Джереми Бейтс – Эксперимент S (страница 6)

– Больше, чем наш дом в Индии. – Гуру явно был под впечатлением. – А у меня, между прочим, четыре брата.

Доктор Уоллис был доволен, что им понравилось. Несколько месяцев он потратил на поиски грантов, от государства и от штата, но после неизбежных отказов – по этическим соображениям – решил все профинансировать сам.

– Помещение, конечно, полностью закрыто, – объяснил он. – Здесь библиотека с самыми разными авторами, от Бронте и Этвуд до По и Кинга. Рядом – домашний кинотеатр. Если не ошибаюсь, восемьдесят каналов, а также подписка на стриминг. Есть дивиди-проигрыватель с хорошим набором фильмов. Небольшой спортзал…

– И баскетбольная площадка! – изумилась Пенни. – Просто жесть!

Уоллис кивнул. Это не была площадка в техническом смысле слова, потому что разметки не было, но перед баскетбольным щитом с корзиной хватало места, чтобы побросать мяч или сыграть один на один.

– Там кухня, – продолжал показывать он. – Полный холодильник еды. И много чего в кладовке. Вы оба написали, что никакой пищевой аллергии у вас нет. Но если пожелаете что-то конкретное, дайте знать, и вы это получите.

– А зачем кровати? – поинтересовался Чед. – Спать мы вроде не должны?

– Спать вы не будете. – Он показал на большой баллон в дальнем конце прихожей, размером и формой напоминающий домашнюю систему газового отопления. – Здесь газообразный стимулятор, который уже подается в лабораторию. Подышите им пять минут – и не сможете спать, даже если очень захотите. А кровати… личное пространство, если угодно. Ведь у вас будет уйма времени. Спать не будете, но полежать и расслабиться сможете.

Шэрон не сводила глаз с баллона.

– А этот газ… он не опасен?

– Конечно, нет, – подтвердил Уоллис. – Испытан самым тщательным образом.

– А что это? В смысле, из чего он?

– Боюсь, что формула – это коммерческая тайна.

– Если он вам скажет, – добавила Пенни, – ему придется вас убить.

– А если мы захотим выйти из комнаты? – спросил Чед. – Дверь заперта не будет?

– Заперта? Нет. Но покидать лабораторию сна нежелательно. Ведь это контролируемый эксперимент. Все факторы должны носить постоянный характер, кроме одного: независимая переменная. В нашем случае это вы оба. И если кто-то из вас эту комнату покинет, то подышит обычным воздухом и внесет в эксперимент вторую независимую переменную, а это может сказаться на конечном результате.

– Хочу уточнить, профессор, – заговорил Гуру, – при испытаниях на людях неизбежно есть неконтролируемые переменные: возраст, пол, генетическая предрасположенность. Поэтому, строго говоря, это не контролируемый экс…

– Неизбежные неконтролируемые переменные будут отфильтрованы в ходе дальнейших экспериментов, Гуру, – пояснил Уоллис.

– Но суть в том, что мы должны сидеть в этой комнате двадцать один день? – спросил Чед.

– Именно так. Об этом было сказано в формах с информацией об испытуемых и их согласии, вы их подписали, – сказал Уоллис с легким раздражением. – Если засомневались, скажите сразу, у меня целый список других…

– Не-а, дружище, – перебил Чед. – Никаких сомнений.

Он взглянул на Шэрон.

– Задний ход давать не буду, – сказала она. – Получим тут приличную денежку, еще полгода сможем по миру ездить.

– Слыхали? Мы не отказываемся. Но… – Чед пожал плечами. – Если что-то случится? Кто-то из нас заболеет? Вы же нас выпустите?

– Естественно, – заверил Уоллис. – Вы же не в тюрьме. Вы имеете право прервать эксперимент в любую минуту.

– Но тогда останемся без бонусов?

– А вам положены бонусы? – удивилась Пенни.

– Если проведут в эксперименте двадцать один день, – объяснил Уоллис.

– Я бонус не получаю. А ты, Гуру?

– Никакого бонуса, – сказал он. – Насколько мне известно.

Уоллис вздохнул.

– Вам не придется не спать двадцать один день.

Пенни посмотрела на Чеда, вопросительно приподняв бровь.

– И какой у вас бонус? Сколько вам за это заплатят?

– Пенни! – оборвал ее Уоллис. Увидев, что она вздрогнула, он тут же взял себя в руки и повторил уже спокойнее: – Пенни, в этом эксперименте главное – не деньги. А наука. Я выбрал тебя, потому что решил: тебе это понятно. Но если ты считаешь, что с тобой поступают несправедливо, наверное, можем это обсудить…

– Нет, профессор. – Ей стало стыдно. – Вы правы. Дело не в деньгах. Извините. Они меня совсем не… Я просто…

Уоллис подошел ближе, одобрительно сжал ее локоть, и Пенни сразу просияла. Австралийцам он сказал:

– В самом конце лаборатории сна – туалет и душевая. Это единственное место в комнате, где за вами не наблюдают. Но мы можем следить за вашим состоянием с помощью вот этого. – Он извлек из сумки две пары наручных смарт-часов и вручил им. – Сердцебиение, уровень стресса, движение – все под контролем. Рядом с телевизором есть беспроводное зарядное устройство. Батарейки часов надо подзаряжать.

– Как мы будем общаться с вами? – спросила Шэрон. – Если возникнут какие-то вопросы.

– Внутренняя связь, – объяснил Уоллис. – В потолок встроено шесть микрофонов, а также система динамиков. Делать ничего не надо, мы услышим все, что вы скажете, через этот планшет. Если возникает вопрос, просто задаете его, и все. И последнее. Мобильный телефон кто-то из вас принес?

– Вы велели не приносить, – сказал Чед.

– И не принесли?

Он покачал головой.

– Оставил у приятеля.

Шэрон с виноватым видом вытащила телефон из кармана.

– Я подумала, может, вы шутите.

Уоллис протянул руку.

– К сожалению, контакты с внешним миром исключаются. Нельзя транслировать ход эксперимента в соцсетях…

– Да ни за что!

– Извините, Шэрон, но я ясно сказал…

– Знаю. Прекрасно. – Она передала ему телефон. – Не потеряйте.

– Он будет заперт у меня в кабинете, получите его, как только эксперимент закончится. Еще вопросы?

Австралийцы переглянулись и обменялись ободряющими улыбками, но было ясно – их гнетут сомнения.

– Что ж, – сказал Уоллис. – Тогда начинаем.

Себе доктор Уоллис поставил смены с двух дня до десяти вечера. Он попрощался с Пенни Пак и Гуру Рампалом, открыл ноутбук и закурил сигарету. На кампусе курить запрещено, но какая разница? Через месяц Толман-холл превратится в гору воспоминаний и мусора. Подумаешь, немного дыма.

Первый час в лаборатории сна австралийцы изучали все, что было в комнате. Уоллису пришло в голову, что они похожи на пару хомяков, которые обнюхивают новое жилище. Удовлетворив любопытство, они сели на диван и включили телевизор. Шэрон взяла было пульт, но Чед захотел посмотреть программу по ремонту жилья, и она согласилась. Во время рекламы она поднялась и сделала несколько упражнений на тренажерах. Потом подошла к смотровому окну и остановилась в нескольких шагах. С ее стороны окно было зеркальным, и она могла видеть только свое отражение, но никак не доктора Уоллиса.

Она убрала за ухо светлую прядь волос. В этом жесте читалась какая-то неуверенность, даже робость, хотя до этой минуты робостью она не отличалась. Глаза с густыми ресницами метнулись от одного края зеркала к другому, она словно искала в стекле место, где будет видна другая сторона. Глаза светло-голубые, с примесью весенней зелени, Уоллису пришла на ум тропическая лагуна. Она поджала губы, будто что-то хотела сказать. Но передумала, просто взмахнула рукой.

Уоллис нажал на сенсорной панели клавишу и сказал:

– Зеркальное стекло.

Шэрон взглянула на потолок, откуда из динамиков донесся его голос.

Чед тоже поднял голову, потом снова уставился в телевизор.

– Теперь я и правда чувствую себя подопытной, – сказала Шэрон.

Ее голос из колонок сенсорной панели звучал глуховато, но четко. Она постучала по зеркальному стеклу. Здесь не было рамы или другого крепления, и звук получился более резким, чем при стуке по обычному окну. Вряд ли ей это известно, подумал Уоллис. Просто постучала, чтобы постучать, не более.

– Двадцать один день, – добавила она. – Без сна. Ого.

– Без сна, – согласился доктор Уоллис.