Джерри Остер – Погоня за «оборотнем» (страница 39)
Любовники и любовницы светского общества также жаждали принять участие в игре. Одному из них пришла в голову идея ударять ложечками для кокаина по шлему Болтона, и те, у кого они были, приступили к этому занятию. Не пользовавшиеся ложечками били флакончиками. Не пользовавшиеся флакончиками били стеклянными трубками и разбивали их. Повсюду лежало разбитое стекло от рождестве неких елочных шариков и от других стеклянных предметов. У кого нечем было бить — хватали все, что попадало под руку, включая кочергу и другие металлические предметы у камина. В поисках тишины и спокойствия Болтон, распихивая своих обидчиков, направился к стеклянной двери, которая вела во внутренний дворик, и, выйдя туда, с грохотом и лязгом свалился прямо в бассейн. Из гостиной все разом повалили следом, чтобы посмотреть, чем это закончится. В гостиной не осталось никого, кроме Рэчел и Сюзан, прильнувших друг к другу в затяжном французском поцелуе. Они целовались так, словно они его изобрели.
От Рэчел пахло водкой, но этот запах не перебивал более сильного запаха влагалища, который Сюзан ощущала на своей щеке и руке Рэчел. Ее тело было худое и костлявое, тазобедренные кости проступали даже через кожаные брюки. Часть души Сюзан витала где-то под потолком, взирая на то, что происходит внизу, и удивляясь, что делает Сюзан в одежде негодяйки, с такой же короткой стрижкой, обхватив за бедра и страстно целуя языком эту дрянь, которая трахалась с ее мужем и обратила его в «оборотня», а потом убила, а сейчас с помощью негодяев убирает подонка Болтона.
Часть души, оставшаяся с Сюзан, поглядывала искоса на летающую половину, всем своим видом говоря, что все идет как надо, поскольку она выполняет задание, и не этим ли занимались на ее месте мужчины, трахая негодяев? В любом случае она не помогала убивать подонка. Она потерпела фиаско.
Летающая часть души говорила: «Я вижу это».
Часть, оставшаяся внизу, просила: «Помоги мне».
Наконец Сюзан и Рэчел разомкнули объятия и, взяв друг друга за руки, пошли к бассейну, протискиваясь через толпу. Они стали на край бассейна и начали наблюдать за тем, как тонет Болтон, за реакцией стоящих рядом людей. Сюзан с удивлением обнаружила, что для большинства присутствовавших эта сцена не имела продолжительного интереса, и они стали возвращаться в гостиную, разливать напитки, курить и нюхать наркотики. К тому времени, когда последние пузырьки воздуха поднялись на поверхность, ушла Рэчел, потягивая наркотик из стеклянной трубочки, переданной Ником Айвори. Единственными, кто остался у бассейна, были Сюзан и мужчина в полосатых брюках и синей рубашке «Лакосте».
— Помоги ему, — сказала Сюзан, но человек лишь посмотрел на нее, ибо она не произнесла этих слов вслух. Скорее эта фраза означала: «Помоги мне».
Сюзан знала, что, хотя человек в полосатых брюках и промолчал, он ей поможет. Этим человеком был Джон Барнс.
Глава 26
Пособие для служебного пользования содержало главу, в которой описывались прецеденты и советы профессионалов, как поступать в том случае, когда в вашем присутствии отъявленные негодяи начинают убивать друг друга, даже ради удовольствия, — пусть убивают. Дальнейшие инструкции отсутствовали.
Коллинз, а именно им оказался мужчина в белом теннисном свитере и белых фланелевых брюках, стал своеобразным пропуском на вечеринку к Рэчел. Это оказалось возможным, благодаря приятной наружности Коллинза, его приличной одежде, «Роллс-Ройсу» цвета серебристых облаков, принадлежащего его матери, и школьному товарищу, с которым он когда-то учился в старших классах. Младшей сестре бывшего одноклассника, встречавшейся с одним из сорока лучших, удалось выяснить, где ее друг будет проводить уик-энд. Коллинз хорошо ознакомился с пособием, но зловещая реальность не укладывалась в главы этой книги. Даже вкус сока из влагалища Рэчел на губах Коллинза не помог ему внести ясность.
— Гм, сэр, вам, гм?.. — Коллинз патетически протянул руку в сторону утонувшего Болтона. В данный момент его интересовала лишь девушка-амфибия, которая, сбросив одежду, нырнула на дно бассейна и исполнила с Китом эротический танец не в надежде воскресить его, а с целью продержаться под водой некоторое время не всплывая.
— Подгони машину к парадному входу. Я буду через несколько минут.
— Но, сэр…
— Выполняй немедленно, Фред.
Коллинз вытаращился на Барнса от удивления, поскольку по легенде его звали Джек. Затем до него дошло, что тут играли не в одну игру.
— Хорошо. Я подгоню машину, Том.
Несколько секунд Барнс стоял неподвижно, проверяя свое дыхание, а его можно было лишиться легко, как и жизни. Среди одуревших от наркотиков были Коллинз и, видимо, Сюзан.
В одной из глав пособия описывались случаи, когда «нарки» находились в состоянии наркотического опьянения случайно, не подозревая о подмешанных в пищу, напитки и сигареты наркотиках. Были и смешные истории. Рассказывали, как агенты беспричинно сбрасывали с себя всю одежду, не зная, как потом одеться; отбивали чечетку на столе и пели песни, не подозревая, что знают слова; говорили на иностранных языках; засыпали в общественных местах, уткнувшись лицом в тарелку со спагетти, или падали в сточные канавы; обходительно вели себя с неприятными им людьми и с презрением отвергали симпатичных. Это были боевые истории, и их можно было рассказывать в конторе новичкам и даже супругам.
Были случаи — и они также описывались в пособии — с «нарками», принявшими наркотики вынужденно, имея выбор между ними и смертью; с «нарками», решившими попробовать их, чтобы понять ощущение наркомана, и лучше выполнить задание. Иногда эти случаи вызывали смех, иногда служили предостережением, но у них было общее — счастливый конец. Однако в книге не было главы, где описывались случаи, когда «нарки» принимали наркотики благодаря негодяям или у них просто не было другого выбора, а может, оттого, что им это нравилось, или потому, что агенты не могли выносить запаха клоаки, в которой находились, и ощущения дерьма, с которым имели дело, и лжи, сочиняемой ими, и, находясь в наркотическом опьянении, не могли выйти из этого состояния и начинали ходить по крышам и мостам, падая с них и разбиваясь насмерть; выпрыгивали из машин на дорогах с односторонним движением и скоростных магистралях; выезжали на встречную полосу движения; убивали свои семьи; просто исчезали в грязных подвальных притонах с матрасами на полу, освещаемых мерцающими; как светлячки, газовыми горелками. О таких случаях умалчивали, ибо не находилось желающих слушать об этом.
«Том». Что за глупость. Что за неприятная ситуация. И только подумать, что его вытащили из постели Джоанны, его постели, их постели, разобраться со всем этим.
Барнс позвонил Джоанне с целью узнать, собиралась ли она с Сэлли ехать на Файер-Айленд в августе, как планировалось, так как один человек из конторы хотел снять ее квартиру на это время (этим человеком был сам Барнс, а в квартире он хотел поселить Мари-Кристин, француженку, не имеющую жилья. Барнс обнаружил ее плачущей на скамье в парке Вашингтон-Сквер, когда совершал утреннюю пробежку. Барнс подумал о том, чтобы завязать с ней разговор, но из того, что она говорила, почти ничего не понял, так как практически забыл французский язык. Тем не менее из ее рассказа ему стало известно, что ее вместе с другой женщиной с волосами, выкрашенными в голубой цвет, соблазнил один американец, привез в Штаты и бросил, а теперь она его разыскивает. Барнс привел ее к себе, приготовил завтрак, она разлила на него желе и слизала его языком, а теперь Барнс не мог избавиться от этой француженки).
— Конечно же, едем, — сказала Джоанна. — Сэлли уже дождаться не может.
— Не слишком ли она взрослая для пляжа?
— Что у тебя за понятия? В любом случае Сэлли была зачата в Файер-Харбор, и для нее это имеет свою прелесть.
— Так ли это необходимо?
— Что необходимо?
— Напоминать себе, что когда-то мы неплохо проводили вместе время.
— Так оно и было.
— Если не принимать во внимание, что ты делаешь сейчас.
— А что я делаю?
— Боже мой, Джоанна.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду. Чего ты хочешь, Джон? Зачем ты звонишь?
— Я ничего не хочу. Просто я звоню, чтобы узнать, едешь ли ты в этот чертов Файер-Харбор.
— Еду.
— Значит, едешь?
— …
— …
— А как ты, Джон? Какие у тебя планы на время отпуска?
— Я слишком занят, чтобы брать его.
— Понятно. Ты обвиняешь меня в том, в чем нет моей вины.
— У тебя ведь больше времени. Твоя работа — это связи с общественностью.
— Так ли это было необходимо для тебя?
— …
— …
— А как ты поживаешь, Джоанна?
— Хорошо. Очень хорошо. Чертовски хорошо. — Да?
— Как мне понимать твое «да»?
— Это твоя догадка, Джоанна.
— Пошел ты к чертовой матери, Джон.
— Взаимно.
— …
— …
— У тебя не найдется времени выпить вместе?
— … Где Сэлли?
— Ночует у подружки. Меня не то чтобы неприятно поразило, а удивило — Сэлли с нетерпением ждет поездки. Я думала, что она уже не такая маленькая, чтобы ездить на пляж, и что ее невинное летнее пребывание там уже в прошлом. Видишь ли, Джон, Сэлли стала интересоваться мальчиками. Очень плохо, что…
— Плохо то, что ее отец является далеко не лучшим образцом мужчины?
— Я этого не хотела сказать.
— А что ты хотела сказать?
— Плохо, что ты не приходишь повидаться с ней каждый день. Начинается один из самых интересных периодов ее жизни.