Джером Моррис – Чужая Истина. Книга первая (страница 24)

— Ну… вроде… посмотрим… — пробурчал Эйден себе под нос.

Оставалось испробовать последний совет Салагата. Неприметная, почти невидимая черта, проведенная посохом вокруг ловушки, и простая печать должны были скрыть от случайных хищников его законную добычу.

— Ф-фух… А вниз шагать было куда легче, — Эйден прислонился к одному из разрисованных валунов у входа в пещеру и торжественно поднял над головой небольшой шевелящийся мешок. — Но ковылял не зря. Таких жирных белок я давно не видел.

Салагат одобрительно кивнул. Он не спеша отпаривал толстые ивовые прутья, латая плетёную корзину.

— Давай их пока сюда, крышка вон там, придавишь чем-нибудь, чтобы не разбежались. Применял Тень?

— Да. Кивули, круг… всё как положено. Только не уверен, что это сработало, вряд ли там были хищники.

— КИву-ли, ударение на первый слог, я ведь говорил. Сотворить Тень не сложно, но иногда и простые заклятия очень выручают. Обучаясь алхимии– попутно усвоишь многое другое, если будешь внимательнее.

— Да-да, это я сейчас так, — Эйден кивком поблагодарил за корзину и аккуратно вытряхнул туда двух белок. — Там-то всё точно как ты делал, честно. Уверен — ни один волк рыжих бы не нашёл.

Выпив последнюю на сегодня порцию снадобья Салагата, он принялся готовить первое средство, почти собственного изобретения. Конечно, и кристаллический элемент, и воздействие через артефакт с молнией, и даже сама смесь из лакричника, люцерны и йербы — были придуманы не им. Но совмещение всего этого, форма подачи подопытным, а Эйден планировал скормить белкам вымоченные в получившемся составе орехи, и многие другие нюансы, вроде пропорций, времени вываривания и прочего, выбирал он сам.

— Конечно, хорошо бы разделить их и давать точно отмеренное количество… орехов, кстати — хорошо придумал, но тут и так столько неточностей… — маг задумчиво потёр худое, в жёстких морщинах лицо, наблюдая, как весело белки принялись за угощение.

— Да, учту на будущее. Но посмотри, как активно взялись-то… а ведь боялись, как только в корзине закрыл. Ещё мне подумалось, глупо правда, что только сейчас, а как мне определить, что работает? В смысле — это ж белки. Они и так сумасшедшие, скачут всегда как ужаленные и всё такое.

— Ну, во-первых — хорошо, если не умрут. Если умрут — тоже не очень плохо, просто чуть разбавишь и на других попробуешь.

— Ага… Пока, вроде, помирать не собираются. Знаешь, как я белок готовить умею? У-у-у… как никто. С калиной, да травами…

Салагат хмыкнул и указал взглядом на горшок с крышкой, где ещё оставалась вчерашняя птица. Эйден оторвал кусок холодного мяса, поставив остальное греться у огня, и уселся напротив корзины с белками, удовлетворенно жуя.

— Сколько ж всего напридумывать можно… Даже с тем, что я уже умею или почти умею. Оннавалу небось и не снилось такое, а уж Лорану и подавно. И это притом, что полевые хирурги кое-что в травах понимают. И подопытных у них хватает.

— Ну, не все алхимики считают себя таковыми. Как и маги, колдуны, шаманы и прочие… Некоторые из лекарей, или медиков — как их называют у вас, знают техники разных магических направлений. Нередко владеют артефактами.

— Я-то видел, что они умеют. Резать да шить. Хоть и это уже немало, — Эйден провёл пальцем по прутьям корзины, от чего обе белки отпрянули, замерли на пару секунд, а потом принялись с удвоенной скоростью поглощать орехи. — А расскажи, что ты видел. Хоть о той же алхимии. О любой из них. Интересно послушать, до чего может довести любопытство, а то вон та, с надорванным ухом, на меня смотрит как-то…

— Хорошо, в правильном направлении мыслишь. Маленькая неудача с тайро явно пошла тебе на пользу, — Салагат устроился поудобнее, тоже посматривая на плетёную корзину. — Из того, что ближе к теме — помню случай с волами. Знавал я одного талантливого, предприимчивого… и сильно жадного до денег мастера. Звали его Амар, и был он мне не то что бы другом… так, представлял определённый интерес. В некоторой степени. Так вот Амар, среди прочего, считался и неплохим алхимиком. Считался может даже хорошим, но был, по сути, всего лишь неплохим. В большинстве своём его изыскания имели самый что ни на есть прикладной характер и часто находили практическое применение. Именно потому, что думал он не как исследователь, а как делец. Не самое плохое, по мнению некоторых, качество, — Эйдену на секунду показалось, что он уловил иронию в словах мага, но наверняка понять было невозможно. Как всегда. — И вот Амар, после очередного своего эксперимента, не буду вдаваться в детали — но некоторые ветви высшей алхимии бывают особенно витиеватыми и запутанными, создал нечто, на первый взгляд неудавшееся. То есть полученный состав, хоть и обладал интересными свойствами, оказался не применим там, где его применение планировалось мастером. Все животные и большинство растений, на которых испытывалось средство, погибали и очень быстро. Однако клубневые, мытник, ямс, дикий лук и тому подобное, держались дольше других. Амар, будучи человеком упорным, если не сказать больше, от своих планов отказываться не собирался. Он опробовал новые способы применения средства к тем самым клубням. Получалось не всё и не сразу, но одна задумка всё же сработала. Перед тем, как заложить вход в тесную пещерку — Амар испарил там хороший чан своего состава. Внутри находились кадки с саженцами. Откупорив свой замурованный садик через месяц — мастер нашел разваленные сильными корнями горшки и целые заросли бледного ямса. Остальные растения не выжили, но это было и не нужно, так как преобразованного средства теперь хватало, и можно было продолжать творить. Понимаешь? Амар поступил почти как ты, вымочивший орехи в эликсире, только чуть тоньше и сложнее. И как ты кормишь белок орехами — так он кормил ямсом волов. Тоже, кстати, двух.

Ивовая корзина вздрогнула, послышался недовольный писк и стрекот. Салагат взглянул между прутьев, жестом обращая внимание Эйдена на дерущихся грызунов.

— Волы, и без того сильные, выносливые животные — становились все сильнее и выносливее. Окрестные поля пахали почти сутками, работая на репутацию мастера и восхищая возможных покупателей. Разумеется, кормили их не одним только бледным ямсом. Но овса, люцерны и даже сахарной свёклы скоро стало не хватать. Оскопленные быки работали очень много, также много они и ели. Возможно, для лучшего роста, может — чтобы реже кормить, а возможно и просто из любопытства, Амар начал прикармливать их мясом. Домашняя птица, свиньи, даже хворые телята — в ход шло всё больше и больше сытной пищи, дающей едоку настоящую силу.

Эйден заслушался так, что замер, не донеся кусок подогретой гусятины до рта. Задумался. Усмехнулся про себя, переводя взгляд с жирного мяса на плетёную корзину и обратно.

— Звучит зловеще. И интригующе. Уж и сам думаю — не угостить ли рыжих гусятинкой.

Салагат пожал плечами.

— Это может быть весело, если наблюдать со стороны. Издалека. Волы, скинувшие старое ярмо, первым делом порвали пахарей. Такое порой случается, особенно с хорошими племенными быками. Злобные, норовистые животные. Но наши волы уже привыкли к мясу и привычек своих не изменили. Пожрав крестьян, помощников Амара, они принялись терзать ближайшие деревни. Охотники оказались бессильны, получившиеся звери были слишком сильны, велики и агрессивны. Через пару недель местный правитель прислал воинов, с приказом уничтожить вредных хозяйству тварей и покарать виновного в случившемся. Виновный, к тому времени, уже был растоптан и съеден. На его счастье, ибо правосудие, зачастую, бывает куда более жестоко, — маг затих на несколько секунд, будто припоминая те дни. Спокойно, без нервов и сожаления. — После я изучал его записи. Много хороших идей, много свежих мыслей. Талантливый мастер.

Воображение Эйдена рисовало возможности и перспективы, открывающиеся с изучением алхимии и не только. Страх возможной неудачи, несчастного случая и тому подобного — не мог пересилить разгорающегося любопытства.

— А ты сам видел тех волов? Видел ещё живыми?

— Один из них вырвался из облавы войска, разметав отряд, и скрылся в скалистых пустошах на границе со Старым Агрином. Я выследил его и убил. Серьёзная такая зверюга, и почти не боится огня, как оказалось. Пыталась атаковать, даже лишившись глаз.

Снаружи быстро темнело. Эйден придвинулся к огню, подавляя желание расспросить Салагата как следует. Его «выследил и убил» оставляло слишком много вопросов. Да и где находится Старый Агрин — бывший мельник представлял очень смутно. Однако он уже успел привыкнуть к такому положению вещей и лишь старался уловить как можно больше из сказанного, не мешая магу говорить дальше.

— И ещё помню, был занятный случай, как раз неподалёку оттуда. Ну как неподалёку… пешком-то с месяц пути, но на той же границе, в горах Каута. Перевал Ар-лунг уже тогда почти не использовался, но Меланор всё ещё держал там заставу с гарнизоном. Кочевники Агрина очень беспокойный народ и не позволяли соседям толком расслабиться. Однако пограничные стычки именно в тех землях случались нечасто и комендант, по чистой случайности увлекавшийся алхимией, отчаянно скучал. Вынужденное безделье заставляет человека развиваться в самых неожиданных направлениях, и наш молодой офицер, вероятно — грезивший боевой славой или о чём там мечтают люди военные, вынужден был ограничиваться вполне мирными занятиями. Охотился себе понемногу, истребляя пращой гнездившуюся в скальных расщелинах птицу, преимущественно — белую каменку, да пытался заниматься садоводством. Земледелие на голом камне, припорошенном каменной же пылью, дело непростое. И чахлые виноградные саженцы, доставленные из самого Имжарадра, он холил, лелеял и удобрял всем, чем не можно. Попутно молясь верховному божеству своей касты, богу жизни и созидания, Ворууму. — Тут Салагат как-то по-особенному кивнул, то ли акцентируя внимание на сказанном, то ли соглашаясь с собственными мыслями. — Надо отметить, что каменка — птица довольно мелкая, к тому же мясо её имеет очень специфический привкус. Что говорило, во-первых — о меткости нашего пращника, а во-вторых — о том, что кроме насекомых эти пташки питались травкой, называемой в тех местах кок-чек. Такой своеобразный, очень живучий скальный вьюнок, часто встречающийся в Каутских горах и ядовитый для большинства животных. Сбитых птиц, по понятным причинам, никто не ел. Их тщедушные взъерошенные тушки закапывались подчинёнными коменданта вблизи его чахлого виноградника, как ещё одно средство удобрения. Напомню, что офицер, на удивление образованный для ворумийца, не брезговал испытывать в своём саду примитивные средства для увеличения плодородия, собственного изобретения. И так случилось, что не переваренные семена кок-чек, оставшиеся в желудках каменок, простые смеси из угля, селитры и различных солей, а так же пара-тройка других составов, которые я не смог распознать, и, конечно, воля благословенного Воруума — вдохнули небывалую силу в умирающую виноградную лозу. А также снабдили её двухдюймовыми шипами, жароустойчивыми ворсистыми листьями и отменным паралитическим ядом, свойственным тому самому скальному вьюнку.