс обучения вторично. Он сообщил Бет, что жизнь в школе лучше. Три раза кормят, кондиционер, кровать. Он все завидовал размерам кампуса, в котором живут матери.

Матери советуют Фриде держаться за рассеянного, забывчивого отца с домиком на дереве. Он, по крайней мере, не склонен к насилию. Он, по крайней мере, не алкаш. Он, по крайней мере, может найти работу, когда выйдет.

— По крайней мере, у него большие руки, — говорит Линда. Весь стол хихикает.

Школа отцов расположена в здании из красного кирпича, когда-то здесь размещалась больница. Доска при входе сообщает, что ее построили двести лет назад. Здесь, кажется, больше охранников, но меньше камер. Длинная, петляющая подъездная дорожка идет вдоль высаженных по обе стороны аккуратно подстриженных розовых кустов, сад за въездом переполнен подсолнечниками.

Мерил говорит, что это похоже на место, где снимают фильм про зомби. Фрида напоминает ей про безумную фантазию Хелен, мысль о том, что мужчины могут находить что-то эротическое в розовых халатах. Фрида спрашивает, одной ли ей кажется, что женщины-инструкторы у отцов моложе и привлекательнее. Они больше пользуются косметикой. У нескольких платья под розовыми халатами. У одной туфли на каблуках.

Их ведут в педиатрическое отделение, в комнату, которая когда-то, вероятно, была игровой для больных детей. Вся мебель здесь детского размера. Стены сливочно-желтые. На окнах — переводные картинки: солнце, радуга, облако и плюшевый мишка.

Несколько групп с куклами одного возраста обучаются вместе. Их объединяют в группу из двух матерей с куклами-девочками и одного отца с куклой-мальчиком. Фрида и Линда занимаются с молодым латиноамериканцем по имени Джордж, у него на предплечье татуировка — какой-то крылатый зверь.

Эммануэль пытается стереть с руки Джорджа татуировку. Она спрашивает, где Джереми. Она просит поесть. Почему здесь есть игрушки, но нет еды? Почему нет снаружи?

— Солнце, — говорит она, показывая на окно. — Мама, гулять!

— Не забывай говорить «пожалуйста», — говорит Фрида. — Извини, детка. Мы сегодня не будем играть с Джереми. Мы найдем новых друзей. У нас в этом месяце появится много новых друзей. Запомни, мы будем играть и учиться. Не забывай: ты обещала мне помогать.

Эммануэль обхватывает себя за живот и начинает раскачиваться.

— Джер-ми, — тихонько говорит она. Раньше ей никогда так не нравились другие куклы.

Фриде тоже их не хватает. Вчера Таккер спросил, могут ли они когда-нибудь сесть рядом в столовой. А потом попытался взять ее за руку, но она отмахнулась, а после корила себя за это. Если он сделает еще одну попытку, она ему позволит. Она не хочет, чтобы он выбрал кого-нибудь другого. Она слышала, что Чарисс, светловолосая поклонница «Уилсон Филлипс», кажется, проявляет к нему интерес.

Она помнит его руку на своем локте. Воображает его руки на своих запястьях. Она плохая мать, потому что думает о нем. Она плохая мать, потому что хочет его увидеть. Она здесь в большей безопасности, когда его нет. Сексуальное напряжение вмешивается в родительские обязанности каждого. Матери сидят, опустив плечи. Отцы сутулятся и стреляют глазами, разглядывают форму на матерях, словно тело в ней все еще чего-то стоит.

Раздают игрушечные ноутбуки. Одна на трех кукол. Кукла Джорджа расталкивает двух кукол-девочек, сбивает их с ног и берет игрушку. Он не извиняется. Джордж обнимает куклу сзади, фиксирует ее конечности. Он словно применяет прием Геймлиха[22]. Это объятие должно пресечь агрессию, ему обучают только родителей мальчиков.

— Прекрасно, — говорит Джорджу миз Каури. Она предлагает Фриде и Лине поучиться у него.

Фрида обнимает Эммануэль объятием, смягчающим физическую боль, объятием, снимающим эмоциональное потрясение. Эммануэль спрашивает, почему мальчик такой гадкий.

— Он не гадкий, — говорит Фрида. — Просто ты ему очень нравишься. Так мальчики проявляют свои чувства. — Она рассказывает Эммануэль про Билли, светловолосого мальчика, который поцеловал ее в детском саду. Он каждый день безжалостно дразнил ее, называл уродиной, растягивал глаза в щелочки, гнусавил якобы по-китайски, подначивал других детей, чтобы дразнили ее. А потом как-то раз после занятий, когда на детской площадке почти никого не было, она услышала чьи-то быстрые шаги у себя за спиной. Она почувствовала поцелуй, такой крепкий поцелуй в щеку, что она чуть с ног не свалилась. Она поняла, кто ее поцеловал, только когда он отбежал от нее на половину игровой площадки.

— Я до восьми лет никому об этом не говорила.

— Почему?

— Я думаю, он не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что я ему нравлюсь. — Фрида сжимает руку Эммануэль. — Мальчики — они такие сложные.

После обеда час жеманства: кто соблазнительно уронит салфетку, кто покрутит вилку в пальцах, инструкторы приписывают их к новым группам. Фрида и Мерил занимаются с девятнадцатилетним чернокожим отцом по имени Колин, который спал с маленьким сыном в одной кровати, повернулся во сне и сломал мальчику руку. Они разбирают его прошлое на крохотные детали, а их куклы сражаются из-за игрушечной машинки. У Колина детское лицо, гораздо темнее, чем у зеленоглазого охранника, и он выше. У него короткая бородка и едва заметный южный акцент. Он разговаривает только с Мерил, словно Фриды тут и нет, о себе говорит как о всеобщем любимчике. Он, перед тем как это случилось, учился в колледже, специализация — бизнес. О жене или подруге — ни слова. Весь день у Мерил чуть приоткрыты губы и слегка наклонена набок голова.

Фрида советует Мерил быть внимательнее — та слишком явно проявляет свои чувства, что довольно рискованно. Но ее неосторожность позволяет Фриде проявить себя во всей красе. Она быстро успокаивает Эммануэль и учит ее проявлять уважение. Эммануэль спокойно отдает игрушку, когда Фрида ей подсказывает. Эммануэль кричит гораздо меньше, чем две другие куклы.

Миз Руссо отмечает хорошее поведение Эммануэль и делает пометку в своем планшете. Мерил и Колин игнорируют призывы Фриды сосредоточиться. Фрида чувствует себя их наставницей. Ей кажется, она прозревает прошлое Мерил и возможное будущее Гарриет. Есть на свете мало вещей опаснее, чем одержимая желаниями девочка-подросток. У нее есть только восемь или девять лет, прежде чем тело Гарриет начнет меняться. Женщины в семье Гаста пышные. Мальчики будут засматриваться на Гарриет. На нее будут поглядывать и мужчины.

Совместное обучение будет продолжаться весь июль. После первой недели половина матерей оказывается в разговорном кружке. Нарушения включают игривый телесный язык, жеманные манеры, избыточные визуальные контакты, сексуально заряженные прикосновения, небрежение в отношении кукол. В один из вечеров Мерил и Роксана оказываются на соседних стульях. Роксану поймали на том, что она прикоснулась к руке отца, Мерил — на том, что она слишком страстно обнималась с Колином.

Роксана говорит Фриде, что когда Мерил должна была каяться, она заявила, что ничуть не флиртовала и не отвлекала Колина от родительских задач, а он не отвлекал ее. Они тренировались решать несколько задач одновременно. Ее сарказм привел к тому, что ей назначили дополнительные консультации у психолога и внесли это в ее досье.

— Этой девице все сходит с рук, — говорит Роксана.

Она считает, что Мерил алчная. У Мерил есть мужчина дома и двое здесь. У некоторых матерей нет ни одного.

— Мы же здесь не навечно.

— Фрида, прошу тебя, не учи меня.

— Я только напоминаю тебе, что ты умная. Ты молодая и красивая, и ты непременно встретишь кого-нибудь нормального после этого. Взрослого. Ты должна жить со взрослым человеком.

Они постоянно ведут этот разговор. Каждый раз, когда Роксана находит у себя новый седой волос или когда они разговаривают о том, что будут делать, выйдя отсюда.

— Тебе не тридцать девять, — говорит Фрида.

— И что? Кто меня захочет, когда узнает, что у меня отобрали ребенка?

— Кто-нибудь поймет.

— О боже мой, — говорит Роксана и выразительно закатывает глаза.

Роксана придумала Таккеру кодовое имя Бобовый Стебель[23]. Всякий раз, когда Фрида рассеянна или не помнит подробностей их последнего разговора, Роксана обвиняет ее в том, что та думает о Бобовом Стебле. Роксана слышала, что Бобовый Стебель раздражает многих отцов. Всезнайка, который постоянно рассказывает истории об одном своем чернокожем друге, о том, что его воспитывала мать-одиночка в бедности, а все же сумела отдать его в колледж.

— Он делает вид, что очень умный, а на самом деле он просто начитался всяких дурацких статей.

Фрида не пытается его защитить. Будет лучше, если они перестанут о нем говорить, даже называя по прозвищу. Она никогда не умела сопротивляться по-настоящему. Время она меряет по встречам с ним. По ночам, когда ей следовало бы думать о Гарриет, она думает о Таккере. Неужели она снова желанна — нет, это уловка разума, думает она, но ее одноклассницы заметили, что Таккер всегда в столовой ищет ее. На днях она позволила ему сесть за их столик. Он прошептал, что она хорошо выглядит.