Джесс Уолтер – Всё слишком далеко зашло (страница 23)

Повсюду стояли разбитые машины и старая сельхозтехника, а у барака елочкой было припарковано три пикапа, «тойота терцел» и мотоцикл. Чак оставил машину между домом и церковью и заглушил мотор.

– Жди здесь, – скомандовал он Киннику.

– А та штука в бардачке? – Голос Риса сорвался на фальцет. Он даже не мог произнести слово «пистолет».

– Бардачок не заперт, – ответил Чак. – Но забудь про него. И не делай ничего, пока я тебе не скажу.

– Я понял. А… у нас будет какой-то сигнал или…

– Сигнал будет такой: «Рис, тащи чертову пушку».

Рис рассмеялся – им обоим нужна была небольшая разрядка. Чак открыл водительскую дверь и выбрался наружу. Под ботинками захрустел гравий. Солнце то пряталось за облака, то выныривало обратно, слепя глаза.

Между домом пастора и церковью стояла деревянная доска для объявлений в форме полицейского значка на ножке – в других церквях с помощью таких обычно сообщали прихожанам, какие гимны будут исполняться сегодня. На одной стороне доски Чак прочел следующее:

Ибо Ты возвеселил меня, Господи, творением Твоим: я восхищаюсь делами рук Твоих. Как велики дела Твои, Господи! дивно глубоки помышления Твои! Человек несмысленный не знает, и невежда не разумеет того.

– Слово Господне, – произнес Чак. Его воспитывала мать-католичка, временами становившаяся крайне набожной, но большую часть времени просто вымотанная. Она перестала водить своих пятерых детей на мессу, когда Чаку было лет десять. Но подобные фразы все равно всплывали в его памяти всякий раз, когда он сталкивался с религией – или чем бы то ни было.

– Мир вам, – пробормотал он. Затем он обошел доску и прочитал объявление с другой стороны:

Благословение недели.

Когда коммунисты-растлители пошлют армию, чтобы подчинить себе народ, помните, что Господь Бог ваш уже призвал Воинов Своих и они среди нас. В штатах, лидирующих по числу призывников в армию США, – Джорджии, Южной Каролине, Айдахо, Аляске и Техасе. Не страшитесь, ибо когда «голубые каски» пересекут границу, чтобы насиловать, похищать и убивать верующих, эти храбрые мужи, помазанные Господом, встанут рядом с вами в бою.

Чак глубоко вздохнул.

– Теперь буду спать спокойно.

– Вы только что разминулись!

Он обернулся. Из дверей церкви вышла девушка. Лет двадцать пять на вид, веснушчатая, в старомодном платье с оборками, очках в коричневой оправе и с прилизанным пучком на голове.

Чак прикрыл глаза рукой от яркого солнца.

– Черт, мы опоздали, да?

– Да, но брат Дин предупредил, что вы можете приехать. Он просил передать, что армия будет тренироваться у южного хребта. – Она указала в противоположную от ворот сторону. – Сказал, что вы можете догнать их у забора. Он взял с собой сотовый, если вы захотите позвонить.

– Ага. Так и сделаю, спасибо, – сказал Чак. – Позвоню ему и скажу, что выдвигаюсь.

Вот почему ворота были открыты. Они ждали еще игрушечных солдатиков.

– Они пешком пошли или…

– Нет, уехали на квадроциклах. Но один оставили. – Она кивнула в сторону амбара, где в одиночестве стоял красный квадроцикл «хонда». Затем, тоже прикрывая глаза от солнца, она оглядела машину Чака: – Подождите… а вас двое?

– Ага, – сказал Чак. – Но мой друг может поехать сзади. В тесноте, да не в обиде.

Девушка нахмурилась, сбитая с толку. И тут из-за ее спины выглянула детская голова.

Дверь пикапа распахнулась, и Кинник выскочил наружу.

– Ашер!

Учительница обернулась, а мальчик вышел из церкви и, прищурившись, чтобы лучше видеть, спросил:

– Дедушка Рис? Что ты здесь делаешь? – Он пошел к Киннику. – И откуда у тебя эта футболка?

Девушка не знала, на кого смотреть – на мальчика или на Кинника.

– Ты доделал задание, Ашер?

– Ага, – сказал он. – Там ничего сложного.

Он даже не поднял глаз на учительницу. Он направлялся к дедушке, который ждал его с распростертыми объятиями, опустившись на колени прямо в грязь у пикапа. Чак видел, как Кинник, крепко обняв внука, уткнулся лицом ему в шею.

Ашер чуть отстранился и посмотрел на деда:

– А с твоим лицом все будет нормально?

– Да, жить буду.

– А что такое Glass Animals?

Кинник не сразу понял, о чем говорит мальчик, но потом опустил взгляд на свою футболку.

– Ах да. Это музыкальная группа вроде бы, – сказал он. – Это футболка моего знакомого. Он одолжил ее, потому что от меня неважно пахло.

– Клевая, – сказал Ашер. – Мне нравится ананас.

Вслед за мальчиком из дверей церквушки вышла его сестра.

– Дедушка Рис, твой глаз! – вскрикнула Лия. – Ты в порядке? – Она подбежала к ним.

– Все хорошо, – сказал Кинник. – Я в порядке.

Он обнял и девочку.

Они стояли так, обнявшись втроем: Кинник на коленях, дети – прижавшись к нему, а Чак, наблюдавший за их трогательным воссоединением, наполнялся то решимостью, то раскаянием, вспоминая, каким паршивым отцом был он сам.

– Простите, но у нас идет урок Библии, – обратилась к Чаку молодая учительница в старомодном платье. – Лия, Ашер, вернитесь в класс.

– У меня есть записка от их матери. – Кинник полез в задний карман. – Я забираю их домой.

В дверях церкви появились любопытные лица других детей, выглянувших узнать, из-за чего переполох.

– Ребята, заберете свои рюкзаки? – сказал Кинник внукам.

– Постойте, но… – Учительница нервно огляделась. – Это не…

Однако Лия и Ашер уже прошествовали мимо нее и своих одноклассников в церковь.

В этот момент за спиной Чака и Кинника открылась задняя дверь пасторского дома.

– Чем могу помочь, господа?

Чак обернулся. Он узнал пастора, с которым уже встречался, когда привозил сюда документы. Тогда он ожидал увидеть грозного старика с ветхозаветной бородой, но Дэвид Галлен оказался низкорослым, гладко выбритым мужчиной в круглых очках и с тщательно приглаженными волосами – такими ровными, будто пробор ему делали кухонным ножом. На самом деле он был похож не столько на проповедника христианских националистов, сколько на местного страхового агента – того, что носит короткий рукав с галстуком и работает в офисе при торговом центре.

Кинник выпрямился.

Чак развернулся лицом к Галлену и, сделав два шага вперед, осторожно встал между ним и Кинником.

– День добрый, пастор, – сказал Чак. – Меня зовут Чак Литтлфилд. Возможно, вы меня помните, год назад я приезжал сюда вручать бумаги по спору о границе участка с вашими соседями. Послушайте, может, вы и не в курсе, но двое ваших прихожан вчера избили моего друга и забрали его внуков. Мы сейчас отвезем их обратно в Спокан, по просьбе их матери.

– Хм. – Пастор поправил очки указательным пальцем. – Насколько я понял из рассказа их отца, Бетани снова подсела на наркотики. – Он покачал головой: – Такой позор.

Чак взглянул на Кинника – тот обеспокоенно нахмурился.

– Что ж, – сказал Чак, снова поворачиваясь к пастору, – могу вас уверить, что наркотики тут ни при чем. Обычная семейная размолвка, старо как мир. Уверен, они сами скоро все уладят.

– Если так, я рад. Бетани мне очень нравится. Бедное заблудшее дитя. Мне следовало поговорить с ней после смерти ее матери. – Пастор улыбнулся и кивнул в сторону дома: – Вот что я думаю – давайте-ка вы оба зайдете. Я заварю чаю, и мы спокойно все обсудим.

– Знаете что, – сказал Чак, – у меня ощущение, что мы уже все обсудили.

В этот момент с рюкзаками за спиной вернулись дети и встали рядом с Кинником.

Пастор одарил гостей обезоруживающей улыбкой. Вытянув шею, он заглянул Чаку за спину: