Джером Моррис – Чужая Истина. Книга первая (страница 27)

Руки, сложенные для призыва жара, заметно подрагивали. Не только от холода, но и от усталости. И от страха. Эйдену пришлось опираться на плечо мага по пути обратно в убежище, его ноги буквально подкашивались. Огонь в очаге занялся лишь с третьей попытки, но просить помощи Салагата — значило рисковать только заслуженным признанием. Было легко заметить, что он доволен успехами ученика. Обычно непроницаемое, суровое лицо сейчас светилось спокойным удовлетворением.

— Ну вот… вроде отогреваюсь. Хотя и холодает у-ух как быстро. Смотри, даже плащ замёрз, ещё чуть и сломать можно.

— Это нормально, — Салагат вытащил из деревянного короба старую линялую шкуру, протянул Эйдену и сам стал устраиваться напротив. — И резкая смена погоды в этих краях. И навалившаяся усталость. И прочее. Всё нормально.

Холодные поленья разгорались медленно, но маг явно не собирался помогать. Возможно, потому что сам не мёрз.

— У тебя получилось с первого раза, чего я, признаться, не ожидал. С опытом сможешь повторять подобное, почти не сбивая дыхания и вовсе без моей страховки. А это тебе не чистая алхимия… техника призыва высшего порядка! Может где в Дахабе и есть мастера, способные использовать Бездну, но в Бирне таких раз-два и… хм… ну да. Теперь-то двое.

— Звучит. У меня точно всё вышло как надо? Проверить-то было особо не на ком.

— Не сомневайся. А проверять техники умерщвления не всегда просто. То, что действует на определённых существ, может не работать с другими. Бездна тоже не абсолютна. Неподготовленный, не ожидающий подобного человек соскользнет вниз. Безвозвратно. Полуразумные твари, представленные в здешних лесах в удивительном разнообразии, также не устоят. Но не применяй технику Бездны против тех, кто заведомо сильнее тебя. Я, разумеется, не о физической силе. Например, другой маг, относительно опытный и внимательный, будет достаточно хорошо контролировать свой дух и устоит на краю, как и ты. А может и лучше.

— Звучит, как предостережение, — удивленно хмыкнул Эйден, потирая над огнём отогревающиеся руки. — И в мыслях не имел нападать на тебя, уж прости за прямоту.

— Я тоже не имел в мыслях. Магов, колдунов и разных шаманов всех мастей на свете не так мало, как тебе, может быть, кажется. Предостерегаю я больше для порядка, чтобы потом не оконфузился… с последствиями. И не выпучивай так глаза. Повторю — я действительно не про себя, это не угроза, постарайся уже обуздать свою паранойю.

Что-то в тоне Салагата изменилось, неуловимо и на мгновение, но эта перемена позволила по-настоящему поверить. Резко, просто и насовсем.

— Да, прости… Понял… — мысли, постепенно успокаиваясь, выстраивались в подобие порядка. — А это… даже не знаю с чего начать. Техника, говоришь, высшая, серьёная значит. И мощная. И сомнений в этом не возникает, уж очень зловеще всё выглядело. Вот только сложно. Сложный ритуал, сложная подготовка. Материалы вот кончатся или отогреются, да сами поразбегутся, что тогда делать?

— Догонять, — суховато буркнул маг. — И морозить. А если подробнее — все сложности уходят с опытом, раз уж всё-таки получилось. Весь ритуал занимает считанные секунды, а подготовка… готов ты должен быть всегда. В той или иной мере и в зависимости от обстоятельств. Заклятие перманентного хлада ещё подучишь, а распылить хорошо промёрзшую лягушку сможешь одним движением. Р-раз… и Бездна вокруг тебя, а наступающая опасность валится в небытие. Беззвучно визжа и щёлкая зубами.

— Пугаешь, чтобы лучше старался или удовольствия ради?

Салагат не ответил, но весёлые чёртики кувыркнулись глубоко в бесцветных, водянистых глазах. Делая суровое лицо аскета куда человечнее, и вселяя надежду, что это была всего лишь шутка.

Следующая неделя прошла в постоянном, напряжённом обучении. Среди прочего, Эйден ежедневно практиковался в призыве Бездны, причем последние три раза — без присмотра Салагата. Получалось неплохо. Но из-за нехватки видимого подтверждения эффективности техники, в отсутствие подопытных, сложно было толком оценить собственные успехи. Иначе обстояли дела с алхимией. Помня о неудаче с белками, Эйден не сразу решился испытать похожий состав, усиленный кристаллическим элементом стимулятор, на себе. Решался он аж до следующего дня. Природное любопытство и сильная усталость, а каждый раз техника призыва отнимала много сил, решили дело. Убеждая себя в том, что куда безопаснее должным образом подготовиться к скорому путешествию, немного рискнув сейчас, он, постепенно повышая дозы, принимал стимулятор. Средство из люцерны, лакричника и йербы ещё раньше, задолго до знакомства с Салагатом, помогало ему выдерживать суточные марши или долго обходиться без сна, помогая хирургам. Но усиленный кристаллами и изготовленный с использованием частицы молнии, заключенной в гранёном стержне-артефакте мага, привычный эликсир слишком сильно разгонял сердце. Это стало понятно сразу, после первой же пробы. А вот поиск решения проблемы занял два дня почти непрерывной работы. Путем проб и ошибок, пользуясь собственными познаниями в травничестве и изредка обращаясь за советами к Салагату, Эйден дополнил отвар. Белая ива, мелисса и лимонник, в нужных пропорциях и должным образом обработанные… Это было похоже на решение сложной головоломки, на немой вызов, брошенный обстоятельствами. И в конце концов, когда он впервые принял полную дозу собственного стимулятора, заметный прилив сил не омрачили боль в груди или накатывающий шум в ушах. Такая победа, пусть на первый взгляд и несущественная, воодушевила его куда больше, чем можно было ожидать. Это было его достижение. Эликсир, который он мог свободно воспроизвести, уверенный в результате. А сорвать с кончиков пальцев синюю искру, заключить ее в мелкую монету и использовать для насыщения кристаллического элемента, оказалось и вовсе парой пустяков. Пусть заряд и не получался таким кусачим и ярким, как в серьёзном артефакте с драгоценными металлами, но его вполне хватало на пару часов для приготовления средства. Получается, что эти часы монета тоже могла считаться артефактом. Настоящим, изготовленным своими руками, артефактом.

— Трогательно выглядит, — Салагат с максимально серьёзным лицом указал на начищенную монетку.

— И не говори. Лик малыша Тарквилия никого не оставит равнодушным, — не менее серьёзно ответил Эйден, в глубине души проклиная мага за язвительность, проявляющуюся в последнее время всё чаще.

— Это не он, не Тарквилий. Хотя монета из Золотой долины, но она куда старше, чем кажется. Должно быть — дело в полировке.

— Язва… Да, я чертовски горд своими успехами. И да, я начистил этот обрезанный кругляш. Щекастый профиль неизвестного мне правителя меня не смутит, не смутят меня и твои насмешки. Сам же говорил про стремена с подпругами, опасность халатного отношения к деталям в артефактике и прочее.

— Насмешки? Вот насмешил, — лицо мага всё ещё напоминало камень, — просто намекаю.

Эйден вопросительно приподнял бровь.

— Намекаю на то, что можно тратить время с большей пользой. И ни в коем случае не умаляю твоих достижений.

— Посмотрел бы я на тебя, с твоим первым артефактом.

— Технически — твой первый артефакт это посох. Пусть и сотворил ты его неосознанно. А монета — есть крохотное, во всех смыслах, вместилище энергий. И слишком увлекаясь им ты забываешь о более важном.

— А именно?

— Смотреть под ноги.

Эйден замедлил и без того небыстрый шаг. Они шли по склону невысокого, протяжённого холма, выбирая дрогу через наименьшие снежные наносы. Сейчас он чуть отклонился в сторону от выбранного направления, и некоторое время брёл едва не по колено в снегу. Вероятно — из-за того, что на ходу начищал монету, поглядывая на её блестящий, потёртый орнамент.

— И ведь совсем не устал, — сказал он, пожав плечами с шутливой невозмутимостью.

— Ещё бы. Стимулятор почти также хорош, как монетка.

На этот раз Эйден не смог сдержать широкую свободную улыбку. За подначками слышалось нескрываемое дружеское расположение. Всё ещё чудаковатый, предельно сдержанный маг, уже не казался отрешённым или нелюдимым. Низкое серое небо неподвижной пеленой нависало над верхушками деревьев, но не давило, не угрожало страшной бурей и злой метелью. Возможно потому, что непогода теперь не казалась настоящей угрозой. Не так-то просто угрожать сразу двум магам.

Убрав монету в карман, Эйден плотнее запахнулся в меха и, поигрывая посохом, обогнал Салагата. Они покинули убежище ещё вчера, и почти всё время пути он шёл первым, лишь изредка спрашивая совета. Заплечный мешок был набит свёртками с едой, в основном — гусятина да разные коренья. А ещё немного орехов, сушёных ягод, грибов и даже краюха совершенно окаменевшего хлеба. Солидный вес не тянул к земле. Напротив — успокаивал, приятно оттеняя опыт последних месяцев. Даже закопчённый котелок, притороченный сбоку к мешку и покачивающийся при ходьбе, был куда удобнее старого шлема, найденного в лесном овраге. О компании и вовсе можно было не говорить. Сапоги из толстой свиной кожи, перемотанные снаружи частями шкуры, оставляли в пушистом снегу нечёткие следы. Посох легко проваливался до самой земли, чувствуя промёрзшую, звенящую жёсткость под подвижным белым покрывалом. Зима не просто настала, она будто накинулась на лес, поглотив всё вокруг и замерев без движения. Словно всегда была здесь.