Джерри Остер – Обреченные на смерть (страница 25)

Он говорил, продолжая жевать свой сэндвич, потому что привык резать трупы в морге — это была его работа, за которую ему платили деньги. Он делал свои замечания и отвечал на телефонные звонки — один звонок был от матери, другой из страхового агентства, — стараясь не смотреть в глаза полицейскому, чей взгляд умолял его дать ответ на вопрос: кто зажигает луну, кто сделал звезды и солнце, кто сотворил этот мир, почему существуют мыши и коровы, кто убил Джо Данте и почему?

— Меня интересует, кто убил ее, — сказал Джейк Ньюмен из отдела по расследованию убийств. — Что вы думаете об этом? — он спрашивал Каллена, который зашел к нему в кабинет.

— Она собиралась сообщить мне какое-то имя.

Ньюмен был кругленьким, пухлым, лысоватым человеком, всегда очень плохо и безвкусно одетым. Одежда его была слишком полосатой. Полоски были везде: на синем костюме, на рубашке, на галстуке. Однако в хитрости ему отказать было нельзя.

— Да? — сказал он.

— Она хотела назвать мне имя человека, который, возможно, заставил Дженни Свейл сделать то, что ему было нужно, и который, вероятно, причастен к убийству Свейл.

— Вероятно?

— Да.

Ньюмен ждал, что скажет Каллен дальше, но тот молчал.

— Итак, — усмехнулся Ньюмен.

— Больше я вам ничего не могу сказать, капитан, — сказал Каллен. — Это очень деликатное дело.

— Похоже на то, — сказал Ньюмен. — На меня эта деликатность производит впечатление… Но мне кажется, что вы ждете от меня какой-то информации.

Каллен пожал плечами:

— Был бы весьма вам обязан.

Ньюмен повернулся в кресле и посмотрел в окно, откуда была видна кирпичная стена. Ньюмен известен тем, что раскрыл много преступлений, среди которых были весьма нашумевшие случаи. Многие из них освещались средствами массовой информации. Заголовки газет гласили: «Убийца-самаритянин», «Человек ниоткуда», «Прибрежный снайпер», «Озерная леди», «Алфавитный убийца». О некоторых из этих преступлений были сделаны телепередачи с участием телезвезд первой величины. Были написаны книги, в которых действовали копы, прообразами которых являлся Ньюмен. Сам же Ньюмен был довольно скромен и предпочитал оставаться в тени.

— Этот человек, о котором говорила Джо Данте… — Ньюмен опять повернулся в кресле и теперь сидел лицом к Каллену. — Она хотела сообщить вам только его имя или хотела показать его?

— Да, она сказала, что для нее было бы лучше, если бы она показала его мне.

— Стало быть, этот мужчина должен был присутствовать на похоронах.

— Да. Может быть, он коп.

Ньюмен слегка откинулся в кресле, как будто бы удовлетворенный тем, что искусно притворялся наивным человеком и таким образом избавил себя от необходимости задавать дальнейшие вопросы.

— Так вы тоже думаете, что это был коп?

— У меня нет никаких доказательств, но я так думаю.

Каллен кивнул. Ньюмен славился также тем, что ему страшно не везло с товарищами по работе: они все предавали его. Вот почему он теперь предпочитал работать в одиночку. Не то чтобы он работал один, но просто рядом с ним не было постоянно кого-то следящего за ним, сидящего за соседним столом в кабинете или на переднем сиденье автомобиля, не было человека, постоянно спрашивающего его, о чем он думает, не было напарника за его спиной.

— Думая о том, что случилось, — сказал Ньюмен, — я только этим сейчас и занимаюсь, как вы понимаете, я ломаю себе голову над тем, каким образом они проникают в номера гостиниц, офисы, квартиры, да куда угодно. Вообще-то копы специалисты по таким делам — они умеют проникать в помещения. Они взламывают двери, они вламываются, они врываются…

— Тот мужик, который проник в квартиру Джо Данте, был коп. Данте и Свейл жили на последнем этаже трехэтажного дома, который находится на улице Перри, что неподалеку от Семидесятой улицы. Любой ребенок мог проникнуть в этот дом через дверь, любой школьник мог залезть в окно по пожарной лестнице. На двери был хороший надежный замок, но никто не знает, заперла ли Данте дверь, пусть она и принимала ванну. И, что бы там ни было, замок есть замок, а замки, как правило, отмыкаются. Пока мы не можем сказать, как этот мужчина проник в дом. Он не звонил, и никто не открывал ему дверь. Ему могла бы открыть дверь сама Данте перед тем, как пойти принять ванну, если бы он был кем-то, кого она знала. Он мог и взломать дверь в подъезде, подняться на крышу по пожарной лестнице, или проникнуть на третий этаж и открыть замок при помощи отмычки. Что бы он ни сделал, как бы он ни сделал это, следов он никаких не оставил. Так мог бы действовать преступник. Но у меня есть такое чувство — я не могу объяснить все логически, тут просто интуиция — что это не преступник, а человек, который хорошо знает преступный мир, и, возможно, как-то с ним связан. Скорее всего, это коп. Так я считаю.

Ньюмен был больше всего известен своим многословием, и Каллен чувствовал, что он еще не закончил говорить.

— Я бы сказал, — начал опять Ньюмен после небольшой паузы, — я бы сказал, что этот мужик, проникший в квартиру Данте, был полицейским, хотя мы и не обнаружили никаких доказательств этого. — Ньюмен замахал руками, видя, что Каллен собирается протестовать по этому поводу и заявить, что полицейский и не должен оставлять никаких улик и что такое случается только в плохих романах. — Необязательно терять там полицейский значок, но он мог оставить что-то миниатюрное, какой-нибудь пустячок. Мне самому, например, очень нравилось носить с собой большую булавку, которую подарила мне жена, когда я стал детективом около десяти лет назад. Я носил ее на отвороте пиджака. У того придурка могло быть с собой много всяких пустяков, которые могли бы сообщить нам, в каком он звании и все такое. Рад был бы сказать вам больше, но, как вы сами сказали, дело это деликатное, и я тоже так считаю. Именно поэтому вы не должны говорить о том, что я только что сообщил вам. Уверен, что вы понимаете, почему этого нельзя делать.

Приятно было познакомиться с вами, сержант. Я слышал о вас много хорошего. Сколько времени прошло после того, как вас ранили? Сейчас вы неплохо выглядите. Мне очень жаль, что погиб ваш товарищ по работе. Но такая уж у нас служба. Вы не будете возражать, если я не пойду провожать вас? Мне нужно срочно позвонить кое-куда. Если вы узнаете что-то еще об этом человеке, о котором Джо Данте…

— А что случилось с велосипедом? — спросил Каллен. — На лестничной площадке и в квартире Данте и Свейл были следы велосипедных шин, но самого велосипеда обнаружить не удалось.

Ньюмен засмеялся несколько искусственным смехом. Он был слегка раздражен.

— А вы что подумали? Пришел посыльный, принес покупки, которые она заказывала. Она ведь работала в шоу-бизнесе, а такие люди всегда заказывают что-то в магазине с доставкой на дом. Она разгуливала по квартире полураздетая, он возбудился, она приказала ему убираться к черту, а он затащил ее в ванну, зарезал, потом покатался по квартире на велосипеде и смылся? Или, может быть, вы думаете, что у Свейл и Данте были велосипеды и они хранили их где-нибудь в подвале? Или, может быть, вы уже позвонили на студию звукозаписи и босс Данте сказал вам, что у нее был велосипед, на котором она ездила на работу, но его у нее украли прошлым летом, когда она оставила его возле дома? Возможно, у Свейл был велосипед, который она хранила в подвале, где он и по сей день находится. Ее родственники забыли взять его, когда пришли за вещами Свейл после ее смерти. Вы не подумали о том, что одна из них как-то раз решила принести свой велосипед в квартиру, чтобы накачать камеру или поднять седло или, наоборот, опустить его. Моя жена ездит на велосипеде и вечно с ним возится. Когда она его только купила, он стоял у нас в гостиной и она только и делала, что смотрела на него, как дети смотрят на рождественский подарок.

Итак, я уже сказал, что рад был с вами познакомиться, сержант. Если вам удастся узнать что-то о человеке, имя которого хотела вам сообщить Джо Данте, дайте мне знать. Вы окажете услугу за услугу, и мы будем квиты.

Раздался звонок в двери подъезда, и Каллен решил, что это какие-нибудь придурки из объединения сторонников экологической чистоты, продающие хрустящие леденцы, сделанные из орехов, собранных первобытными племенами, живущими в Бразилии. Или придурки антрепренеры, предлагающие вам вступить в клуб любителей тенниса. А может быть, это были религиозные кретины или идиоты, предлагающие вам подписаться на газеты и журналы, или недоумки, занимающиеся выяснением общественного мнения. Возможно, это была миссис Бергер, его соседка этажом ниже, которая каждый вечер приблизительно в это время прогуливает свою собаку и иногда забывает взять ключ. Это может быть и Санта Клаус, который пришел на неделю раньше, потому что Каллен вел себя очень хорошо в течение года, и у Санты было для него много подарков, так что он не смог бы принести их все за один раз.

Одно он знал наверняка — это не могла быть Энн Джонс, которая в старые времена, когда еще работала в журнале «Город», приходила к нему пару раз в неделю примерно в это время. Но она уже давно не являлась к нему. Теперь Энн работает на телевидении, она с телевидения, пусть и сорокаваттная лампочка, но горящая до белого каления, ярче, чем другие люди, чем он. Она занята, занята, у нее работа, работа и еще раз работа. В ней постоянно нуждаются. Она должна вставать ни свет ни заря и выходить в эфир в шесть часов и в одиннадцать часов, делать репортажи на улице, в студии и где угодно. Гоняться за людьми — ее профессия. Ей наплевать, что он хочет ее на рассвете, хочет ее в шесть часов и в одиннадцать часов.