Джесс Уолтер – Всё слишком далеко зашло (страница 34)
Они с детьми собирались остановиться в комнатке над гаражом Кортланда и встречаться с мамой и отчимом только на улице, держась на расстоянии шести футов и, возможно, даже не снимая маски. А поскольку Шейн не воспринимал всерьез ни маски, ни ограничения контактов вне семьи и продолжал собираться с приятелями, развозить заказы, ходить в церковь и на стрельбище, Бетани просто не могла со спокойной душой привезти его к своей хрупкой, почти шестидесятилетней матери и семидесятипятилетнему отчиму. Даже если они будут на улице. Даже на расстоянии шести футов.
Но дело было не только в этом.
В этой поездке Бетани планировала навестить отца и меньше всего она хотела, чтобы Шейн и Рис снова встретились. Особенно в присутствии детей.
Когда они добрались до дома ее матери, было ветрено и прохладно. С первого же мгновения Бетани поняла, что держаться на расстоянии будет куда труднее, чем она ожидала. Ей до боли хотелось обнять свою тонкую, как спичка, маму. Созваниваться по интернету было куда менее грустно, чем стоять вот так, прямо напротив Селии, и не иметь возможности подойти ближе. Они неловко застыли в патио, по разные стороны садового столика, а ее мама задавала Лии с Ашером вопросы, какие обычно задают чужим детям.
– Скучаете по школе? По друзьям?
– Я бы не скучала по друзьям, если бы мама разрешила мне иметь телефон, – сказала Лия.
– Только когда тебе исполнится четырнадцать, – сказала Бетани.
– Отлично. Просто супер. Буду последней в школе, у кого появится мобильник.
– А как же Сейлор и Скай? – вмешался Ашер.
Сестра резко обернулась и смерила его взглядом, под которым Ашер тут же стушевался и добавил:
– Они близнецы, и у них родители еще строже, чем… наши.
Кортланд все звал их зайти в дом, и Селия каждый раз клала руку ему на плечо и напоминала:
– Милый, им сейчас лучше не заходить, помнишь? Новый вирус.
– О, точно. Я слышал об этом по телевизору. Ты в курсе, Бетани?
– В курсе, Корт. – Бетани встретилась взглядом с матерью. – Очень страшная штука.
Бедный Корт, совсем старик. И бедная Селия.
На следующий день Бетани проследила, чтобы дети сходили в туалет, и они снова отправились в путь – на север, к дому ее отца. GPS-координат у нее, конечно, не было, только указания, которые Рис прислал ей по почте три с половиной года назад. Как только они выехали из пригорода, лес, казалось, надвинулся на шоссе с обеих сторон, то набегая, то вновь отступая, словно гигантские кузнечные меха. Они проезжали мимо ферм, таверн, заправок, трейлерных парков. Указатели на съездах к проселочным дорогам обещали впереди озера с названиями то в честь зверей (Лун и Дир), то в честь вообще не пойми чего (Джампофф Джо?)[34]. Десять миль по одному двухполосному шоссе и двенадцать по другому, потом свернуть на грунтовку, пересечь ручей и на втором повороте свернуть налево, в березовую рощу. Прямо как охота за сокровищами.
И вот наконец она въехала на пригорок по подъездной дорожке и припарковалась между домом из шлакоблоков и уличным туалетом.
– А что, если его нет дома? – спросила Лия.
– Он дома, – сказала Бетани. – А куда ему деться?
И точно, отец вышел из сарая. Точнее, из того, что от него осталось. Похоже, он разбирал старую постройку и складывал доски в кузов своего древнего пикапа.
– Бетани?
Он положил лом в кузов, снял рабочие перчатки и направился к ним.
Она и сама не знала, что ожидала увидеть, но человек, шагавший ей навстречу, больше походил на ее отца, чем тот нервный, измотанный Рис, который ударил ее мужа и испарился из их жизни три с половиной года назад. В тот единственный раз, когда она приезжала сюда – летом, вскоре после его переезда, – он был похож на дикаря: длинноволосый, с неопрятной бородой, все время жаловался на енотов. Но сейчас он выглядел подтянутым и мускулистым. Черты заострились. Волосы с проседью были недавно подстрижены, а за бородой явно ухаживали. Но главное, в его взгляде появилась непривычная ясность, которую Бетани прежде не замечала.
На отце была коричневая куртка, рабочие джинсы и выцветшая футболка «Портленд Трэйл Блейзерс» – он носил ее, когда Бетани была еще ребенком. Он слегка наклонил голову и прищурился, будто сомневаясь, не мерещится ли ему все это.
– Что вы тут… вы… зайдете в гости? Но я… у меня особо ничего нет… – Он взъерошил волосы. – Честно говоря, угостить мне вас нечем. Есть только кофе и смесь для блинов. Сухофрукты. Копченый лосось. Немного макарон. Как раз закончились припасы, еще не успел съездить за новыми.
– Мы все равно не сможем зайти.
– Вы проделали такой долгий путь и даже не зайдете?
– Нет, пап. Сейчас пандемия. Мы должны соблюдать дистанцию.
– Да, точно. – Он приложил ладонь ко лбу: – Все время забываю. Женщина, которая меня стрижет, заставила меня надеть маску. Она как раз говорила об этой болезни.
– Пап, о ней все говорят. И все носят маски.
– Конечно, конечно. Прости.
Как так получилось, подумала Бетани, что единственные два человека, которые, похоже, не в курсе, что творится в мире, – это ее отец и отчим? На мгновение она даже им позавидовала.
Кинник шагнул к ней, будто собираясь обнять.
– Это… можно мне?..
– Нам нужно держать дистанцию – шесть футов. – Она достала из кармана маску. – И мне, наверное, стоит надеть это.
– Даже на улице?
– Ну, пока непонятно, как это работает. Но я не хочу быть той, кто тебя заразит.
– Понимаю. Ладно, не надевай. Я сам буду держаться подальше. Но могу я хотя бы принести детям воды? Или, э-э… сухофруктов?
Лия и Ашер оба посмотрели на мать.
– Не переживай, – ответила она за них, – мы поели у мамы. – И кивнула в сторону, откуда пришел отец: – Чинишь сарай?
– Сарай? – Кинник почесал в затылке, будто и сам забыл, чем только что занимался. – А. – Он обернулся: – Нет, я его разбираю.
– Зачем?
– Знаешь, у деда за домом раньше была свалка. Тридцать лет он там всякий мусор складировал. Старые кузова. Металл, доски. Просто кидал весь хлам в одну яму. Я выкопал все это, вывез, расчистил место, посадил деревья. И стало так приятно на душе… Я вдруг понял, что именно этим и хочу заниматься. Потихоньку возвращать эти земли природе. Чтобы однажды не осталось и следа, что тут когда-то жили люди.
Не осталось и следа. Ну конечно. Почему-то ее это задело. Она не могла толком объяснить почему, но задело.
Они подошли к ручью за домом, болтая о ерунде. Лия и Ашер бросали камешки в воду, соревнуясь, у кого получится больше брызг, хотя ручей был всего пару дюймов в глубину.
Бетани то и дело поглядывала на отца. В отличие от матери, рядом с ним сохранять дистанцию в шесть футов получалось без труда – это было естественно. В детстве, как только папа возвращался домой, она не отходила от него ни на шаг. Он рассказывал ей истории о случаях на работе, расспрашивал о книгах, которые она читала. Ей нравилось видеть его имя под статьями в газете:
– Как работа над книгой продвигается? – спросила она.
В прошлый ее приезд отец признался, что снова пробует писать. Начал вести дневник о своей жизни в лесу, как Торо.
– Медленно, – сказал он. – Я пока только подступаюсь, наверное? Много читаю, делаю заметки для… ну, что-то из этого да выйдет.
– Новая книга?
Он чуть заметно вздрогнул.
– Не знаю, я… возможно? А что, собственно, делает нечто книгой? Можно ли просто сшить вместе две тысячи страниц и объявить: «Вот она, книга!» Или должно быть что-то еще? Какая-то суть, внутренняя ценность, не зависящая от формы или признания публики?
Бетани вспомнила, что уже замечала это за ним в прошлый раз, отец словно начинал спорить сам с собой, как только открывал рот.
– Хотя, – добавил он, – может, и нет.
– Подожди, ты сказал «две тысячи страниц»? – переспросила она.
– Что?
– Ты только что спросил, можно ли сшить вместе две тысячи страниц и назвать это книгой. Пап, ты правда написал две тысячи страниц?
– А здесь есть рыбы? – спросил Ашер, повернувшись к ним.
– В моем детстве рыбы тут водилось даже слишком много, – ответил Кинник. – Мелкая ручьевая форель. Размером с твою ладошку. Но сейчас, боюсь, ее уже нет.
– А куда она вся делась? – спросил Ашер.
– Хороший вопрос, – кивнул его дед. – Люди строят на этих холмах новые дома, копают колодцы, и грунтовые воды со временем убывают. Теперь воды просто не хватает. Ни для форели, ни вообще для кого бы то ни было.
Бетани усмехнулась про себя. Ну не так надо отвечать на вопросы пятилетнего ребенка. Надо было сказать что-то вроде: «Они теперь живут в другом ручье», или «Уплыли в океан и стали лососями», или хотя бы «Теперь они в рыбьем раю».
– В каком вы сейчас классе, ребятки? – спросил Кинник у детей.
Этот вопрос тоже задел Бетани за живое.